Чтение онлайн

В заключение его превосходительство заметил, что не станет посвящать меня во все подробности, так как не желает лишить меня удовольствия от посещения Академии прожектеров, которую он покажет мне в ближайшее время.

Глава 5

Несколько дней спустя мы возвратились в город.

Мьюноди познакомил меня с одним из своих друзей, которому предназначалась роль сопровождающего во время моего визита в Академию прожектеров. Сам Мьюноди воздержался от этой поездки, помня о своей дурной славе среди академиков.

Заведение это занимало несколько заброшенных зданий, расположенных на окраине города. Я был благосклонно принят президентом академии и посещал ее ежедневно в течение недели. Всего здесь насчитывалось до пятисот кабинетов и лабораторий, и в каждом помещении работали по нескольку изобретателей и авторов необычных проектов.

Первый же ученый, которого я посетил, был тощ, его лицо и руки были покрыты копотью, волосы всклокочены и местами обожжены. Уже восемь лет он трудился над проектом перегонки огурцов с целью извлечения из них солнечных лучей. Добытые таким образом лучи предполагалось помещать в герметически закупоренные склянки, чтобы затем использовать, если лето окажется слишком холодным и дождливым. Ученый пожаловался, что средств на исследования не хватает, а в этом году огурцы невероятно дороги, и попросил пожертвовать хоть что-нибудь ради поощрения прожектерского духа. Я вручил ему несколько монет из тех, которыми мой хозяин, хорошо знавший привычки ученых господ, снабдил меня заранее.

Войдя в следующее помещение, я едва не выскочил вон — такое ужасное зловоние там стояло. Однако мой проводник удержал меня и все-таки заставил войти, шепча, что таким поведением я могу оскорбить выдающегося ученого. Находившийся в этой келье прожектер был старейшим членом академии. Лицо и борода у него были бледно-желтого цвета, а рукава и полы камзола насквозь пропитаны нечистотами. С самого основания Академии прожектеров этот ученый муж занимался проблемой превращения человеческих экскрементов в те питательные вещества, из которых они образовались. Для этого использовались различные средства: очищение щелочью, кипячение, выпаривание и даже перегонка.

Затем я посетил еще одного ученого, который занимался превращением льда в артиллерийский порох с помощью огня, и остроумного архитектора, придумавшего новый способ постройки зданий, начиная с крыши и заканчивая фундаментом. Описывая свой метод, он ссылался на то, что таким же образом действуют мудрейшие из насекомых — пчелы и пауки.

Довелось мне там повидать и одного слепого от рождения профессора, при котором состояло несколько таких же слепых ассистентов. Их специальностью было смешивание красок для живописцев. Краски следовало распознавать исключительно с помощью обоняния и осязания. Правда, получалось у них не слишком удачно, так как сам профессор то и дело ошибался в определении цветов.

В следующем помещении мне доставил огромное удовольствие один прожектер, который открыл новый способ пахать землю без расходов на плуги, тягловых лошадей и работников. Этот способ состоит в следующем: на поле через каждые шесть дюймов на глубине восьми дюймов закапывают некоторое количество желудей, фиников, каштанов и прочих плодов или овощей; затем туда загоняют шестьсот или больше свиней, и эти животные, отыскивая пищу, всего за несколько дней перепахивают рылом всю землю, заодно удобряя почву своим навозом.

Перейдя в другую лабораторию, я обнаружил, что стены и потолок в ней покрыты паутиной, за исключением узкого прохода, оставленного для изобретателя. Едва я переступил порог, как изобретатель неистово закричал, предупреждая, чтобы я был осторожнее и не спутал и не порвал паучьи нити, после чего принялся жаловаться на тупость и косность человечества, которое до сих пор пользуется трудом шелковичных червей. Пауки, заявил он, не только отменные прядильщики, но и ткачи, а если их правильно использовать, можно избавиться даже от расходов на окраску тканей. Ученый показал мне множество окрашенных мух, которыми он кормил своих пауков в надежде, что такой же цвет примет сотканная ими ткань. Оставалось только найти рецепт подходящей пищи для самих мух, которая придавала бы паутине бoльшую упругость и прочность.

Я посетил еще множество кабинетов и лабораторий, но, стремясь быть кратким, не стану утомлять читателя описанием диковинных изобретений и прожектов, с которыми мне довелось познакомиться. Одни ученые сгущали воздух, извлекая из него селитру, другие размягчали мрамор, чтобы использовать его для набивки подушек, третьи пытались перевести в окаменелое состояние копыта лошадей, чтобы те не изнашивались, четвертые искали способ засевания полей мякиной, а пятые занимались выведением породы голых овец.

До сих пор мы побывали лишь в одном из отделений академии, а теперь нам предстояло увидеть ту ее часть, которая была отдана в полное распоряжение представителям теоретической науки.

Мы пересекли улицу, вошли в другое здание и вступили в просторный зал, где трудился знаменитый мудрец в окружении четырех десятков учеников и помощников. Мы обменялись приветствиями, и ученый, заметив, что я рассматриваю механизм, занимавший бoльшую часть зала, пояснил, что он разработал способ развивать теоретические знания с помощью простейших механических операций. Благодаря его изобретению даже самый невежественный человек при незначительных усилиях теперь сможет написать труд по философии, математике, праву, политике или теологии, не нуждаясь ни в образовании, ни в каком-либо таланте.

Мы приблизились к механизму, вокруг которого собрались ученики изобретателя. Механизм имел вид рамы, на которой были закреплены деревянные дощечки — одни побольше, другие поменьше. Все они соединялись между собой гибкой проволокой. Сверху на них были написаны слова на местном языке во всех падежах, временах и наклонениях, но в самом произвольном порядке. По команде профессора каждый ученик взялся за железную рукоять — всего их было около сорока, — и сделал полный оборот. При этом порядок слов на дощечках полностью изменился. Тогда ученый приказал тридцати шести помощникам медленно читать образовавшиеся строки, и если какие-нибудь три или четыре слова случайно составляли связную фразу, ее тут же диктовали четырем ученикам, исполнявшим роль писцов. Так повторилось три или четыре раза, причем после каждого оборота рукоятей дощечки перемещались с места на место и переворачивались.

Затем ученый показал мне груду томов со всевозможными обрывочными фразами. Теперь он намеревался связать их между собой и составить на основании этого материала полный свод всех наук и искусств.

Я поблагодарил достойного мужа и попросил позволения срисовать устройство его машины, заверив, что в Европе она вызовет огромный интерес в ученом мире.

Затем мы отправились в школу языкознания, где заседали три профессора, обсуждавшие вопрос о том, как усовершенствовать родной язык. Первый проект предлагал сократить и упростить разговорную речь, отбросив все многосложные слова, а также глаголы и причастия, потому что вещи, доступные человеческому суждению, суть только имена. Второй проект требовал полного уничтожения всех слов вообще, что несомненно сэкономит массу времени и принесет пользу здоровью. А поскольку слова есть не что иное, как названия вещей, следует просто носить с собой те вещи, которые необходимы для выражения мыслей, чувств и желаний. Многие ученые и философы в Лагадо и на Лапуте уже сегодня пользуются этим новым способом. Единственное неудобство: если беседа затрагивает широкий круг вопросов, собеседникам приходится таскать на плечах огромные узлы и тюки с вещами, а иногда нанимать для этого двух-трех дюжих парней.

Я посетил также математическую школу, где эта наука преподается с помощью таких средств, которые даже представить невозможно у нас в Европе. Всякую теорему и ее доказательство разборчиво переписывают на тонкой пшеничной лепешке, причем вместо чернил употребляется микстура от головной боли. Ученик съедает лепешку, и в течение следующих трех дней не принимает ни пищи, ни воды. По мере того как лепешка переваривается, микстура поднимается в голову ученика, принося с собой и теорему. Однако этому методу еще далеко до совершенства — возможно, все дело в определении дозы или составе микстуры. Влияет на результат и озорство мальчишек, которым научные лепешки до того противны, что они, отойдя в сторону, тут же стараются их выплюнуть.