Чтение онлайн

Уже в 1557 году англичанин Стивен Барроу отмечал присутствие англичан, карелов, русских, лопарей, норвежцев и голландцев в становище Кегор на полуострове Рыбачий. Обменивались рыбой, сукном, жемчугом, мехами, вином, пивом, мукой, оловянной посудой… Голландцы признавали, что торговля здесь весьма прибыльна [24] . В 1570-х годах в Колу каждый год приходило от десяти до пятнадцати голландских кораблей, а десяток английских судов бросали якорь у Николо-Корельского монастыря в устье Двины. В Коле в то время насчитывалось около полусотни домов. Таким образом, голландская торговля с Россией уже велась, а прекращение английских привилегий в 1569 году и действия датского военного флота всего лишь переместили ее центр из Колы в Архангельск.

Новым было то, что теперь все иностранцы добирались до устья Двины. Голландские семьи, торговавшие с Нарвой, стали вести дела в Архангельске. Дьеппцы, на которых приходились три пятых французских кораблей в Балтийском море, тоже решили попытать счастья на севере. Несмотря на трудности, они упорствовали в достижении своей цели: в 1604 году из двадцати девяти кораблей, пришедших в устье Двины, три были французскими [25] , из Дьеппа, семнадцать – голландскими, а девять – английскими. Таким образом, голландцы заняли место Ганзы в торговле с Россией, англичане заняли второе место, а французы по-прежнему принимали участие.

Датчане тоже не хотели оставаться в стороне от новой торговли. Архангельский путь стал альтернативой Балтийскому пути. Датчане попытались заставить иностранные корабли получать пропуск на плавание вдоль норвежских берегов и установить такую же пошлину за проход через Буссесунн, между Вардё и материком, как и за проход через Эресунн, обеспечивавший больше половины доходов скандинавского королевства. С 1557 года датский король постоянно писал губернаторам норвежских провинций, что свидетельствует о его беспокойстве в данной ситуации. Но это было бесполезно: даже то, что Ледовитый океан известен своими бурями, а корабли в то время боялись далеко отходить от берега, Буссесунн [26] достаточно легко обогнуть. Многие торговые корабли шли прямым ходом в Колу или в Белое море.

Именно в это время голландцы, которые до тех пор довольствовались ролью главного центра европейской транзитной торговли, начали осваивать все моря земного шара. В 1580 году Португалия была присоединена к Испании, или, точнее, испанский монарх получил в наследство португальскую корону. Голландцы, постоянно воевавшие с Испанией, потеряли доступ в Лиссабонский порт, где они покупали пряности, которые затем распространяли по всей Европе. Они отправились на поиски пряностей сами. Уже в 1595 году голландские корабли появились в Индийском океане. Поскольку берега Африки находились под португальским контролем, а Америка – под испанским, голландцы попытались найти северо-восточный проход в Индию, что было одной из причин экспедиции Баренца. На юге им повезло больше – они открыли путь вокруг мыса Горн. Чуть позднее голландские колонии появились в Южной Африке.

Голландцы пришли и в Средиземное море, но почти случайно. По необъяснимой причине в Сицилии, житнице региона, случился период неурожаев. Голландцы везли недостающее зерно с берегов Балтики и даже Белого моря в Ливорно, тосканский порт, где в 1582 году оказалось около сотни голландских кораблей.

Интерес англичан к северному пути в Индию, Китай и в Японию тоже объясняется лишь тем, что другие дороги часто были заняты. Пока Англия с трудом восстанавливалась после гражданской войны Алой и Белой розы, португальцы и испанцы открывали новые горизонты (зачастую при помощи генуэзских или венецианских мореплавателей, находившихся на их службе). Испанцы заняли Америку, португальцы обогнули Африку и дошли до Индии. Чтобы избежать в будущем конфликтов по поводу предстоящих открытий, Испания и Португалия с благословения папы разделили мир между собой. Испанцы могли завоевывать все, что находилось дальше, чем на сто лье к западу от меридиана, проходящего через Азорские острова и Северный полюс, а португальцы – все, что к востоку. Португальскому королю удалось переместить первоначальную границу на 370 лье от Азорских островов (Тордесильясский договор 1494 года), и когда в 1500 году Кабрал открыл Бразилию, ее часть находилась в новой зоне, предназначенной Португалии. Поэтому в Южной Америке говорят по-португальски.

Что касается французов и англичан, им ничего не оставалось, как осваивать территорию, оставшуюся после испанцев, – Северную Америку. Это и стало причиной северных экспедиций, в которых соперниками оказались французы, англичане и голландцы: в Ньюфаундленд, в Квебек (Новую Францию), в Луизиану (названную в честь короля Людовика XIV)…

В XVII веке в торговле по Северному пути доминировали голландцы. Их господство беспокоило не только английских купцов или официальных лиц, но и всех англичан, оказывавшихся в России. Сэмюэл Коллинз, в течение девяти лет служивший лейб-медиком царя Алексея Михайловича, беспокоился о том, как вернуть Англии позиции, утраченные из-за внутренних смут в Великобритании и высылки английских купцов из Московии после казни короля Карла I в 1649 году [27] (см. параграф I.10). Вот что он писал в книге «Нынешнее состояние России» [28] :

Московская торговля прошедшим летом была в большом упадке по причине недавней войны, которая лишила купцов пятой части доходов, кроме того, что они потеряли от возвышения пошлин. У них силой брали товары за медные деньги, а медные деньги упали сначала от ста до одного, и, когда казна снова захотела ввести их, многие разорились, многие повесились, другие пропили свои имущества и померли в пьянстве.

Английское сукно совершенно не ценится, потому что оно дороже голландского, а голландское сукно, хотя непрочно и при намокании теряет шестую часть, но нравится русским, которые говорят, что садится только новое сукно. Напрасно и мы не ввозим им такого же. К тому же мы все торгуем одним сукном, а голландцы привозят шелка и всякого рода мелочные товары, расходящиеся больше, нежели сукно, которое теперь выходит из употребления. Если народ хочет обольщаться, пусть обольщается.

Если распространится в России персидская и индийская торговля шелком, то можно опасаться, что царь не захочет возвратить англичанам права свободной торговли в своем государстве, а им так же трудно будет снова получить свои льготы, как фараонову народу было тащить свои повозки через Чермное море, когда у них оси отпали.

Я ничего не могу сказать против великолепия, богатства, милосердия и добродетели царя, но не имею также причины и хвалить русских за прямодушие, потому что они вообще лукавы, не держат мирных договоров, хитры, как лисы, алчны, как волки, и с тех пор, как начали вести торговлю с голландцами, еще больше усовершенствовались в коварстве и обманах.

Голландцы, как саранча, напали на Москву и отбивают у англичан хлеб. Они гораздо многочисленнее, богаче англичан и ничего не щадят для достижения своих целей. […] В России принимают их лучше, нежели англичан, потому что они подносят подарки боярам и таким образом приобретают их покровительство. Кроме того, голландцы стараются унизить и осмеять англичан: рисуют карикатуры, сочиняют пасквили и тем создают русским невыгодное представление о нас. Они изображают нас в виде бесхвостого льва с тремя опрокинутыми коронами и множества больших собак с обрезанными ушами и хвостами. […]

Если мы хотим превзойти голландцев в торговле, то нельзя делать, как в последние двадцать лет, когда торг вели купцы, которые берут товары у других и на время. […] Очень бы хорошо было, по моему мнению, если бы какой-нибудь умный человек сделал в Москве самое выгодное описание Государств, принадлежащих Его Величеству королю британскому, его могущества, Вест-Индских колоний со всеми их доходами и, приложив карту всех этих земель, поднес бы это сочинение Афанасию Нащокину [29] (Afanasy Nashockin), чтобы опровергнуть клеветы голландцев и дать ему истинное понятие о могуществе британского Короля. Не должно также пренебрегать и Богданом Матвеевичем (Bogdan Matfoidg): он охотник до редкостей и ему не худо было бы поднести их в подарок. Нащокин занимает первое место в делах государственных, а Богдан может добиться личной симпатии царя к Его Величеству королю британскому.

Мир, заключенный русскими с Польшей, лишь усилил их гордыню и давнишнее мнение, что выше их нет народа в мире.

Некоторые данные о товарообороте будут полезны, чтобы составить представление о торговле по Северному пути через Архангельск [30] . В 1604 году, как уже было сказано, в устье Двины пришли 29 иностранных кораблей. Семнадцать из них были голландскими, девять английскими (восемь из которых принадлежали «Московской компании»), а три – французскими.