Чтение онлайн

Когда в первый раз посетил я Китай, другие части Азии еще были мне совершенно незнакомы. В августе 1798 года корабль наш увидел землю немного на восток от Макао, близ известного утеса Педра-Бранка (Белой скалы). Множество новых и занимательных предметов поразило мои чувства: острова, холмы, каналы и реки, украшенные приятною зеленью и тесно заселенные, попеременно представлялись взорам моим в богатой перспективе. Целые флоты бесчисленного множества лодок различного вида и величины двигались во всех направлениях, а лучи южного солнца освещали сию прелестную картину. Все сие не могло не произвести на чужестранца самых приятных впечатлений. Растения, деревья и, одним словом, общий вид страны сей были совершенно различны от встречаемых в других частях света.

Вскоре явился рыбак на корабле нашем и предлагал услуги свои, чтоб провести судно наше на рейд Макао, предуведомив, однако же, нас, что далее он вести не осмелится, опасаясь, чтоб мандарин, поймав его, не отколотил палками за то, что служит лоцманом, не имея на то чопа, или дозволения. Одежда и поступки посетивших нас, столь различные от европейских, немало удивляли нас. Вскоре явилось другое лицо, назвавшееся компрадором. Читатель тотчас узнает его занятие. Он и многие сопровождавшие его слуги, имевшие желание наняться, были одеты в длинные шелковые халаты, а частию в белые и синие нанковые, но вид их был столь женоподобен, что я невольно вообразил себя посреди женщин. Устроение лодок их, паруса из циновок и связанные из разных частей весла их возбудили наше любопытство; гребцы же гребли не все вдруг, а один за другим. Они говорили с нами хотя по-английски, но таким странным наречием, коего образование и произношение столь удивительно и трудно, что англичанин только через год или два по приезде в Кантон привыкнет говорить сим ломаным языком. Для него истинно удивительно слышать свой природный язык так испорченным и переделанным китайцами, что едва ли их разуметь можно, и быть обязанным учиться сему наречию, чтоб его могли понимать. Ни один китаец не поймет, если говорить ему чистым английским языком.

Компрадор, предлагая услуги свои, вытащил из-под своей юбки преогромный бумажник, наполненный аттестатами от тех, у коих он прежде служил. Капитан корабля нашего нанял его корабельным компрадором, а одного из товарищей его компрадором при конторе. Они и слуги их представили целые связки аттестатов и рекомендаций. Теперь постараемся объяснить читателям, что такое компрадоры и в чем состоят их обязанности, также почему европейцы должны употреблять их во все время пребывания в Китае.

Название сие ясно показывает свое португальское происхождение и значит покупщик, употребляется же всеми нациями без различия. Есть два рода компрадоров: одни снабжают провизиею корабли, стоящие в гавани Вампоа, а другие доставляют припасы факториям в Кантоне. Они вообще состоят в тесном между собою сношении; одни живут в городе Вампоа близ кораблей, а другие в Кантоне. Те из них, кои имеют участников в Вампоа, предпочитаются прочим, потому что снабжают европейцев лучшею говядиною. Мясо, продаваемое в Кантоне, есть буйволовое, которое несравненно хуже бычачьего, почему сие последнее европейцами всегда предпочитается. Буйвол, будучи рабочею скотиною, только тогда продается мясникам, когда уже в работу неспособен, отчего мясо его весьма твердо и невкусно. Поля сарацинского пшена в Китае, находясь полгода под водою, вспахиваются сими полезными животными, коих можно назвать почти земноводными: ибо они большую часть жизни проводят в воде и весьма любят водяные травы, кои достают, опустив голову на значительную глубину.

Компрадоры получают от хоппу, сборщика податей в кантонской гавани, свои чопы [12] , или дозволения снабжать иностранцев всякого рода припасами и потребностями. Люди сии никакого жалованья не получают, хотя они и обязаны платить мандарину за дозволение порядочную подать; впрочем, они не пропускают случая вознаградить себя на счет иностранца. Они подвержены непрестанно поборам и неприятностям от мелких мандаринов, но обогащаются, несмотря на все трудности и опасности, их окружающие. Шкипера, офицеры и матросы большею частью покупают через компрадоров, а как они имеют свои лавки в Вампоа и Кантоне, то и производят значительную торговлю. Лодки их посещают корабли и привозят всякого рода припасы в восьмом часу утра; им дозволено оставаться близ кораблей до солнечного захождения. Досмотрщик должен свидетельствовать лодки сии при отходе их из Вампоа. Он обыкновенно действует заодно с компрадором, на жалованье коего состоит, и ему выгодно смотреть сквозь пальцы на значительный торг запрещенными товарами. Таковое поведение досмотрщиков весьма важно для компрадора, ибо он сим способом смело торгует контрабандою и получает значительную прибыль.

Там заведены особые лодки, называемые хоппу; две из них непрестанно прикреплены к корме каждого корабля. В них находятся два таможенных служителя для предупреждения запрещенного торга, но бдительность их также весьма легко усыпляется, и они спокойно проводят время свое в курении, сне и картежной игре. Если что-либо особенное случится, они защищают компрадора против мелких мандаринов других кораблей, если бы те вздумали вмешаться. Ничто не может превосходить той наглости, с коею контрабанда производится среди белого дня в Вампоа. В лодках хоппу находятся также лавочки, где продаются разные мелочи, плоды, зелень и проч.; а если худой присмотр за матросами, то оттоль продают им некоторый пьяный напиток самчу, до крайности вредный и убийственный для здоровья и жизни тех, кои оный употребляют.

Говорят, что теперь издержки пребывания в Вампоа так увеличились от непомерных требований мандаринов, что ни один компрадор уже не соглашается служить кораблю без платы 200 и даже 250 испанских пиастров. Малые суда, приходящие в Вампоа, принуждены употреблять таможенных служителей хоппу вместо компрадоров для избежания сей платы; и если сии служители не подкупят мандарина, то способ сей делается весьма опасным, ибо тогда запрещается всякий подвоз припасов на то судно. В Китае все до последней малости продается на вес, который определяется особым, часто неверным безменом, называемым тичин. Китайцы весьма искусно обманывают иностранцев, несмотря на всю их бдительность. Съестные припасы доставляются в корзинах, в коих оные и взвешиваются, не вычитая ничего за вес корзины; мне не раз случалось открывать плутни китайцев, кои клали на дно сих корзин камни, чтоб увеличить вес. Я счел нужным удалиться от повествования моего, чтоб описать должность компрадора, потому что сведения сии могут быть полезны тем, кои посещают Китай.

Ветер сделался свежим и попутным, и мы скоро прибыли на рейд Макао и бросили якорь в шести или семи милях от города [13] . По обыкновению, мы отправили одного из офицеров наших с изъявлением почтения португальскому губернатору и с тем, чтобы он выпросил от мандарина лоцмана для провода судна нашего вверх по реке в Вампоа. Рыбак же, проведший нас между Ладронскими (Разбойничьими) островами, потребовав заслуженную плату, спешил убраться поскорее, боясь попасться мандарину, который бы его порядочно отколотил.

Макао есть небольшой остров близ берега и называется по-китайски Омун; сие место уже столько раз описывали, что я не буду докучать своим читателям повторением, а скажу только, что сюда удаляются все иностранцы на лето, если не имеют особых дел в Кантоне, от коего он отстоит на 90 английских миль (135 верст) к юго-западу и всегда достаточно снабжен бывает рыбою, живностью, зеленью и плодами. Одно из самых живописных мест в свете: на высоком берегу внутренней гавани в Макао есть так называемая Каза де хорта, известная в Европе по пещере, в коей Камоэнс, португальский поэт, написал свою «Лузиаду» («Лузиады», 1572. — В. М). Сад много одолжен своим украшением двум английским резидентам, Друммонду и Робертсу, кои прилагали о нем особенное старание. Твердый характер и гостеприимство Друммонда долго останутся в памяти китайцев, кои с похвалою вспоминали о нем в 1820 году, когда я опять был там; а могила несчастного Робертса находится на месте, которое он украсил.

После 6-часового ожидания получили мы дозволение взять лоцмана и идти в Вампоа. Я после узнал, что судно наше оттого скоро получило дозволение, что было с грузом, а не с балластом, кои обыкновенно задерживаются несравненно долее. Лоцман наш, прежде принятия управления судном, старательно расспрашивал, нет ли у нас на судне европейских женщин: ибо по китайским законам им строжайше запрещено ездить далее Боко-Тигриса, т. е. устья реки Тигриса. Но я слышал, что, когда первые голландцы прибыли в Кантон, им дозволялось привозить и жен своих; но по случаю происшедшей за них ссоры китайцы никогда с тех пор европейским женщинам не дозволяли ездить далее Макао; хотя иногда дамы из Макао и ездят до так называемой второй отмели, в европейских ботах, навстречу возвращающимся из Кантона в Европу кораблям, ибо пассажирам и неудобно и опасно плыть навстречу кораблям, когда те на всех парусах выходят из рейда Макао.

При свежем ветре мы, подняв якорь, шли по проливу, образуемому группами островов с востока и запада, из коих все, исключая соседние с Макао [14] , украшены тучною зеленью; ближайшие же к Макао состоят из красноватой почвы без произрастений, представляя вид дикий и бесплодный.

Вскоре прибыли мы в Боко-Тигрис, небольшой залив при входе в реку, по обе стороны коей устроены четыре славные китайские крепости, если сии лилипутские укрепления заслуживают такое название. Китайцы считают их самыми ужасными и непреодолимыми на земном шаре и могущими разбить в прах всякий корабль или корабли, кои бы отважились пройти мимо них без дозволения императорского мандарина в Макао [15] . Здесь мы принуждены были бросить якорь, пока лоцман наш не предъявил своего чопа, или дозволения, и не получил нового на проезд в Вампоа.