Чтение онлайн

– Погоди со своими экспериментами. Если бы я хотел знать, что творится в Компании, я бы в нее приходил. Налей лучше еще немного меда и давай еще про ауто… не могли они его как-то полегче назвать?

– Аутопоэз. Или автопоэзис – мне такой вариант больше нравится. Поэзис, поэзия… Ах, да, на еще меда. Суть теории заключается в самопостроении, самовоспроизводстве живых существ. То есть, они как бы… Они сами себе и производитель и продукт. И это, конечно, относится не только к отдельно взятым существам, но и к социальным системам. Да и вообще ко всему миру и ко всем мирам, потому что они, по сути – одно большое существо, организм, живая система, занимающаяся самовоспроизведением.

– Не люблю я это слово… «система».

– Да просто люди его извратили. Поставили систему выше самих себя. В то время как система – это они сами. Она состоит из них, а, значит, каждый из них – важнейшая часть этой системы. Любой, включая целые государства. И, кстати, Матурана тоже говорит, что даже с позиции биологии, недопустимо ни в каком смысле пренебрегать индивидуумами. Не существует никакого такого всеобщего блага, во имя которого можно было бы жертвовать жизнями отдельных людей. Общество без индивидуумов – это абсурд. И этот дурацкий пафосный лозунг «Все во имя человечества!» – тоже абсурд.

Прилетевшая откуда-то чайка опустилась на колени к Ньерду. Он ласково погладил ее огромными ручищами. «Интересно, как там мой Хугин…», – глядя на это, подумал Один.

Ночь становилась все гуще, все более оживала, дыхание ее слышалось повсюду – то взволнованное, то мирное, будто за несколько отведенных ей часов она проживала целую гамму самых разных эмоций, не имея возможности ни с кем их разделить. Быть может, лишь на рассвете, в тот короткий миг, когда, уходя, она пересечется с днем, когда они коснутся друг друга рукавами и смогут заглянуть друг другу в глаза, она постарается рассказать ему все, но опять не успеет и уйдет, лишь слегка намекнув…

– Возвращаясь к капусте…, – Ньерд допил очередной стакан меда поэзии и потянулся за новой порцией, – не смейся. Это очень наглядный и актуальный пример. Она существует, чтобы существовать, строит себя и так далее… Но ведь я-то ее посадил для того, чтобы она меня потом питала. Ну или просто для того, чтобы красиво было. И с людьми так же… Они – часть вашего проекта.

– Вот потому я и говорил про внешний и внутренний смысл их существования. И, поверь, твоя капуста отнюдь не чувствует себя несчастной от того, что ты планируешь пустить ее впоследствии на пирожки. Она просто растет, и у нее все хорошо. Разве что соседство с клубникой должно несколько смущать…

– А все эти войны, взрывы? Все то, из-за чего гибнет масса людей, а для нас это просто очередной виток проекта… Где тут забота об индивидууме?

– Согласен… Но, во-первых, забота об индивидууме – это дело самих индивидуумов, прости за каламбур. Мы же – совсем другое дело. Ты же не мучаешься угрызениями совести из-за того, что съешь капусту… Кстати, не забудь угостить. А, во-вторых, если мы и поддерживаем что-то такого рода, то только в том случае, если люди сами уже подготовили почву для этого. Поверь, Ньерд, мне бы самому очень хотелось, чтобы всего этого не было на земле… Это даже для нашей Компании было бы куда выгоднее – энергия добра гораздо качественнее, чем энергия зла. Но есть же ведь еще и «летуны», демоны, или как их там назвать…

– Эти парни в черном?

– Они самые. И они тоже не сидят сложа руки – всячески способствуют всем пакостям, которые совершают люди. И, знаешь, сдается мне, что информация из нашей Компании каким-то образом «утекает» к ним… Вот только пока не пойму, как именно. Да, кстати. Я же хотел тебе про одну нашу задумку рассказать…!

– Ооо… Горе мне… Ладно, давай. Чую, пока не выговоришься, не успокоишься…

Глава 9. Альфа в «Омеге»

И вновь они брели по набережной, и легкий ночной туман мягко обнимал их за плечи, будто ненавязчиво подталкивая в каком-то определенном, нужном ему направлении.

Поначалу Эжен и Анна просто не замечали этого, но потом, все же, стали ощущать едва уловимое воздействие… И, почувствовав, по молчаливому согласию друг с другом, решили не сопротивляться, полностью доверившись столь легковесному во всех отношениях проводнику.

Примерно на пятнадцатой минуте они об этом слегка пожалели, когда туман завел их в лабиринт узких, плохо освещенных улочек. Впрочем, вполне возможно, что в дневное время лабиринт выглядел вполне безобидно и даже привлекательно для туристов, но темнота делала его зловещим, и на ум сразу лезли отрывки из криминальной хроники…

Держась за руки да морально готовясь к худшему, Эжен и Анна шли вперёд и вдруг услышали громкие возбужденные голоса. Вскоре супруги с некоторым облегчением увидели, что шумела не банда хулиганов и головорезов, а компания довольно приличных на вид людей разных возрастов – от совсем молодых до пенсионеров. Они толпились возле закрытой двери, над которой большими золотистыми буквами, имитирующими то ли готический, то ли еще какой-то замысловатый шрифт, красовалась надпись «Омега».

Здесь туман посильнее сжал их плечи и отпустил, будто намекая, что они пришли. Эжен и Анна потоптались чуть поодаль, потом подошли к краю спорящей толпы, не зная, что делать… Рядом с ними, засунув руки в карманы джинсов, стояла девушка лет двадцати, скуластая, рыжеволосая и, кажется, даже симпатичная, если ее причесать и переодеть во что-нибудь более женственное, чем брюки и ветровка цвета маскировки в ненастную погоду.

– Привет, – обратилась к ней Анна, стараясь казаться непринужденной. – А что это тут происходит?

– Да вот, не можем в «Омегу» попасть. Уже полтора часа тут стоим, – девушка досадливо поморщилась.

– А что там? Какой-то модный клуб? – спросил Эжен.

– Клуб… Клуб знакомств, – в ее голосе зазвучало смущение. – Так что вам здесь, вроде, делать нечего.

– Хм…

– Понимаете. Мы все, кого вы здесь видите… Мы одиноки. У нас нет мужей, жен, возлюбленных, близких друзей. У кого-то «уже», у кого-то «еще». И все мы увидели на улице объявление, что открывается новый клуб знакомств «Омега», который, якобы, работает по уникальной и единственно правильной методике, гарантирующей результат. Ну вот и пришли. А тут двери закрыты. Звонка нет, на стук никто не отвечает… Но внутри явно что-то происходит. Вот, видите, свет горит? И даже музыка играет – просто все сейчас так галдят, что ее не слышно.

Девушка вздохнула и бросила сожалеющий взгляд сперва на освещенное окно «Омеги», а после – на товарищей по несчастью.

– Кстати, меня Альфа зовут, – представилась она. – Так что, вы не уходите?

– Ну… мы постоим немного, – сказал Эжен, умалчивая, что уходить им особо некуда.

Втроем они еще немного послушали спорщиков, некоторые из которых предлагали варианты проникновения в клуб, а другие возмущались таким отношением к клиентам.

– Почему же они не расходятся?