Чтение онлайн

– Привет, – сказали мы со Славой в один голос. – Ты что тут, одна, что ли? А где все взрослые?

– На службе в храме, – ответила ангел.

– А храм где?

– Вон за поворотом, в пещере. Хотите яблоко? – Девочка протянула яблоко.

– Спасибо, – пробормотал Вячеслав, – ну ладно, мы пошли. Пока.

– До свидания, – сказала девочка и, пританцовывая, отправилась дальше по тропинке, вновь напевая прерванную песенку.

Мы зашли в пещеру, где в полумраке шла служба. Тени, отбрасываемые монахинями на пещерные стены, плавно двигались, повторяя танец свечей. Гулкое эхо еще больше добавляло таинственности и загадочности. Лики святых на иконах тоже выглядели живыми из-за пляшущего свечного пламени. Как завороженные, боясь пошевелиться и как-то нарушить атмосферу, мы достояли до конца службы.

Когда вышли из пещерного храма, на окружающие холмы уже спустились густые сумерки. Остро встал вопрос о ночевке. Мы путешествовали без спальников и тем более без палатки. Зато были редакционные удостоверения в виде красной книжечки с золотистой надписью «ПРЕССА» на обложке. А в конце девяностых принадлежность к четвертой власти еще ценилась и уважалась. Поэтому в каждом районе области нас, как правило, кормили-поили и спать на мягких перинах укладывали. Сейчас случай был явно не тот. Напомню. Монастырь женский. Только-только начинал возрождаться. Никаких гостиниц и келий для паломников не было еще и в помине. Только одно строение, где жили монашки. Идти в село Костомарово? Это надо было делать раньше. Теперь, пока дойдем, наступит уже совсем глубокая ночь. Кого мы там будем искать? Наверное, мы со Славой выглядели довольно растерянными, и настоятельница нашла выход. Нам выдали ключи от того самого белого москвича со спущенными колесами, что застыл на середине площади. Мы залезли внутрь, и я повернул ключ. Автомобиль завелся сразу. Включил печку, и через некоторое время теплый воздух начал заполнять салон. Все-таки на дворе стояла хоть и ранняя, но осень, и по ночам становилось очень даже свежо. Теплая истома прокатилась по телу. Да… насыщенный денек сегодня выдался.

– Ну что, по глотку? – спросил Слава.

– Да неудобно как-то в монастыре, – попробовал возразить я.

– Мы не в монастыре, а в машине, – привел веский аргумент мой напарник.

– Ок, давай, открывай.

Слава достал из пакета бутылку водки, начал было сворачивать крышку с горлышка – да так и застыл, как замороженный.

– Ты что? – обомлел я.

– Ангела вспомнил…

В общем, мы не стали открывать эту бутылку и в конце концов так и привезли ее непочатой в редакцию, где она, понятное дело, долго не прожила. А мы со Славой переночевали в москвиче, изредка просыпаясь от холода и включая двигатель, чтобы согреться. Бензина в баке было совсем немного, но нам разрешили его не экономить. Дело в том, что этот старенький автомобиль был подарен монастырю каким-то меценатом. Но воспользоваться им по прямому назначению так и не пришлось. Въехав на территорию монастыря, машина остановилась и трогаться больше не захотела: что-то там у нее сломалось такое, что чинить ее большого смысла не было. Так и стояла она в самом центре жилого пространства монастыря, как памятник советскому автопрому. И вот наконец пригодилась.

К пяти утра бензин таки закончился… или еще что-то сломалось у многострадального москвича, но заводиться он перестал. Поеживаясь от прохлады, мы вылезли из автомобиля. Утренний туман тяжело упал в долину, и разглядеть что-либо, находящееся далее пяти метров, было невозможно. Чтобы хоть немного согреться, надо было двигаться, а еще лучше – двигаться туда, где есть вероятность оттаять в лучах восходящего солнца. Слава, а за ним и я побрели вверх по склону холма.

Чем выше мы поднимались, тем реже становилась туманная дымка. Через пару десятков минут она совсем рассеялась, и мы оказались на пике меловой горы. Внизу, подсвеченные первыми солнечными лучами, лежали золотисто-белые облака тумана, и создавалось впечатление, что вся долина укрыта огромной пуховой периной. На самой вершине в лучах восходящего светила отливал золотом большой деревянный крест. Почва у его подножия была красновато-коричневого цвета, как будто земля пропиталась засохшей кровью. Как геолог, я понимал, что это просто-напросто суглинок – осадочная порода, которая здесь распространена в изобилии, придает такой оттенок почве. Но картина все равно впечатляла…

Я потом еще не один раз бывал в Спасском женском монастыре в Костомарово. С каждым новым посещением монастырь все больше и больше преображался. Пещерные храмы благоустраивались, тропинки вдоль склонов холмов обзаводились удобными перилами, на крутых местах появлялись лестничные ступеньки. Для паломников строились гостевые дома, для экскурсионных автобусов – асфальтированная стоянка, а на месте, где мы когда-то ночевали в поломанной машине, вырастал главный храм обители. Место становилось все более и более ухоженным, облагороженным и цивилизованным. Но в моей, да, уверен, и в Славиной памяти, монастырь в Костомарово остался как образ маленькой девочки-ангела, идущей на закате по едва заметной тропинке среди меловых холмов и одурманивающего запаха полыни.

Олег, так же как и я, не единожды бывал в этом монастыре, поэтому сегодня мы не стали останавливаться, и Костомарово осталось за кормой.

Чуть ниже по течению от села – там, где склоны меловых гор вплотную подступают к правому берегу, есть местечко, где подземные воды выходят на поверхность. Здесь бьет родник. А так как совсем недалеко расположен монастырь, то было бы странно, если бы вода в нем не приобрела статус «святой». Мы с Олегом пришвартовались к камышам совсем рядом с источником и, взяв пустые баклажки, сошли на берег, чтобы пополнить запасы питьевой воды. С того времени, когда я был на этом месте в прошлый раз, родник изменился. Теперь здесь сделали купель. Есть даже импровизированная, сколоченная из досок раздевалка с крючками для одежды. И хотя погода не располагала к омовениям, мы решили взбодриться. И правильно сделали. То ли температура воды, то ли само место, а может, и то и другое подействовало на нас не просто освежающе. Настроение и даже само восприятие мира стало другим – умиротворенным.

В тишине и безветрии «Аргоша» медленно скользила вместе с донским течением. Олег и я впали в некое медитативное состояние и молча наблюдали за проплывающими мимо берегами, не пытаясь ни подгребать веслами, ни ловить малейшие дуновения ветра с целью двигаться быстрее. А через некоторое время тучи начали редеть и появился попутный ветерок, который вскоре задул ровно и сильно. «Аргоша», как норовистая лошадка, закусила удила и, наполнив ветром паруса, побежала вниз по реке.

– Слушай, Олег, – прервал я наше молчание, – мы с тобой за десять дней прошли на «Аргоше» примерно двести пятьдесят километров, и это была целая маленькая жизнь. Кажется, что мы не десять дней на воде, а месяца два как минимум. А двести кэмэ – это что такое вообще? Два с половиной часа на машине, вжик – и нету. То есть получается, что время растянулось, а расстояние увеличилось. Причем реально, без всякой так называемой эзотерики. В чем суть? Почему?

– Не знаю, – после некоторого раздумья произнес Олег. – Может, мы просто жили?

Признаюсь, не сказать, что меня ответ удовлетворил, но показывать виду я не стал. Да и понятно, что вопрос риторический, ответа не требует. Но потом до меня дошло то, о чем говорил Олег. Сейчас попробую свою мысль сформулировать.

Каждый Новый год… нет, не обязательно мы идем в баню. Мы, традиционно сидя за праздничным столом и провожая год уходящий, стараемся вспомнить все основные события, с ним связанные. И что приходит на ум? Что вспоминается? Правильно: то, что оставило яркий след. Что-то необычное, новое, выбивающееся из рутинного времяпрепровождения. И наоборот, все дни, проведенные «обычно», сливаются в одно короткое мгновение, как будто и не было целого года. А несколько таких лет – и не было десятилетия. А несколько десятилетий – и… то есть выходит, что в одни моменты мы живем, а в другие – просто существуем, погруженные в постоянный круговорот собственных мыслей и действуя на автомате. Казалось бы, вот и найден секрет увеличения продолжительности жизни без всяких лекарств и физиопроцедур, но существует одна нестыковка. Мы с вами всю жизнь стремимся сделать свой быт комфортней. Квартира в хорошем районе, да побольше, машина получше, одежда и прочие жизненные удовольствия. Думаю, загвоздка состоит в том, что, несмотря на безусловное право выбирать, как нам жить, чем большим комфортом мы себя окружаем, тем сложнее сделать этот выбор. Труднее решиться выйти из этой самой пресловутой «зоны комфорта». Ведь теперь есть что терять. А не выходя, мы мало того что сами себе возводим заборы, так еще, получается, и жизнь укорачиваем, погружаясь в рутинное существование «на автомате».

Мои философские размышления прервал появившийся из-за поворота автомобильный мост. Скоро подойдем к селу Александровка, потом Белогорье, а там недалеко и до Павловска – конечной точки нашего путешествия.

К вечеру тучи совсем пропали. Наступил настоящий томный летний вечер. Солнечная дорожка становилась все длиннее, речные звуки глубже, а комариный звон громче. Мы причалили к береговому обрыву в районе села Белогорья, недалеко от тех мест, где Мария Пещерокопательница триста лет назад, скажем так, заложила основу самого большого в России пещерного монастыря. Вообще, история эта не очень простая. Эта самая Мария, до замужества носившая фамилию Босая, нашла себе (или ей нашли) непутевого мужа. Пил, гулял – короче, был он полным балбесом. Под его влиянием и Маша в конце концов пошла вразнос. Но, как бывает только в сказках, побывав в Киево-Печерской лавре, наша героиня образумилась. Вернувшись в родное село, она стала копать пещеру в меловой горе. Видимо, пещерные храмы лавры произвели на нее такое впечатление, что Мария захотела сделать нечто подобное на берегу Дона. Сельчане, помня ее отнюдь не святой, сначала сильно удивились, а потом дружно начали ей помогать. Ну и само собой разумеется, что место, где начинать копать, по преданию указал ей ангел.

Проснувшись поутру, мы обнаружили голубое небо над головой и полный штиль на реке. Но пока завтракали, листья на береговых деревьях сначала начали еле заметно подрагивать, а потом вовсю зашелестели, подыгрывая появившемуся напору воздушной стихии. Причем ветер очень странно дул в нужную нам сторону, то есть был попутным. Боясь спугнуть такой благоприятный для нас расклад природных сил, я, лениво откинувшись на борт, спросил у своего напарника:

– Ты как? Еще чайку попьем или потихоньку собираться будем?