Чтение онлайн

К берегу пристала ладья. Коренастый купец с окладистой бородой сошел на землю, ведя за собой худого босоногого подростка. Веревка стягивала невольнику шею. Обношенная рубаха без рукавов открывала тонкие жилистые руки. Порты едва прикрывали колени. Лицо у него было узкое и загоревшее, темно-русые волосы взлохмачены. Мальчик терпеливо сносил боль и только изредка постреливал исподлобья колючими глазами. Купец остановился посреди рынка, широко расставив ноги, как кряжистое дерево, и, оглядевшись, спросил громким и наглым басом:

– Кто Тита видел?

– Здрав будь, Ярыга, – спокойно сказал ему один из горожан, человек лет сорока, в простой, но чистой одежде.

– И тебе быть здоровым, Борко. Тита ищу.

– Нет его в городе.

– Как это нет?

– Людей спроси, если мне не веришь. В леса ушел на охоту. Когда вернется, Бог весть.

– Да ведь он сказал давеча, что купит у меня ятвяга!

– Зачем ему ятвяг?

– Не знаю, какого черта ему понадобился ятвяг, но я его привез, как договорились! Что мне делать теперь с этим зверенышем? – купец резко дернул веревку. – Покупай ты, раз его нет.

– Успокойся, Ярыга. С тобой Тит договаривался. Не я. С ним и разбирайся.

– Я этого Тита увижу, на дереве подвешу за ноги! Так ему и передай.

– Тогда скорее он тебя подвесит, Ярыга. Не обижайся.

Купец сплюнул на землю и бранно выругался.

– Этот мальчик – ятвяг? – спросил кто-то третий.

Мужики обернулись и увидели монаха в зеленом плаще.

– Ну да… – отозвался торговец, взглядом оценивая латинянина, – ятвяг-злинец, пять лет назад во время последней войны взял. Выносливый. Ест мало.

Патрик приблизился. Мальчик зыркнул на него волчьим взглядом, от которого проповеднику стало немного не по себе.

– Как звать тебя?

Ответа не последовало.

– Он не говорит по-русски?

– Говорит. Но если упрется, не уступит, пока хлыстом не уважишь.

Патрик присел на корточки и, глядя на пленника снизу вверх, заговорил на другом языке. Ярыга и Борко переглянулись, догадавшись, что монах говорит по-ятвяжски.

– Я попробую тебя выкупить. Ты будешь свободен и сможешь вернуться на родину. Но мне нужно, чтобы ты сопровождал меня там, потому что я направляюсь туда же. Мне нужно, чтобы ты помогал мне находить пути, разговаривать с твоими соплеменниками, объяснял их обычаи.

Ятвяг пристально посмотрел на Патрика.

– Ты христианский вайделот? [24]

– Да, – согласился Патрик подумав.

– Идешь к нам говорить про своего Бога?

– Верно.

– Ты дурень.

– Почему?

– Тебя убьют.

– Не похоже, что ты ищешь свободы.

– Если хочешь, заплати за меня. Я пойду с тобой. Но я не буду тебя защищать.

– Этого от тебя не потребуется… – согласился ирландец.

Патрик поднялся и обратился к хозяину:

– Какую цену ты хочешь?

– Тит обещал хороший выкуп, – почесал затылок Ярыга, – гривну серебра [25] и тридцать шкурок сверху.

– Ты хочешь продать раба по цене рабыни? – заметил Борко, скрестив руки на груди.

– Да ты посмотри, какие у него зубы! Все на месте. Глянь, жилистый какой! Один раз покормишь, и день будет работать…

– Я дам за него восемь английских монет [26] , – сказал Патрик.

Ярыга громко расхохотался.

– Двенадцать монет, – согласился ирландец, – больше у меня нет.

– Да я лучше утоплю его здесь перед рынком за то, что он мне столько крови попортил!

– У меня, правда, больше нет серебра, – повторил Патрик, – а у тебя, кажется, больше нет покупателей.

Ярыга прищелкнул языком, посмотрел еще раз внимательно на проповедника.

– Отдашь мне сверх того свой плащ.

Патрик подумал.

– Нет, – покачал он головой, – скоро осень. Холода в этом краю суровые. Я захвораю и умру. Зачем тогда мне раб?

Ярыга тяжело выдохнул, подумал еще и кивнул. Патрик снял пояс, распорол подкладку и достал последние двенадцать монет из тех сорока, что взял месяц назад в дорогу.

– Он сбежит от тебя, – предостерег Борко монаха.

Торговец покосился, но промолчал. Ирландец отдал деньги. Борко удалился, сказав что-то на ухо стоявшему неподалеку дружиннику. Купец пересчитал монеты, подбросил несколько раз на ладони – серебро заблестело на солнце. Опустив деньги в калиту на поясе, Ярыга подтолкнул мальчика к новому хозяину, развернулся и пошел к кораблю. Торговая ладья отошла от берега.

Патрик протянул руки, чтобы снять веревку, мальчик отшатнулся.

– Не бойся! – убедительно сказал Патрик. – Ты голоден? Иди за мной.

Он отвел отрока в поварню и отдал ему свой обед. Голодный ятвяг накинулся на похлебку.

– Скажешь наконец мне свое имя? – спросил Патрик.

– Стегинт.

– Будешь носить мою суму, Стегинт…

Стоило Патрику потерять ятвяга из виду, как тот сбежал. Это было бы сносной потерей, но беглец унес суму проповедника.

В тот день Владимир Василькович вернулся в город и призвал ирландского священника. Патрик поспешил в княжие покои. Владимир сидел, наклонившись вперед, опершись на колени ладонью одной и локтем другой руки. На его лице читалось напряжение, глаза холодно блестели. Рядом с троном в богатой боярской одежде стоял Борко.

– Ты все еще хочешь умереть в Ятвягии? – спросил Владимир.

– Я все еще хочу проповедовать ятвягам, – подтвердил Патрик.

– Я пущу тебя к ним, но прежде ты честно выполнишь мое поручение. Тебе известно, что произошло под Пултуском?

– Я слышал об этом.

– Скажи, как должно поступить князю, люди которого безвинно погибли в чужой земле?

– Тебе должно призвать всех священников твоей земли молиться об упокоении их душ.

– А скажи, как должно поступить с разбойниками? Не должен ли я наказать их?

– Это твое право, – признал ирландец.

– Вот, – Владимир возвел кверху брови и поднял перст, – это случилось в земле Конрада Мазовецкого. Мои полки готовы к войне. Я могу отдать приказ сегодня, и через день они вступят в пределы Мазовии, мстя за гибель моих людей. Но я не до конца уверен в вине Конрада.

Никто из моих людей не выжил, и нет ни одного живого свидетеля. Не хочу, чтобы напрасно пролилась христианская кровь. Мое посольство отправится в Черск [27] . Может случиться, что Конрад испугается и начнет отпираться. Поэтому мне надо, чтобы ты был там и смотрел внимательно. Поляки – твои единоверцы. Поговори с монахами и священниками при дворе. Узнай правду. Если честно выполнишь свое дело, получишь награду и разрешение на проповедь в Ятвягии.