Путешествие по небесной России
Шрифт:
Для дальневосточника проплывавший пейзаж как никакой другой подходил к одиноко нёсшемуся белому кабриолету, за рулём которого сидела блондинка в красном платье – и если бы освободившийся от тумана ландшафт нигде не заканчивался, то, возможно, “Мерседесу” стоило ехать по нему вечно, в своё неизвестное “куда-нибудь”, наполненное светлой, чистой любовью.
– А вообще я тебе так скажу, – ласково провела пальцами по торпедо девушка. – Когда машина красивая, то ты не знаешь, куда ехать, а когда не красивая, то – знаешь. На красивой машине хочется просто ехать.
– По небесной России? – добродушно уточнил приморец.
– Да по любой России! По небесной, по земной, по подземной! А лучше – по небесному Монте-Карло!! – взмахнула рукой девушка и запела:
А в Монте-Карло любовь и розы,
А в Монте-Карло весь высший свет!
Я в Монте-Карло лечу в “Роллс-Ройсе”,
И лучше места на свете нет!
Словно в насмешку именно под строчки о лучшем месте на свете ещё более искривившаяся трасса покрылась выбоинами. Кабриолет слегка тряхануло. Любитель катаклизмов прикинул, что если бы не высокая скорость авто, то ему с водителем было бы совсем не сладко. К ухудшению дорожного полотна добавились первые тени от появившихся у обочин деревьев.
– Вот тебе и Монте-Карло! – досадно ругнулась незнакомка.
Трасса вильнула влево, затем вправо – и из-за возвышенности вынырнул странный красно-белый прямоугольный дорожный знак, донельзя напоминавший огромную этикетку водки “Столичная”. Приглядевшись, Андрей чрезвычайно удивился прямоте сообщаемой им информации. Внутри белого прямоугольника, заключённого в красную широкую рамку, находился чёрный рисунок – в точности такой же, как на знаке “Скользкая дорога”: по двум чёрным, изогнутым в форме латинских букв “SS”, колеям ехал накренившийся чёрный автомобиль. На верхней стороне красной рамки, аккурат над крышей машины, белели два слова: “ПЬЯНАЯ ДОРОГА”.
Владивостокец, не единожды и не дважды ездивший по российским дорогам, которые народ называл пьяными, знал, что, как правило, они вели к маленьким городам или деревням и начинались сразу при съезде с больших трасс. Отличительной их чертой было наличие крутых, порой под все девяносто градусов, поворотов, мало чем объяснимое с точки зрения логики. К чрезмерной извилистости зачастую добавлялись самых причудливых форм ямы, особенно если речь шла о грунтовом покрытии. Но ни разу в жизни фанат стихий не встречал знака “ПЬЯНАЯ ДОРОГА”. Недоумевая, молодой человек даже потерял нить разговора.
– Ядрён совиньон, ядрина фонтина! – разгорячилась девушка, едва колёса снова ударились об асфальтовый выступ (совиньон – сорт винограда для производства белых вин, фонтина – вид итальянского сыра. – Прим. автора). – Опять!
Под не прекращавшееся цоканье водителя трасса выгнулась влево, а кроны высоких деревьев над ней принялись смыкаться. Следом дважды подряд тряхнуло сильнее прежнего, из-за чего блондинке пришлось ослабить давление на педаль газа. Вскорости этого ей показалось мало – и она крепко вцепилась в руль. Андрей в свою очередь перепроверил крепление ремня безопасности и решил от греха подальше более ничего не спрашивать у спутницы.
Довольно быстро затенённая дорога стала смахивать на гребёнку. Трясло так часто, что в дребезжавшем боковом зеркале совершенно невозможно было разглядеть оставленный позади путь. Вконец разнервничавшаяся девушка неожиданно запела “Калинку”:
Калинка, калинка, калинка моя!
В саду ягода малинка, малинка моя!
Ах, сосёнушка, ты, зелёная,
Не шуми же надо мной!
Ай-люли, люли, ай-люли, люли,
Не шуми же надо мной!
Калинка, калинка, калинка моя!
В саду ягода малинка, малинка моя!
При исполнении песни туманного гостя очень поразило то, что её ритм как нельзя кстати подходил к быстрой езде по русскому бездорожью. “Русь, куда ж несёшься ты? – задался про себя известным вопросом Андрей, как только блондинка затихла, и невзначай посмотрел на три картинки-иконки. – Дай ответ. Не даёт ответа”.
Ещё более углубившиеся за новым крутым поворотом выбоины заставили водителя сбросить и так не высокую скорость кардинально. Отныне красотка в обжигающе-красном коротком платье не пыталась всячески проскочить их: она взялась огибать ямы, где аккуратно, а где пошустрее. Невооружённым глазом пассажиру было видно, что подобное вождение не только не приносило блондинке маломальского удовольствия – оно выводило её из себя. В свете этого владивостокец продолжал молчать: он чувствовал, что одно единственное сказанное им слово может стать искрой, из которой разгорится испепеляющее пламя.
Разбитое асфальтовое полотно опять непредсказуемо повернуло – только на сей раз, к радости Андрея, вместо новых деревьев далеко впереди замаячили частные дома, стоявшие за бело-чёрным горизонтальным дорожным знаком с названием города.
– Фух, чёртова тёрка, – процедила девушка. – Хоть навигатор включай для объезда единственной дороги!
Через несколько десятков метров надпись на железном полотне стала доступной для прочтения: “ЕСЛИБЫВСК”.
– Если бы, если бы, если бы, Еслибывск! – нервно и одновременно насмешливо протараторила блондинка.
Андрею же было не до шуток: перед прибытием в незнакомое место с крайне странным названием его охватило небольшое напряжение. “Еслибывск… Если бы… Если бы… Если бы…” – прокрутил он в своей голове.
Глава IV. Еслибывск
Сразу за знаком с названием города, как это часто бывало в России в связи со сменой административной принадлежности, дорога стала куда более ровной. Кабриолет перестало трясти, он не подпрыгивал и лишь изредка то попадал в слегка продавленную многочисленными колёсами асфальтовую колею, то выбирался из неё. Невзирая на это, водитель ощутимо прибавила ходу.
Слева и справа от трассы замелькали одно- и двухэтажные дома с собственными дворами. По прикидке владивостокца, участки были некрупными – вероятно, стандартного размера, в шесть соток. Практически каждый хозяин обладал своим гаражом, благодаря чему у заборов не наблюдалось ни одного припаркованного автомобиля. Крыши по цвету делились в основном на две категории: малиновые – как любили в европейской части России, и синие – как любили в азиатской.
Из-за быстрой езды приморцу лишь на третьем по счёту доме удалось разглядеть адресную табличку: “улица Несосланных Энтузиастов, 176”. Андрей слышал, что улица с почти таким же странным, завораживавшим названием “Шоссе Энтузиастов” находилась в Москве, но происхождением его никогда не интересовался, поэтому даже не мог предположить, ни в чём суть энтузиазма, ни куда должны были быть сосланы обладавшие им люди (шоссе Энтузиастов – бывший Владимирский тракт, переименованный в 1919 году наркомом просвещения РСФСР Луначарским в честь политических заключённых, которых царские власти отправляли пешком в сибирскую ссылку по этой дороге. – Прим. автора).
Стоило дальневосточнику опустить глаза, как кабриолет, притормаживая, размашисто завилял – и в стороны от автомобиля отпрыгнули кудахтавшие курицы.
– Ещё курей тут не хватало! Ядрён совиньон! – оторопела блондинка. – Не город, а колхоз какой-то!!
Реакция попутчицы только рассмешила приморца, ничуть не удивлённого шастаньем несушек в частном городском секторе, ведь жившим в нём россиянам, включая Андрееву бабушку, было свойственно разводить домашнюю живность. “Вот если бы, – вообразил владивостокец, – кабриолет с леди в красном платье внутри врезался бы в коз, тогда точно стало бы не до веселья, а так – курам на смех!”