Чтение онлайн

На этом месте позволю себе сделать небольшое отступление, чтобы рассказать о своей основной тактике ловли голавля нахлыстом. Как я уже намекал, нахлыстовая снасть у меня четвертого класса. Самая рабочая приманка – жучок, сделанный из пенки. Обычно я для его изготовления использовал коврик от компьютерной мышки. Правда, мышиные коврики всех членов моей семьи я уже «пустил в дело», поэтому из чего в дальнейшем вязать жуков, пока не знаю. Но, с другой стороны, запас готовых шестилапых еще велик, так что горевать пока не о чем. Это то, что касается «чем ловить». Теперь о том, «как поймать». Сама стратегия очень проста – облов как можно большего количества коряг и подтопленных деревьев вдоль берега. Причем чем обрывистей берег, тем вероятнее всего, что в этом месте есть углубления и ямы, а значит, шансы на поклевку настоящего трофея тоже возрастают. Тактическое решение при такой охоте на лобастого состоит в том, чтобы, сплавляясь вниз по течению, делать регулярные забросы как можно ближе к корягам. При этом надо стараться совершать поменьше телодвижений в лодке и по возможности не шевелить веслами в воде. Таким образом в реке не возникает никаких дополнительных возмущений и голавль остается в неведении в отношении коварных замыслов рыболова.

Итак, вооруженный такой вот беспроигрышной теорией, я сделал первый заброс под корягу. Вернее, я хотел попасть жучком в место рядом с деревом, но жучок впился своим острым крючком точно в центр выбеленной временем древесины. Видимо, мышечное напряжение последних часов дало о себе знать, в результате чего моя обычно твердая рука дала промашку. Послал, что называется, пулю в молоко. Течение тем временем увлекало лодку все дальше от места зацепа, леска натягивалась все больше, и казалось, что обрыв снасти неизбежен. Но стоило мне мысленно попрощаться с приманкой, как жучок отцепился от дерева, чтобы со сверхзвуковой скоростью приземлиться у меня точно между глаз.

Я сделал выводы и, несмотря на приближающиеся сумерки, нацепил солнцезащитные очки. Но так как солнце уже скрылось за лесом, правильней их было бы назвать жукозащитными. Признаюсь, если бы у меня была строительная каска, я бы и ее с удовольствием надел – так подействовало на меня неожиданное возвращение жука.

Следующие забросы удавались мне лучше. Вообще-то, в темных очках и наступивших сумерках я уже почти не видел, куда подавать приманку, поэтому старался близко к корягам не кидать. Рассудил, что, если суждено мне сегодня поймать трофейного голавля, значит, поймаю, а на нет, как известно, и суда нет. Тем более что темнота наступала очень быстро, и особенно это ощущалось при взгляде через затемненные линзы. Если я вам скажу, что голавль этим вечером клевал плохо, это будет неправда. Рыба вообще никак себя не проявляла. Полная тишина. В таких случаях говорят: «Не мой день». Мало того, увлекшись такой своеобразной рыбной ловлей, я в какой-то момент понял, что не могу сориентироваться. Я положил удочку на борт, покрутил головой, но какого-либо четкого ориентира найти не смог. Хотя, несмотря на растущее изнутри чувство растерянности, сначала я даже неуклюже пошутил, обращаясь к самому себе: «А очки снять не пробовал?» Без защитных линз мир стал светлее. Но не сильно, и, самое главное, места не стали более знакомыми. Куда плыть? Где мой остров с палаткой и спальником? Еще не доплыл или уже «переплыл»? Перефразируя Гамлета: «Грести вверх или вниз – вот в чем вопрос».

И в этот момент клюнул голавль. Я это понял не сразу. Вдруг удочка, лежавшая на борту, зашевелилась, а затем плюхнулась в воду. Еще через мгновение катушка мне подмигивала уже сквозь толщу воды, причем ее мигание быстро затухало, как свет утренней звезды с восходом солнца. Я завороженно смотрел на это действо, пока не понял, что кто-то или что-то дергает лодку. Оказалось, что нахлыстовый шнур запутался за весло. Я наконец очнулся от трансового состояния созерцания тонущего удилища и схватил лесу. На том конце явно сидела большая рыба. После недолгой борьбы я втащил в лодку полуторакилограммового голавля, а затем и удочку с катушкой. От сердца отлегло. Только сейчас я почувствовал, что руки мои немного трясутся. Оглянулся вокруг, но положение мое лучше не стало. Вернее, стало хуже, так как, пока я спасал удочку и вытаскивал рыбу, густые сумерки превратились в темную безлунную ночь.

Появились комары, хотя в начале осени на встречу с ними я никак не рассчитывал. Стало ощутимо холодать, а все теплые вещи остались лежать где-то вместе с палаткой и спальником. Ах, как мне захотелось сейчас укутаться с головой в уютный теплый кокон! А вместо этого я вновь начал дрожать, теперь не от нервного напряжения, а от банального холода. Между тем лодка мягко зашуршала по прибрежному песку, куда ее прибило течением. Даже спички остались в рюкзаке, подумал я, хлопая себя по карманам в надежде на случайно завалявшийся коробок. Понуро вылез из лодки с намерением немного размяться, но стоило лишь сделать пару шагов в сторону, как я чуть не споткнулся о горку своих вещей: палатка, рюкзак и спальник мирно дожидались моего возвращения. «Так не бывает!» – думал я, при свете налобного фонаря устанавливая палатку. Толстая куртка нежно обнимала меня теплым флисовым ворсом. Потом был «пионерский» костер, рыба, запеченная в фольге, и ясное звездное небо над головой.

Утренние лучи солнца застали меня на берегу затона, забрасывающего блесну в надежде поймать зубастую. Обычно в рыболовных историях, которые я слышу от других или о которых читаю в журналах, всегда присутствует пойманная рыба. Причем, как правило, размеры трофеев и объем уловов таков, что вызывает тихую зависть. А у меня на счету пока только один вчерашний голавль, клюнувший без моего активного вмешательства. Искупав как следует щучий воблер, я вернулся к палатке. Утренний туман, подсвеченный солнечными лучами, придавал реке ауру таинственности. Изредка в кувшинках раздавались всплески охотящейся щуки, может, даже той самой, которая никак не хотела отзываться на мои блесны. Где-то в лесу стучал дятел, в прибрежных камышах выискивала добычу цапля, смешно застывая в нелепой позе на одной ноге. Воздух был настолько чист и прозрачен, что казалось, его можно пить, как родниковую воду. Мне было хорошо и спокойно. Без всякой рыбы.

Олег с интересом выслушал мою историю, но от комментариев отказался, объяснив свое нежелание порассуждать на эту тему тем, что «пора бы и ехать». Мол, пофилософствовать нам и в пути никто не мешает. Если будет на то желание и соответствующее настроение.

Наконец мы отчалили. Окружающие пейзажи изменились, теперь по правому берегу тянулись меловые горы. На изгибах реки все чаще и чаще стали появляться песчаные пляжи. И все бы хорошо, но пропал ветер. Совсем. Полный, вернее, полнейший штиль, ни единого дуновения. И жара. Впервые с момента нашего отплытия мы сняли куртки, кофты и шапки. Вернее, что касается головных уборов, это я надел бандану, а Олег просто закатал свою красную вязаную шапку, которая делает его так похожим на капитана Кусто.

У Дона есть течение, и мы по этому течению потихоньку двигались, но уж очень медленно. Не выдержали. Несмотря на все наши рассуждения о неспешности бытия и готовности к созерцанию, включили электромотор. Обманывали себя тем, что «только до следующего поворота, а там выключим». Но так на электротяге и дошли до очередного понтонного моста в Коротояке. Аккумулятор разрядился, мост закрыт, и, похоже, для нас тут его вряд ли разведут, уж очень здесь интенсивное автомобильное движение. Пришвартовались к каким-то кустам на левом берегу, и я пошел на разведку в «кабинет к начальству», то есть в каморку к мостовикам. В результате недолго общения выяснилось, что мост специально для нас разводить, конечно, не будут, но ближе к вечеру ожидается прохождение двух судов, и мы можем проскользнуть с ними. Я попросил поставить подзарядить аккумулятор, на что получил разрешение. «Без вопросов», – сказал главный дежурный по мосту. Однако только я принес и поставил батарею на зарядку, как во всем районе вырубился свет. «Все. Кина не будет. Электричество кончилось» – эта фраза из фильма «Джентльмены удачи» как нельзя лучше соответствовала нашей ситуации. Сидим на жаре, мимо по мосту грохочут машины. Аккумулятор разряжен и заряжаться не собирается. Мост закрыт, и перспективы неясны. Дело в том, что на яхте нет весел. В движение ее приводит или ветер, или электродвигатель. Ни того ни другого в нашем распоряжении сейчас не было. Как будем проходить мост? Ведь сделать это надо быстро, просто сплавиться по течению не получится. Подумали-подумали и пришли к единственно возможному в нашем случае решению: будем использовать в качестве буксира резиновую лодку. На том и успокоились.

К концу дня возобновилась подача электричества, и как раз в это время подошли два судна. Мост развели, кораблики ловко прошли через образовавшиеся ворота, настала наша очередь. Я шустро прыгнул в «резинку», Олег с видеокамерой уселся на носу «Аргоши», чтобы во всей красе снять это действо. К этому времени на обоих берегах образовались порядочные очереди из автомобилей, людям в которых делать было совершенно нечего, кроме как наблюдать за «нашим выходом». Я, как мне казалось, с достоинством и грацией налег на весла. Буксировочная веревка натянулась, и бушприт «Аргоши» повернул в сторону разведенного моста. Повернул и… остановился. В чем дело? Я с еще большей грацией налег на весла, но наш караван двигаться не собирался. Понимая, что на нас смотрят много удивленных и заинтересованных человеческих глаз, я лихорадочно пытался понять, что же могло произойти. Нас явно что-то держало. Неужели сели на мель? Да вроде сразу с берега глубина была. Что же, что же, что же? Я греб уже так, что вода под веслами должна была вскипеть – собственно, так же вскипали и мои мозги. И тут Олег спокойно так произнес:

– Ром, ты швартовы забыл отвязать.

Точно. Вот голова – два уха! Мы ж договорились, что Олег отдает носовой швартов, а я кормовой. И вот теперь эта самая веревка крепко держала нас на привязи, веселя зрителей и нагружая мои мускулы.

Делать нечего, вылезаю из лодки, тут же поскальзываюсь на береговом иле и с головой погружаюсь в мутную донскую воду. Поднимаюсь, отвязываю веревку от куста, и «Аргоша» в связке с резиновой лодкой начинают медленно, но верно выходить на чистую воду. Олег недоуменно смотрит на меня и удаляющийся берег. Я рассеянно смотрю на уплывающего вместе с лодками Олега. Потом спохватываюсь, даром что все равно мокрый, бросаюсь в одежде в реку и плыву вдогонку. С трудом и не с первого раза вскарабкиваюсь на свой буксир в тот самый момент, когда весь караван уже почти врезается в угол разведенного моста. Со всех сил налегаю на весла, и вот уже понтоны моста начинают удаляться. Вписываемся в «ворота», но вдруг на всей скорости резко останавливаемся. Прямо на самом течении, на середине реки. Да что ж такое сегодня! Оказывается, что веревку-то я отвязал, но на лодку в суете не закинул, она так и волочилась за кормой. И теперь, в самый ответственный момент, зацепилась за конструкцию разводного моста.

Абсолютно патовая ситуация. Застряли на середине реки, окончательно застопорили все движение, и выбраться из этой ситуации будет, похоже, сложновато. Надо, чтобы Олег каким-то образом перебрался на понтон и отцепил веревку. Просто спрыгнуть в воду и доплыть не получится – не выгребешь против течения. Остается только плыть к берегу и потом возвращаться пешком к мосту. Но все разрешилось гораздо проще. Нам помогли рабочие моста. Один из них подошел и скинул злополучный швартов.

Причалили к берегу, мост свели, и автомобильное движение возобновилось. Я выждал, когда все машины, стоявшие в очереди, проехали, и только потом отправился в каморку к рабочим моста за аккумулятором. Так как электричества не было весь день, то забрал я нашу батарею примерно в том же состоянии, что и оставлял, то есть разряженную. Мы не стали задерживаться в этом оживленном месте и, несмотря на приближающиеся вечерние сумерки и отсутствие ветра, отдали швартовы. Я сел за весла в тузике, и с «Аргошей» на буксире мы в скором времени ушли за речной поворот. Прошли пару километров и уже почти в темноте выбрали маленький пляжик в качестве места ночевки. «Аргоша» уткнулась форштевнем в прибрежный песок. Насыщенный событиями день подошел к завершению.