Чтение онлайн

Она прошла до конца коридора, Ричард за ней. Включенная лампа осветила большой разделочный стол и светлые деревянные шкафчики на стенах. Около мойки стояли тарелки и чашки, словно ими кто-то пользовался и не убрал в шкаф. С нарастающим удивлением Энн открыла дверцы шкафа. На полках стояли пакетики с крупой, сахаром, мукой, чаем.

Ричард обвел взглядом обстановку кухни и подытожил:

— Здесь ничего не меняли с сороковых годов, только печь «Ага» заменили на электрическую плиту. Не знаю, как вы, а мне всегда не по себе в кухнях с обилием бытовой техники.

— Мне тоже, — кивнула Энн, подумав про себя, что их вкусы опять совпали. — Я люблю старые вещи и старые дома.

— Видимо, здесь вход в бойлерную, — кивнул Ричард на арку, откуда вниз вели крутые ступени. — Надеюсь, что отопление включить сумею.

— Предупреждаю только, что я ни разу не поджигала рождественский пудинг! — крикнула ему вслед Энн. — Как бы не переборщить с бренди.

— Я надеюсь внести свою лепту, — раздался его голос.

— Откроете шампанское? — усмехнулась Энн.

— Не только, — загадочно ответил Ричард, появляясь в арке. В этот момент из коридора раздался громкий лай Глостера.

— Наверное, он увидел мышь, — решила Энн. — Их здесь, должно быть, развелось немало. Счастливой охоты, Глосси!

Ричард направился в гостиную, а Энн захлопотала на кухне. Ей хотелось все красиво порезать и разложить по тарелочкам. Она поставила на плиту чайник и взялась за дело. Ей не терпелось подняться наверх и заглянуть в комнаты — посмотреть, в каком они состоянии. Но ничего, это подождет.

Энн активно работала ножом, и через некоторое время почувствовала, что в дверях кухни стоит Ричард. Она и не заметила, как он вошел. А он стоял и любовался Энн — она согрелась, ее кожа порозовела, волосы разметались по плечам. Она вскинула на него свои ясные глаза. Их взгляды встретились.

— В кладовке и правда была мышь, — сказал он. — Но Глостер опоздал самую малость, она юркнула в норку.

— Он не ловит их, а только пугает, — сказала Энн. — И хорошо. Я люблю мышей. В детстве я в этой кладовке кормила их сливовым пирогом.

Она опустила ресницы под его взглядом и начала что-то переставлять, как вдруг из ее рук выскользнуло и разбилось блюдце. Энн всплеснула руками. Оба присели и принялись собирать осколки.

— Надо мной тяготеет какое-то проклятие, — вздохнула она. — Сколько посуды я перебила! Дома ее предпочитал мыть папа.

— Это к счастью, — утешил ее Ричард. — Наверняка вас ждет большое счастье. Я растоплю камин, чтобы можно было выпить около него шампанское.

Он исчез за дверью, а Энн перевела дыхание.

Если бы только она могла расслабиться и не думать о его к ней отношении! Ричард-то держится абсолютно естественно...

Энн оглянулась на уложенные на блюде сандвичи. Дома она приготовила бы крыжовенный пирог с заварным кремом, как учила ее Эдна Босуорт. И, конечно, полагалось запечь гуся с яблоками...

Энн слышала, как в гостиной Ричард гремит ведром. По коридору пронесся с заливистым лаем Глостер. В Лорел-Лодже всегда водились мыши, но поскольку его обитателей это не пугало, их не трогали.

Энн выскользнула в коридор, прошла к узкой лестнице с резными кленовыми перилами и поднялась на второй этаж. В самом конце коридора размещалась ее детская. Она стоит пустая — всю мебель отдали для маленькой дочки церковного старосты. Самая первая дверь налево была комнатой родителей, дальше шла комната для гостей, в которой сохранилась обстановка.

Энн приоткрыла дверь, ожидая увидеть зачехленную мебель и голый матрац на кровати. К ее изумлению, вид у комнаты был обжитой. Кровать была застелена покрывалом, чехлы сняты. Энн вошла внутрь и заглянула в ванную. На полочке стояли два стаканчика с зубными щетками, висели два полотенца. Она почти бегом вернулась в спальню и распахнула дверцы шкафа. На плечиках покачивались две куртки, женская и мужская, на полке лежал пушистый свитер. На туалетном столике стояли баночки с кремом и лежала щетка для волос, на которой зацепился длинный черный волос.

Энн застыла на месте. Ей вспомнилось нежелание Джона, чтобы она приезжала в Лорел-Лодж, он уверял ее, что здесь царит полное запустение. Но в дом часто наведываются, это очевидно. Может быть, Джон разрешил пожить здесь каким-то своим знакомым, не сказав об этом ей? Но тут она увидела под кроватью полузадвинутые мужские тапочки, зеленые, с эмблемой, — она сама дарила их Джону на прошлое Рождество! Но волос на щетке не принадлежит Лили, которая носит короткую стрижку и красит волосы в светлый цвет...

Энн едва не задохнулась от негодования и изумления. Джон проводит время в Лорел-Лодже с какой-то женщиной! Ей захотелось немедленно уехать отсюда. Было такое чувство, словно она вторглась в чужие владения, подглядела в замочную скважину. Энн подбежала к двери, чувствуя, как по спине пробегает дрожь.

Подожди, не надо спешить, сказала она себе, проведя рукой по лицу. Не спеши осуждать, ты еще ничего не знаешь. Джон бывает здесь, в доме прибрано, есть запас продуктов — и слава Богу. Ведь и ты сама тоже приехала сюда не одна... Она привела под крышу родного очага почти незнакомого человека...

Энн вышла в коридор и остановилась, переводя дыхание. Напротив спальни для гостей находилась комната бабушки, дверь в которую была приоткрыта. На миг Энн показалось, что в щель пробивается свет. Энн толкнула дверь. Это оказался обман зрения. В окно светила полная луна. Она, как видно, только что пробилась из-за туч и сияла во всем своем блеске, как начищенная монета. Энн щелкнула выключателем.

Бабушкина спальня всегда была обставлена очень просто: узкая кровать с высокими спинками, старинный туалетный столик из ореха с ножками, об которые поточили зубы бабушкины питомцы, не представляли никакой ценности. В углу потертая кушетка — на ней спали собаки. В другом углу большой гардероб с зеркалом, которое сильно потускнело со временем. Все такое родное и знакомое. На простом туалетном столике стояли круглые часы. Энн завела их, и они пошли. Наверное, Джон посчитал их слишком старомодными, чтобы взять себе.

В памяти Энн возник образ сухонькой старушки в очках, с задорными седыми кудряшками, никогда не унывавшей, живо всем интересовавшейся, всегда готовой прийти на помощь в любое время дня и ночи. Наверное, она тосковала по тесному общению с соседями. Лорел-Лодж стоял слишком уединенно...

Энн присела на край кровати, живо представив лицо молодой бабушки, какой она выглядела на фотографии из семейного альбома — в летнем легком платье, с развевающимися кудрями и бокалом шампанского в руке она стоит среди гостей на какой-то вечеринке. Глаза ее глядят весело и лукаво. И сейчас Энн словно услышала голос бабушки: «Вперед и вверх, внучка. Не упусти своего счастья».