Чтение онлайн

Ситуация стремительно выходила из-под контроля.

— Никому не нужно ничего писать, — настояла я. — Да, Питер провёл ночь в моей квартире. Но только потому, что ему больше некуда было идти. Он спал на моём диване, ничего не было, и теперь он ушёл. Можно мы поговорим о чём-нибудь другом?

— Я была в твоей квартире, — задумчиво сказала Бекки. — Такой здоровяк ни за что не уместился бы на этом крошечном диванчике.

— Но это правда, — неловко возразила я. — По крайней мере, я думаю, что он спал там. Может, на полу. Или вообще не спал. В любом случае я бы не знала, потому что в моей постели его точно не было.

Никто меня не слушал. Бекки уже была в зале, готовя его к занятию и тихо хихикая. Джессика ухмылялась своему телефону, яростно строча сообщения. С одной стороны, было приятно, что люди так заинтересованы в моей личной жизни. Но мне это было совсем не нужно. Между мной и Питером ничего не происходило. И чем больше они будут копаться в этом, тем выше шанс, что они узнают обо мне — или о Питере — что-нибудь такое, чего им лучше бы не знать.

***

После утренних занятий я вернулась домой, готовясь к разговору с человеком, с которым не общалась десять лет. Если, конечно, у Реджи всё ещё тот же номер.

И если он вообще мне ответит. Когда десять лет назад я переехала в Калифорнию, я сменила номер. Вполне возможно, что он посмотрит на моё сообщение и решит, что это спам. Но мне нужно было понять, какого чёрта он вообще думал, отправляя Питера ко мне. Прежде чем написать ему, я прошла на кухню и налила себе виски — для храбрости. Потом вспомнила, что сейчас только десять утра. Я поставила стакан обратно на столешницу и закрыла глаза.

Я веду себя глупо. Реджи был моим самым старым другом. Я справлюсь.

ЗЕЛЬДА: Привет, Реджи. Это Гриззи.

ЗЕЛЬДА: Позвони мне, когда увидишь?

Через несколько минут телефон зазвонил.

— Боже мой, — сказал Реджи, прежде чем я успела даже поздороваться. — Это правда ты?

Его голос звучал точно так же, как в моих воспоминаниях — тот же безудержный юмор в каждой интонации.

И прежде чем я сама это осознала, на моём лице появилась улыбка.

— Это правда я, — подтвердила я.

На фоне у Реджинальда кто-то разговаривал. Возможно, та самая девушка, о которой упоминал Питер.

— Только теперь тебя зовут Зельда, да?

— Да.

— К этому придётся привыкнуть.

Я переложила телефон из одного уха в другое.

— Я позвонила не для того, чтобы обсуждать своё новое прозвище.

Слова прозвучали резче, чем я хотела, и я поморщилась. Несмотря на его выходку с Питером, это всё ещё был Реджи. Человек, на которого я могла рассчитывать больше всех в те давние, не самые лучшие времена. Но бывший лучший друг или нет — ему всё равно нужно было многое объяснить.

— Могу ли я сделать вывод из того, что ты впервые написала мне с тех пор, как исчезла, что ты уже встретила Питера? — спросил он.

— Можешь, — ответила я. — Но серьёзно… о чём ты вообще думал?

— Что одна потерянная душа может помочь другой?

Я фыркнула.

— С возрастом потянуло на философию?

— Послушай, — сказал он. — Я запаниковал, ясно? Признаю, отправить его в Калифорнию, не предупредив тебя, было довольно… нагло с моей стороны, но..

— Нагло? — я хмыкнула без тени веселья. — Реджи, когда пару месяцев назад я написала тебе «привет, как ты, мне удалось улизнуть от Коллектива, я всё ещё жива», это не означало, что ты можешь прислать ко мне целого вампира с амнезией.

Подумав, я всё-таки решила, что виски мне нужен. Я взяла стакан и одним глотком выпила, наслаждаясь жжением, когда алкоголь скользнул по горлу. Где-нибудь ведь уже пять вечера, верно? Мне больше четырёхсот лет. Иногда я имею право делать всё, что захочу.

— Возможно, я сначала действовал, а думал уже потом, — признался Реджи.

— Успокаивает, что некоторые вещи никогда не меняются.

— Прости, — сказал он. И звучало так, будто он действительно имел это в виду. — Нам с Амелией просто стало жаль парня. Мы сейчас не можем приютить его..

— А ты решил, что я могу?

—..и Питер очень хотел увидеть Калифорнию, — продолжил он, словно я его не перебивала. — В твоём письме было сказано, что ты в Калифорнии, вот это, наверное, и всплыло у меня в голове. Та Гриззи, которую я знал, не раздумывая приютила бы незнакомца с такой странной историей, как у Питера. Мне стоило подумать, что, возможно, ты изменилась с тех пор, как мы в последний раз виделись. Прости, что перешёл границу. Правда.

Я вздохнула и закрыла глаза. Я не жалела, что написала ему несколько месяцев назад. Но…

— Я оставила свою прежнюю жизнь не просто так, — сказала я уже гораздо мягче. — Я больше не общаюсь с вампирами. Вообще.

— Понимаю, — примирительно сказал Реджи. — Хотя и не до конца. Мне следовало всё хорошенько обдумать.

— Следовало, — согласилась я.

Но на Реджи было трудно долго злиться. Не удержавшись от насмешки в голосе, я добавила:

— Я подумаю, стоит ли тебя простить.

— Спасибо, — сказал он, смеясь. — Я скучал по тебе, знаешь.

— Я тоже по тебе скучала, — призналась я.

Когда-то мы с Реджи были почти неразлучны. Разумеется, исключительно платонически. Мы всегда были только друзьями — два чудака, которые каким-то образом нашли друг друга. Ни одному из нас никогда не хотелось разрушать такую связь сексом. К тому же блондины никогда меня особенно не привлекали. Но платоническая любовь — тоже любовь. И единственное, о чём я сожалела, исчезнув без следа, — это то, что не сказала об этом своему многолетнему партнёру по приключениям.

— Прости, что не попрощалась, — сказала я.

Это извинение опоздало на десять лет. Но когда я решила уйти, я знала: если скажу Реджи, он попытается меня отговорить. После того, что произошло, мне нужно было, чтобы всё закончилось.

Столетиями я обожала вечеринки и неприятности в компании вампиров. Я была потеряна, обладая, казалось, бесконечной жизнью и не понимая, что с ней делать, а дикая пиротехника вампиров меня завораживала.

Но даже бессмертные рано или поздно устают.

Наверное, всё, чем человек занимается столетиями, в конце концов начинает надоедать. Честно говоря, ещё до того, как я ушла, я уже начала подозревать, что вечная жизнь — это нечто большее, чем бесконечные безумства. Все эти вечеринки стали утомительными, а запахи дыма и сожаления каждое утро цеплялись за меня, как вторая кожа.