Чтение онлайн

После сего ему дали место в Верховном совете богдыхана в Пекине, имя его было Пак-Тей-Иен, по прозванию Пи-Тей-Чжин; он наконец достиг до верховной в государстве должности калоа, но скоро был уволен. Я имел честь обедать с сим вельможею у господина Друммонда, который давал ему обед на одном английском ост-индском корабле. Это единственный кантонский вицерой, удостоивший посещением своим европейский пир.

Хитрости и интриги действуют в Китае более, нежели где-либо на земном шаре, причиною сему образ правления, нравы и обычаи жителей.

Выше объяснил я, что по прибытии в Вампоа капитану только стоит взять от таможенного чиновника на корабль вид, выкинуть на своем катере флаг и так отправиться в Кантон. Но учтивость требует при первой поездке сделать визит мандарину на брандвахте; сим можно приобрести его доброе расположение, которое при случае будет полезно. В стране, где все, даже самая учтивость продажны, благородное и честное поведение считается ни во что и только дает повод злым обманывать добрых. Посему честный человек должен быть крайне осторожен, и если он не может унизиться до подкупов, то по крайней мере должен смотреть сквозь пальцы на то, что перед ним происходит, и стараться не оскорбить гордости тех, кои могут повредить ему.

На дороге от Вампоа в Кантон самый город Вампоа и два храма останавливают внимание путешественника; несколько многолюдных деревень, огромные поля сарацинского пшена, сахарного тростника и всюду хорошо возделанные земли представляют весьма интересную картину народного трудолюбия и промышленности. Есть еще особый путь водою по другой стороне Вампоа вверх по реке Ионке, или Джонке, вход в которую находится ниже рейда, и сюда-то входят все ионки (джонки. — В. М) большого размера, отправляясь в Кантон. Прибыв в верховья сей реки, они переплывают на западную сторону и входят в так называемую Соленую реку, где все китайские суда, нагруженные солью, обязаны останавливаться у Соляных приказов, там сбирают пошлину в пользу правительства. Большая часть соли, привозимой в Кантон, добывается у западных берегов на острове Хайнань. Торг солью и иностранная торговля находятся в руках компаний монополистов, коих европейцы называют купцами Хонг. Соляная компания важнее и богаче, состоя из людей с огромными капиталами, имеющими почетное звание мандаринов. Будучи источником великого для казны дохода, торговля сия находится под строгим надзором компании, несмотря на то мелкие мандарины часто обманывают. Все продающие соль должны быть снабжены дозволением, под опасением строго взыскания.

В то время, когда морские разбойники находились на сих берегах, множество судов с солью было ими перехвачено, и цена на соль возросла до крайности, так что компания принуждена была вступить в переговоры с начальником, или адмиралом пиратов, и платить ему за каждое судно, коему он давал свободный пропуск.

Мало-помалу экипажи и шкипера судов, перевозивших соль, подружившись с морскими разбойниками, начали снабжать их, под рукою, провиантом, аммуницией и оружием. Правительство, открыв сие злоупотребление, вдруг наложило запрещение на все с солью прибывшие ионки, или джонки. Адмирал разбойников, видя, что все подвозы припасов остановились, сделал высадку около внутреннего пролива, ведущего в Макао, и, вооруженною рукою собрав с полей всю жатву сарацинского пшена и полонив множество женщин, благополучно доставил все на свою эскадру. Сей ужасный разбойник назывался Эпо-Тси; имея под начальством своим огромный флот и до 20 000 людей, он сделался наконец столь дерзким, что перехватывал катера, перевозившие товары на корабли в Вампоа, грабил и разорял мечом и огнем в 27 верстах от Кантона. Вицерой струсил и, не имея вооруженной силы для сопротивления пиратам, принужден был просить английский вооруженный корабль выгнать разбойников из реки. Неоднократно происходили сшибки между китайскими военными судами и флотом дерзкого Эпо-Тси, и всегда сей последний одерживал верх. Наконец, вицерой обратился и к португальцам в Макао или по крайней мере дал им разуметь, что предложение их о вооружении против пиратов будет принято и сумма денег дана будет от кантонского правительства им в пособие; и хотя португальцы ничего силою взять у пиратов не могли, но по крайней мере оказали важную услугу вицерою, приняв участие в переговорах между ним и разбойниками. Эпо-Тси решительно отказался верить всепрощению, которое вицерой ему обещал в случае возвращения пиратов к законному послушанию, без гарантии [20] со стороны португальцев. Вследствие сего макаоское правительство поручилось за вицероя, и ужасный Эпо-Тси со всем войском своим положил оружие. Его назначили правителем провинции Фокиен (Фукинь, Фуцзянь. — В. М), а все подчиненные его получили прощение. В течение войны их с китайцами разбойники завладели флотом под командою Тей-Тука, или адмирала, родного дяди императора, Эпо-Тси, имея к Тей-Туку вражду, полонив его, приказал отсечь ему голову; посему при восшествии настоящего богдыхана Тао-Куанг на престол он отправил к правителю Фокиена учтивый приказ с изъяснением, что китайские законы назначают кровь за кровь, почему его величество и требует головы его за голову своего дяди. Отговорок делать было нельзя, и голова Эпо-Тси была отправлена в Пекин.

Китайцы производят на собственных судах (ионках — джонках, — В. М.) обширную иностранную торговлю с Японией, Кохин-Хиною, Сиамом, Тонкином, Явою, Суматрою, Макассаром и со всеми Индо-Китайскими островами. Китайцы считают торговлю сию самою важною из всех заграничных, и это весьма вероятно, ибо более сорока тысяч тонн различных судов заняты ею и соляною торговлею. Нам известно, что китайская ионка, торгующая с островами, перевозит товаров на сумму от трехсот до пятисот тысяч пиастров; товары сии состоят из фарфора, шелковых материй, китаек, платья, книг, бумаги писчей, железных и стальных вещей, чая, земледельческих орудий, сукна и проч.

Китайцы не имеют понятия о теории морского искусства, но они добрые, расторопные моряки. Они обыкновенно нанимают португальского лоцмана, умеющего брать высоту солнца, чтобы вести суда свои. Они довольствуются одною в год поездкою, отправляясь при северо-восточном пассатном ветре и возвращаясь с юго-западным. На всех Индо-Китайских островах находится множество китайских переселенцев. Без сомнения, они суть лучшие колонисты, доказав сие всюду, где бы ни поселялись. Разработка руд золотых и оловянных, обработка плантаций хлопчатой бумаги, индиго и сахара производятся большею частию китайцами на Малайских островах. Посреди ленивых и беспечных малайцев они скоро обогащаются. Странно, что хотя они и женятся на малайках, но никогда не переменяют обычаев или религии своей, а всегда остаются, как сами, так и потомки их, отдельным народом, и где бы ни поселились, везде видеть можно совершенный Китай в малом виде. В Японии они подвергаются строгому надзору, торговля их ограничена только известным числом судов, и во все свое пребывание там они обязаны оставаться в особо отведенном для них месте в Нагассаки. Китайские выходцы видны во множестве во всей Индии, и английское правительство, по свойственной ему мудрости, покровительствует им.

Китайские ионки неуклюжи размером и бывают от 100 тонн до огромной величины 1500 тонн, разделяясь на несколько отделений; каждое устроено так, что, если бы течь в одной части показалась, другие от оной совершенно безопасны. Суда сии имеют одну или две огромной величины мачты без вантов и стагов; паруса у них из циновок, реи из бамбуковых тростей, весьма легких и крепких [21] . Огромная мачта их вставляется в место свое следующим образом: на палубе строят из бамбука леса в пять или шесть этажей вышиною, открыто с одной стороны и совершенно над местом или гнездом, куда мачту вставить должно. Толстый конец оной тогда притягивают на палубу, а другой конец поднимают посредством воротов, помещенных в каждом этаже, и вешают на лесах над самым отверстием; потом тихо и безопасно опускают в гнездо. Якоря сделаны из твердого и тяжелого дерева с одним только рогом, близ коего шток пересекает веретено, а не близ рима, как в наших якорях; хотя якоря их кажутся неловкими для европейцев, однако ж оные, при длинном канате, хорошо удерживают корабль; ибо шток находится на противоположной стороне рога так, чтобы придерживать оный к земле. Мне случалось видеть китайскую ионку, выдержавшую на Макаоском рейде сильную бурю в то время, как португальские суда сорваны были с якорей.

Прибытие одной таковой огромной ионки из Батавии представляет весьма странное зрелище. На палубе толпятся люди, обезьяны, попугаи, яванские воробьи и другие различные птицы и животные, и судно сие могло бы служить прекрасным изображением Ноева ковчега, если бы не было там слишком большой пропорции людей. Хозяин или хозяева ионки малую часть занимают своими товарами, прочие же места они отдают для перевозки вещей; каждый хозяин товара обыкновенно сам сопровождает оный, так что экипаж и пассажиры сии составляют ужасную толпу, большая часть коей, будучи из ремесленников, остается навсегда искать счастья на островах; там они работают в рудниках и на плантациях. В последнюю войну английские ост-индские корабли, имея неполные экипажи, брали китайцев матросами, возвращаясь из Кантона, и все капитаны отзываются о них с похвалою, говоря, что они неутомимы и деятельны, но несколько трусливы и в непогоду боязливо лазят по снастям.

Читатель извинит сие небольшое о предмете иностранной торговли отступление, сделанное с тем намерением, чтобы опровергнуть уверенность многих, будто бы Китай есть государство только земледельческое и мануфактурное, тогда как опыт доказывает противное. Сообщив таким образом некоторое неполное о сем предмете понятие, которое бы могло составить особое сочинение, я полагаю, никто не поверит, что китайцы ограничивались одною внутреннею торговлею. Напротив того, смело можно утверждать, что Китай есть одно из самых важных торговых государств на земном шаре.

Проехав Соленую реку, изумленный путешественник останавливается при виде со всех сторон удивительной деятельности. Ионки всякого рода и величины, лодки, барки и сампаны всех возможных построений, прибывшие в Кантон из других провинций государства, литерально (буквально. — В. М.) закрывают водную поверхность. Сампаны суть самые мелкие суда, имеющие кровли из бамбука, снабженные на корме длинным веслом, расщепленным посредине и обращающимся на железном гвозде; посредством сего и еще одного или двух весел с боков суда сии быстро двигаются по поверхности воды. При первом взгляде покажется, что нет средства пройти между сим лабиринтом судов, по-видимому в беспорядке смешанных, без всякого между ними прохода. Однако ж, по внимательном рассмотрении, удостоверишься, что оставлены пустые пространства для прохода: одно близ восточного, а другое — у западного берега, и что все суда укреплены правильными рядами, составляя целые улицы, по коим разъезжают продавцы мяса, рыбы, зелени, плодов и пр., звучным голосом предлагая свои товары.

На пути между сим флотом взор невольно обращается на крепостцы, называемые голландскими глупостями (Dutch Follies). Я никак не мог доискаться, отколь получили они сие странное название; многие уверяют, что некогда голландцы вздумали провести туда пушки, сокрытые в бочках, чтобы вооружить там свои батареи, но китайцы открыли хитрость сию: одна из бочек изломалась, когда оную катили в крепость. Правительство тотчас выгнало голландцев, и с тех пор никому из иностранцев не дозволяется иметь постоянного пребывания в Кантоне. Другие, напротив, уверяют, что это выдумано и что такого происшествия между голландцами и китайцами никогда не случалось; я же заметил, что китайцы особенно любят и уважают голландцев, обращаясь с ними на дружеской ноге, так что хотя в голландскую факторию в Макао в течение 18 лет не приходил ни один корабль из Европы, но факторы не менее того были уважаемы и им дозволялось, наравне с прочими, посещать Кантон. Приезжающие в Кантон обыкновенно останавливаются у пристани против старой шведской фактории, близ таможенной будки, где всегда находится морской мандарин, готовый свидетельствовать привезенные на катере вещи и чемоданы. Если бы капитану корабля случилось везти с собою что-либо такое, чего не должен видеть мандарин, то стоит только предуведомить о сем своего компрадора, который даст мандарину небольшой подарок, с тем чтобы он, бросив беглый взгляд на вещи ваши, дозволил оные без околичностей относить в факторию. Если же пренебречь сию предосторожностью, то он, без сомнения, пересмотрит и перероет все вещи до дна. Те, кои не желают нанимать квартиры в факториях, могут иметь все удобности в гостинице, содержимой одним американцем на старой голландской фактории.