Чтение онлайн

— Почему мусульманские женщины закрывают лица, и исчезнет ли со временем этот обычай? На Западе принято считать, что в исламских странах женщины пребывают в униженном, полурабском состоянии, и на них здесь смотрят как на существа низшего порядка. Что Вы об этом скажете?

— Что касается ношения женщинами покрывала, — последовал ответ, — то ислам предписывает здесь определенный порядок, согласно которому женщине не следует демонстрировать свои прелести посторонним и привлекать к себе внимание броскими нарядами. Это способствует сохранению женщинами правил приличия и помогает мужчинам уберечься от их чар. Нет сомнений: ислам, предписывая эти правила, стремится оградить и мужчин, и женщин от искушения и греха.

Ислам, однако, не слишком строг в отношении женщин. Он позволяет им оставлять открытыми лица и кисти рук во избежание нездорового любопытства.

Сложившееся на Западе мнение о мусульманской женщине как существе бесправном, порабощенном и униженном не соответствует действительности прежде всего потому, что, согласно нашим вероучениям, она наделена всеми правами. Ислам позволяет им (в разумных пределах) все необходимое для счастья. Им предоставлена относительная свобода и право быть полными хозяйками в своих жилищах. Для них открыто обучение любого рода наукам. Более того, женщинам рекомендуется совершенствовать себя всеми возможными способами. Им дано право владения и распоряжения собственностью. Разрешено исполнять функции юриста, опекуна, доверенного лица и даже судьи (только не по уголовным делам). Некоторые мусульманские женщины прославились своей ученостью, некоторые — своей праведностью, многие отличились на литературном поприще. А слухи о бесправном положении мусульманских женщин происходят от того, что некоторые непросвещенные люди, поддавшись влиянию традиционной среды, действительно дурно обращаются со своими женщинами. Нет нужды говорить, что ислам не имеет к этому никакого отношения.

* * *

Вряд ли можно осуждать рядового европейца за то, что он так мало знает об этой великой религии, но вот превратные представления о ней явно не делают ему чести. Многие мои английские друзья знают только то, что магометанин — это человек, которому позволено иметь четырех жен; а сверх этого им вовсе ничего не известно! Не сомневаюсь, что в глубине души они полагают, что своему широкому распространению на Востоке ислам (назовем эту религию именем, используемым самими ее приверженцами, дабы избежать надуманного наименования «магометанство», присвоенного ей европейцами) во многом обязан именно привлекательности тезиса о многоженстве. Но человеку рассудительному, понимающему, что подобная перспектива подразумевает, прежде всего, четырехкратную ответственность и четырехкратное же финансовое бремя, она вряд ли покажется слишком привлекательной. Лично мне знакомы только два мусульманина, у которых было по четыре жены, но они оба были махараджами, и их финансовое положение позволяло им иметь хоть по сорок жен. Правда, я знал несколько простолюдинов, у которых было по две жены, но гарем из четырех жен никто не мог себе позволить. У девяносто семи процентов известных мне женатых мусульман было всего-навсего по одной жене. И потому я вынужден, хотя и не без сожаления, опровергнуть этот выдуманный нами — европейцами — более для собственного успокоения миф. Ну а без него наши познания об исламе становятся практически равными нулю.

Таким образом, полигамия, на которую так часто ссылаются противники ислама, — далеко не самое тяжкое обвинение, которое следует принять к сведению в адрес мусульман. Сама по себе полигамия не может быть названа ни отвратительной, ни аморальной; а с психологической и научной точек зрения может быть даже признана разумной. В любом случае, процент полигамных семей на Востоке до крайности невелик и ничуть не превышает количество подобных семейств на Западе, где они, несомненно, тоже существуют, только в обстановке стыда и скрытности, поскольку считаются беззаконными. К тому же общественное мнение в Египте сейчас настроено против полигамных браков; и если, по моим оценкам, примерно пять процентов египетских семей сейчас полигамны, то для Персии их количество составляет, вероятно, два процента, и все те же пять процентов для индийских мусульман.

Я подумал о том, что многоженство было широко распространено у древних народов и что Мухаммед узаконил его в Аравии как уже давно существовавшую реальность. Он вовсе не пытался делать в этом отношении никаких нововведений, но просто трезво оценил ситуацию и постарался упорядочить ее с этической точки зрения. Я вспомнил также, что Мухаммед застал у арабов некоторые совершенно варварские брачные обычаи, в сравнении с которыми его последующие установления выглядят весьма прогрессивно.

Например, после смерти отца сын наследовал его жен. Существовали и временные браки, допускавшиеся обычаем, но Мухаммед запретил их. Развестись было проще, чем достать воду из колодца. Правда, усложнять процедуру развода Мухаммед не решился; но все же предупредил своих последователей, что «развод есть самое постыдное дело из всех, дозволенных Аллахом», и упорядочил его такими законами, чтобы он стал как можно более справедливым для обеих сторон. Так что можно еще поспорить о том, что лучше — наш европейский бракоразводный кодекс, являющий собой узаконенное лицемерие, или кораническое семейное право.

Обвинение в том, что ислам разрешает мужчинам потворствовать страстям, просто нелепо. Напротив, он предписывает всем мусульманам длительные посты, дабы помочь им укротить свои страсти. Он также запрещает употребление алкоголя, чтобы люди никогда не теряли контроль над собой.

Но мне хотелось знать, что именно говорил о многоженстве сам Мухаммед, и я спросил у его преосвященства:

— В чем заключается кораническое учение о многоженстве? Что говорил об этом сам Мухаммед?

— Ислам дозволяет многоженство в том случае, если муж способен относиться ко всем своим женам с одинаковым вниманием и заботой. Священный Коран запрещает мужчине иметь несколько жен, если это условие не может быть соблюдено. Вот слова Аллаха, да будет прославлено имя Его:

«И может быть так, что не по силам вам будет обращаться со всеми своими женами одинаково, даже если вы сами хотели бы этого».

Таким образом, ислам вовсе не приветствует многоженство и всегда ограничивает его рядом условий. А дозволено оно лишь для того, чтобы люди похотливые — неспособные удовлетвориться одной женой — не погрязли в грехе супружеской измены. Но даже им разрешается иметь несколько жен лишь в том случае, если они в состоянии гарантировать им одинаковое внимание.

Подавляющее большинство мужчин-мусульман ограничивается одной женой, лишь в исключительных случаях решаясь на второй брак. Обычно их вынуждают к этому физические или материальные причины: желание оградить себя от соблазна или же обеспечить достойную жизнь женщине, о которой более некому позаботиться.

* * *

Перед тем как распрощаться со мной, его преосвященство показал мне бесценную университетскую библиотеку, размещенную в комнатах с покрытыми причудливой резьбой кедровыми потолками. Древние пергаментные свитки с текстом Корана, книги с раскрашенными страницами и позолоченными заглавными буквами, рукописи, сохранившиеся с незапамятных времен, тысячами проплывали у меня перед глазами. Только в этом здании хранится пятнадцать тысяч рукописных книг.

На этом моя аудиенция закончилась. Все слова шейха Аль-Мараги я постарался удержать в памяти, поскольку высочайший авторитет его преосвященства придавал каждому из них особый вес и значение.

Теперь я стал более ясно представлять себе, почему вера Мухаммеда получила столь широкое распространение и почему ислам так быстро приобрел авторитет и у диких бедуинов пустыни, и у цивилизованных оседлых персов, а также у великого множества прочих племен и народов, проживающих на Ближнем и Среднем Востоке.

Мухаммед, как и Моисей (но не как Будда), заботился прежде всего о создании зримого и реального рая на земле путем построения общества, в котором люди продолжали бы заниматься своими обычными, повседневными делами, но с учетом тех законов и правил, которые он — посланник Бога — передал им. В проповедях же Будды и даже Иисуса акцент делается на аскетические темы, на озарения, связанные с возвышенными устремлениями человеческого духа.

Мухаммед, как и Иисус, со всей страстью посвятил себя Богу. Но если Иисус направлял эту страсть на поиски внутреннего царства, то Мухаммед с неменьшим рвением трудился над созданием царства внешнего. Я не чувствую себя достаточно компетентным, чтобы судить, чей подход более верен, а лишь констатирую факт. Мухаммед, Моисей, Иисус и Будда — все они, без сомнения, были вдохновенными посланцами божьими, но Мухаммеда отличает от большинства других восточных пророков то, что он не поддался желанию увести человека от его социальных и гражданских обязанностей, обычно порождаемому глубокой и искренней набожностью. Он ясно дал понять, что исламу не нужны монастыри и монахи; он не одобрял мо-. нашеских учений, предписывающих подавлять естественные человеческие стремления.

Остается лишь сожалеть о том, что рядовой европеец так мало знает об исламе; тем более, что даже та малость, которая ему известна, как правило, не вполне достоверна или даже полностью ошибочна.

Мухаммед приучил людей не стесняясь преклонять колени перед своим Невидимым Повелителем даже посреди многолюдной улицы.

Пришло время освободиться от затуманивающих наш разум предубеждений, сложившихся в Европе на счет великой мусульманской религии и ее великого основателя. Пришло время постичь секрет магии имени Мухаммеда, побуждающей миллионы людей (в общей сложности, одну седьмую часть всего человечества) — от западных берегов Африки до восточных берегов Китая — ежедневно возносить ему хвалу. Пришло время признать искренность религиозного чувства этих людей, именующих себя мусульманами, и то, что грубо и торопливо звучащее в устах европейца имя Аллаха являет собой не более чем жалкую карикатуру на страстный, протяжный, прочувственный и подчеркнуто двусложный призыв — «Ал-лах», как его произносят на Востоке, благоговейно растягивая последний слог.