Чтение онлайн

Но мой краткий очерк истории Англии окончательно возмутил его величество. «Ваша столетняя история, — воскликнул он, — не что иное, как бесконечная цепь заговоров, смут, убийств, революций, казней и ссылок! И порождено это жадностью, лицемерием, вероломством, жестокостью, ненавистью, завистью, развратом и честолюбием. Только и всего».

Затем король взял меня на руки и, с состраданием глядя мне в глаза, ласково проговорил: «Мой маленький друг Грильдриг! Вы, безусловно, были искренни, произнося похвалу своему отечеству. Однако она безмерно удивила меня. Вы только что абсолютно ясно доказали, что невежество, лень и пороки являются неотъемлемой частью вашей законодательной системы. Что законы толкуются и применяются на практике теми, кто заинтересован в их нарушении. Кое-что можно было бы признать разумным и целесообразным, но оно буквально тонет в море лжи. Я прихожу к выводу, что высокое положение в вашем обществе не требует никаких особых талантов, достоинств и нравственных качеств. Никто не стремится к совершенствованию. Священники не отличаются благочестием, военные — храбростью и благородством, судьи — уважением к истине и закону, а государственные мужи — мудростью и любовью к отчизне. Что касается вас, — продолжал король, — то вам повезло. Вы провели бoльшую часть своей жизни в трудах и путешествиях. И лишь поэтому вам удалось избежать влияния всего дурного, что происходит на вашей родине. Однако факты убеждают меня в том, что подавляющее большинство ваших соплеменников принадлежит, как это ни прискорбно, к породе самых несовершенных и зловредных тварей, какие когда-либо существовали на этой земле».

Глава 7

Негодовать и возмущаться было совершенно бесполезно.

Я почему-то чувствовал себя огорченным и подавленным, хотя, признаться, далеко не все рассказал его величеству, так как очень хотел представить Англию в наиболее выгодном свете. Я обходил каверзные вопросы, был не всегда искренним; кроме того, издалека многое виделось мне в розовом свете. Но из этого невинного обмана ничего не вышло.

Впрочем, что можно было ожидать от правителя страны, совершенно отрезанной от остального цивилизованного мира? От человека, ничего не знающего о нравах и обычаях других народов? Неведение всегда порождает предрассудки и некоторую узость мировоззрения, которые нам, англичанам, как и другим просвещенным европейцам, совершенно чужды.

Вот характерный пример. Однажды мы с его величеством заговорили о научных открытиях в Европе. Эта тема очень его интересовала, и, чтобы удовлетворить любопытство монарха, я поведал ему об изобретении некоего порошка, случившемся несколько столетий назад. «Этот порошок, — пояснил я, — обладает способностью мгновенно воспламеняться от малейшей искры. Он взрывается, производя страшное сотрясение и грохот, подобный грому. Если взять небольшое количество этого порошка и набить им медный или железный цилиндр, то, в зависимости от размеров, можно метать на большие расстояния чугунные ядра или свинцовые пули. Разрушительная сила такого оружия настолько велика, что с его помощью можно сокрушать целые армии, разрушать крепости и топить корабли. Пушка и ружье — вот как это называется. Первая может разносить вдребезги стены осажденных городов и обращать в бегство их защитников; второе убивает человека на месте». Я также добавил, что состав пороха мне хорошо известен и я вполне могу изготовить его прямо здесь, а затем обучить местных мастеров всему остальному. Полусотни подобных орудий вполне достаточно, чтобы разрушить город размером со столицу королевства. «Мне совсем нетрудно оказать его величеству эту услугу в благодарность за внимание к моей персоне», — заключил я.

Выслушав мое предложение, король пришел в ужас.

Особенно его поразило то, что такое ничтожное существо, как я, может не только иметь столь бесчеловечные мысли, но и предлагать это губительное изобретение врага рода человеческого правителю великого народа. Если я дорожу своей никчемной жизнью, то он не советует мне никогда даже намеками посвящать его в подобные секреты.

Вот вам результат ограниченного образования, узких взглядов и нелепых принципов! Этот правитель обладал многими достоинствами и пользовался любовью и уважением подданных, но вследствие какой-то странной и совершенно не понятной нам, европейцам, щепетильности не желал сделаться абсолютным властелином над своими подданными и ближайшими соседями!

Однажды в разговоре с королем я сообщил, что в Англии написано множество книг об искусстве управления государством, а политика возведена в ранг полноправной науки. Это невинное замечание произвело на него удивительное впечатление: его величество нахмурился и буркнул, что мы, должно быть, умственно отсталый народ. Ему были недоступны тонкости политической жизни, не говоря уже о всякого рода государственных тайнах и международных интригах. Для управления собственным королевством его величеству хватало здравого смысла, справедливости, милосердия и исполнения закона всеми подданными, включая и королевскую семью. По его мнению, всякий, кто вместо одного колоса сумел вырастить на своем поле два, оказал людям бoльшую услугу, чем все политики, вместе взятые.

Из этого я снова сделал печальный вывод: знания и интересы великанов крайне ограничены. В школах здесь изучают лишь историю, математику, поэзию и этику. В этих областях достигнуты большие успехи, однако математика играет чисто практическую роль, да и все остальное имеет прикладной характер. Математики в этом королевстве нужны, чтобы заниматься вопросами размежевания полей и различными отраслями техники. Что касается отвлеченных идей и философии, то все это казалось великанам совершенно чуждым.

Каждый закон этой страны содержал количество слов, не превышающее числа букв в алфавите, — а их там насчитывалось всего двадцать две. Но лишь немногие законы излагались так подробно. Здешние люди, не отличаясь особой живостью ума, стремятся к краткости и точности и не допускают иных толкований закона, кроме одного, о каких бы преступлениях ни шла речь. В области гражданских и уголовных процессов их юриспруденция так слаба, что просто не о чем говорить.

Книгопечатание в Бробдингнеге, как и у китайцев, существует с незапамятных времен, но их книгохранилища не отличаются большим количеством названий и авторов. Даже королевская библиотека, которой я свободно мог пользоваться, содержит не более тысячи томов, которые помещаются в галерее длиной в двести футов. Столяр королевы устроил в комнате Глюмдальклич нечто вроде пологой деревянной лестницы в двадцать пять футов высотой и в пятьдесят футов шириной. Книга, которую я выбирал, устанавливалась у стены; я поднимался на самую верхнюю ступень и начинал чтение с верха страницы, двигаясь вдоль строк справа налево. Затем постепенно спускался по ступеням, пока не добирался до конца страницы. Книжные листы я переворачивал обеими руками, что было не так уж трудно — даже в книгах самого большого формата они были не толще нашего картона и имели в высоту около двадцати футов.

Стиль и язык книг, которые мне довелось прочесть, отличались простотой и ясностью, без длиннот и пустого красноречия, — великаны не любят лишних слов. Я одолел также немало фолиантов исторического содержания. Попадались любопытные книжки на темы морали. Так, в одном сочинении речь шла о несовершенстве рода человеческого. Автор, подобно европейским моралистам, без конца сетовал на слабость и ничтожность человеческой природы. Люди беспомощны и неспособны защитить себя от сурового климата, болезней и диких зверей, которые превосходят человека силой, ловкостью, а порой и умом. И если в древние времена землю населяли настоящие великаны, то теперь мир начал вырождаться и на свет появляются слабые и недоразвитые существа. Это подтверждается историей и народными преданиями. А разве громадные кости и черепа, обнаруженные естествоиспытателями, не свидетельствуют о том, как измельчал человек?

Одолев трактат, я не мог не задуматься над общим для всех народов вопросом: что именно ученые авторы пытаются высмотреть в прошлом и в чем упрекают настоящее? Почему для них вчера всегда лучше, чем сегодня?

Великаны гордятся своей армией. Королевское войско насчитывает сто семьдесят шесть тысяч пехотинцев и тридцать две тысячи кавалеристов. Хотя не знаю, можно ли назвать регулярной армией ополчение, которое в городах состоит из купцов, а в деревнях — из фермеров. Командуют пехотой и кавалерией вельможи и мелкие дворяне. Никакого жалованья солдатам не полагается. Командиры избираются общим тайным голосованием из числа самых опытных и уважаемых граждан. Однако, как ни странно, эта армия прекрасно обучена и дисциплинирована. Мне случилось наблюдать маневры столичного ополчения, которые проходили на просторном плацу за городом. На поле одновременно присутствовало не более двадцати пяти тысяч пехотинцев и шести тысяч кавалеристов, но у меня сложилось впечатление, что королевская армия занимает чуть ли не полмира. Ведь каждый кавалерист на лошади был что твоя колонна вышиною в сто футов. А когда воины разом обнажили сабли — никакое воображение не может представить себе более грандиозной и поразительной картины! Казалось, будто десять тысяч молний блеснули одновременно со всех сторон небесного свода.

Вместе с тем меня продолжал донимать один вопрос, который казался мне важным. С какой стати королю великанов, чьи владения нигде не граничили с другими государствами, пришла в голову мысль создать мощную армию и обучить свой народ военной дисциплине? Ответ я нашел в исторических книгах и в беседах с его величеством.

В течение долгих лет Бробдингнег страдал болезнью, которая рано или поздно поражает любое государство. Богатая знать стремилась захватить власть, народ отстаивал свою свободу, а короли добивались абсолютного господства. В результате постоянно вспыхивали гражданские войны. Последняя кровавая распря благополучно утихла только при деде нынешнего короля, и то лишь благодаря взаимным уступкам. Вот тогда-то в каждом городе и деревне было создано ополчение, которое с тех пор стоит на страже государственного порядка.

Глава 8

У меня всегда было предчувствие, что рано или поздно я верну себе свободу, хотя, конечно, я не мог знать, как и когда это произойдет. Английский корабль, на котором я прибыл сюда, был первым и единственным у этих берегов, и король отдал строгий приказ в случае появления еще одного такого же судна захватить его и доставить со всем экипажем в Лорбрульгруд.

А тем временем его величество задался целью подыскать мне подходящую жену. Ему пришлась по душе мысль вырастить потомство особей моего роста. Я же отнесся к этой идее с возмущением: если она осуществится, то моих детей, подобно нашим канарейкам, будут содержать в клетках и продавать на потеху знатным дамам. Все во дворце относились ко мне ласково, я был любимцем королевской семьи, однако мое человеческое достоинство было оскорблено таким пренебрежительным отношением. Я хорошо помнил, что меня купили как забавную игрушку. Тоска по семье, по родине, желание пройтись по улице или саду без боязни быть раздавленным или изувеченным не покидали меня.