Чтение онлайн

17 и 18 декабря я оставался у Таиба, но немедленно выслал вперед вестников, чтобы во всяком случае собрать в ближайших поселениях пятьдесят носильщиков. Но и Таиб занялся поисками носильщиков и, вопреки всяким ожиданиям, собрал так много людей, что я мог уже на следующий день отправиться дальше, в сопровождении самого Таиба. Редкий лес и кустарник, где колючки и акации встречались чаще, чем на западе, покрывали слабохолмистую местность, но все же и здесь преобладали характерные для степи деревья и кустарники с кожистыми листьями. Но речки и болота, сплошь относящиеся к нильской системе, принимают иной характер. Почти все они текут по плоским, часто лишенным деревьев низинам, и у них отсутствуют пышные галереи и террасы лесов, типичные для нижнего склона этого водораздела, т. е. для истоков северных притоков Уэле. Множество оставленных или разрушенных хижин показывают, что страна еще недавно была густо населена. Ведь здесь в конце концов было последнее убежище, куда уходили угнетаемые и притесняемые нубо-арабами туземцы. Так, мабугуру (бабукуру) уже давно оставили свою область на севере и востоке; выселились и другие порабощенные и угнетенные Абд-эс-Саматом племена, и даже многие люди самого Абд-эс-Са-мата, убив его, бежали со своими ружьями. И все они нашли у Мбио убежище и охотно предоставляемую защиту.

Дальнейший путь к зерибе Салех оставил прежнюю резиденцию Мбио на юге. Его сыновья и братья еще жили на юге и по ту сторону Суэха на севере. Эта река, текущая с юго-востока и востока, которая несколько дней шла параллельно нашему маршруту, но в противоположном направлении, в качестве южных притоков принимает все воды, которые нам пришлось пересечь до горы Багинзе. Истоки Джуббо лежат на юге, где нам прежде, по дороге от Уандо к Нгериа, пришлось пересекать некоторые из его южных притоков.

На станции Салех, которую теперь занимали всего один драгоман и двенадцать базингов, мне пришлось преодолеть непослушание оставшихся без надзора нерегулярных солдат-не-гров (базингов). Вопреки приказу их начальника, они отказались сопровождать меня до ближайшей станции и выполнили эту обычную службу лишь тогда, когда записали их имена.

Во время дальнейшего путешествия стали снова попадаться чаще селения туземцев. Война оставила там меньше следов. Поля уже обрабатывались, зерно телебуна очищалось на выровненной площади перед хижинами.

Так как оставалось еще большое расстояние до ближайшего и последнего поста в провинции Тагир-аги, был устроен лагерь у хижин одной оставленной станции на реке Хуух. Этот самый крупный южный приток Суэха имел тридцать шагов в ширину и два фута в глубину. Округ стал известен благодаря д-ру Швейнфурту, который прошел его с Абд-эс-Саматом с севера на юг.

Двадцать второго декабря была достигнута зериба Морд-жан. Река Иета, второй значительный приток Суэха, протекает через восточный округ страны, и не только по дороге к станции, но и в последующие дни пересекалась нами. Это было болото, заросшее папирусом. На болотистых водах притоков Суэха папирус снова появляется гораздо чаще, чем в других краях.

Моя радость по поводу окончания начатого с такими трудностями путешествия через опустошенную страну Мбио еще больше усилилась от надежды получить и в Канна носильщиков для дальнейшего путешествия, и я охотно удовлетворил желание вождя, отдохнув у него сутки. А затем без задержек двинулся дальше в неизменном направлении на восток. За последними обработанными полями в речной области Исти были пройдены упомянутые раньше заросшие папирусом болота, а затем пошли негостеприимные охотничьи угодья, тянувшиеся до первых поселений, достигнутых нами лишь на следующий день. Вскоре я испытал большую радость, увидев с холма Багинзе. Я видел эту гору во время моего прежнего путешествия к племени абака; гора находилась на западе, и я ее не мог тогда достичь. Теперь Ба-гинзе была на юго-востоке и представляла собой надежный пункт для ориентации, тем более желанный, что я должен был вскоре выйти в область моего первого путешествия и, благодаря этому, избавиться от немалых забот и тревог. Дорожка, до сих пор мало протоптанная, переходила дальше в хорошую дорогу на юг, используемую людьми Абдуллахи.

Канна, мой советник, полагал, что дальнейшее путешествие приведет меня от Гумбы к Базилипалле на юг. Положение и отдаленность его местожительства заставляли предполагать, что это будет большим крюком, и, после долгого обсуждения, был избран более короткий путь к округу на запад от Багинзе. Но надо было истребовать нужных носильщиков от Базилипаллы, драгомана Абдуллахи, в округ которого входила Гумба. Вся эта восточная область с рядом разбитых родов, подчиненных безвластным вождям азанде, была завоевана уже Абд-эс-Саматом, и Абдуллахи впоследствии поселил в разных местах испытанных драгоманов, которые блюли его интересы, в особенности в отношении слоновой кости, и поддерживали сообщение с областью Уанде. Недавнее бегство мабугуру из страны Мбио на восток и их расселение в области между Багинзе и Акабой Абдуллахи тоже немедленно использовал и расположил среди них своих драгоманов. И вот, в силу этого, условия для моего путешествия сложились лучше, чем я мог когда-либо надеяться. Ближайшей целью был Багуру, драгоман, живущий за Багинзе. Пока же я оставался до 30 декабря в Гумбо, где находился Бази-липалла со своими носильщиками.

Первыми точными сведениями об этой области мы обязаны д-ру Швейнфурту. Он в свое время проделал путешествие и к Багинзе, и его маршрут я пересек по пути к Гумбе. И Швейн-фурт жалуется, что его повели ошибочно, так что ему пришлось с трудом искать выхода из лабиринта джунглей и лесной травы.

Вечер этого дня принес мне минуты волнения, так как нас беспокоил рык льва. Это, правда, не было редкостью, потому что мне достаточно часто без особых волнений приходилось слышать в лагере рычащего вдалеке льва. Но на этот раз дело обстояло иначе. Лев яростно преследовал какое-то крупное животное. Это слышалось достаточно ясно, потому что направление и расстояние, с которого доносился до нас рев, менялось каждое мгновение. Время от времени он звучал ужасающе, все ближе и ближе, и вскоре столь близко, что мы ясно слышали шум сухой травы, рассекаемой участниками этой страшной охоты. Шум быстро приближался в эту черную ночь вплотную к нашим хижинам, а затем мгновенно удалялся, и следующее рычание, еще более злобное и сильное, доходило до нас уже с далекого расстояния. Ко всему этому примешивался громкий крик в соседних хижинах; вскоре рев льва постепенно затих вдали. Это произвело на меня впечатление, как будто лев отказался от преследования, и действительно это подтвердилось на следующее утро. Люди из негритянских хижин рассказали, что преследуемый буйвол внезапно промчался неподалеку от их костра у хижин, тогда как лев, отпугнутый криком, гневно рыча, отправился по другому направлению.

Переход к Гумбе тоже был обходом, потому что 31 декабря пришлось двинуться на север и лишь потом идти на юго-восток к местности южнее Багинзе. От Куры маршрут изменился и пошел на северо-восток до Иббы. Слабохолмистая страна представляла собой степь с редким кустарником. Воды болотистых лугов собирались рекой Буфуру, текущей к Иббе. Мы перешли ее 1 января 1884 года по дороге к драгоману Узинги. Река была там неглубока и имела в ширину десять шагов. Люди везде приветливо встречали нас и хорошо кормили, хотя мабугуру лишь недавно бежали сюда. Они совсем недавно посеяли и собрали урожай, правда, из хороших семян, превосходной белой дурры из Макарака.

В округе Белледи, который уже входил в управление Эмин-бея, — это была самая восточная точка моего путешествия 1877 года, — в то время находилась станция Омбамба. Там, следовательно, была моя ближайшая цель, там сходилось мое нынешнее путешествие с предыдущим.

Полученные у драгомана Узинги новые носильщики имели приказ вести меня туда, и мы двинулись без промедления. Но все получилось по-другому, и опять пришлось делать обход к северу. Направление на северо-восток пришлось вскоре оставить и двинуться сначала западнее, а потом восточнее Иббы на север. Река, шириной в пятнадцать шагов и глубиной в это время в один фут, содержала много красного песка. Хотя взятое на север направление заставляло призадумываться, но носильщики утверждали, что другая дорога им неизвестна, и я могу по этой дороге попасть на станцию еще в тот же день. Мы двигались по однообразной, ненаселенной вширь и вдаль степи, по которой текли к Иббе маленькие, часто заросшие папирусом болотистые речки. Цаца, река почти такая же большая, как Ибба, впадает в нее с востока. Мы перешли речку Цацу и попали в область, густо заселенную племенем мабугуру. Дорога снова пошла некоторое время вдоль восточного берега Иббы. Река образует там широкий бассейн, и богатая растительность, высокие деревья, кустарники и лианы придавали изгибу реки неизъяснимую красоту. Среди горных кряжей на востоке я опознал, как мне показалось, знакомую мне уже раньше столообразную гору Зилеи, и это утвердило меня в мнении, что мы находимся не на дороге к округу Белледи. Действительно, я оказался прав, когда в конце дня мы снова попали к одному из драгоманов Абдуллахи. К востоку от него, притом неподалеку, действительно имелась станция, но это была зериба Абдуллахи в пограничной области Бахр-эль-Газаль и Гат-эль-Эстива. Она существовала еще недолго, служила опорным пунктом и для контроля недавно поселенных драгоманов, будучи связанной с поселениями Абдуллахи на севере. Она действительно поддерживала связь и со станциями в области Эмин-бея, но только от случая к случаю, так как провинции были совершенно разделены хозяйственно и административно.

Короткий переход привел меня 2 января в маленькую пограничную станцию. За ночным лагерем была вскоре перейдена Иссу или Эдшу. Она больше Иббы и должна поэтому считаться верхним течением Тондж. Теперь река имела двадцать пять шагов в ширину и полтора фута глубины; ложе ее скалисто, а течение стремительное. Пройденная до сих пор ровная степь все больше и больше уступала место возвышенностям, территория между маленькими притоками Иссу заметно повышалась и становилась холмистой. Эта область была довольно густо населена, и вдоль болотистых низин везде находились многочисленные жилища и обработанные земли. В чисто содержавшейся маленькой зерибе арабов нас дружески встретили. И в хорошем настроении, снова приблизившись к цели, я пил подслащенную медом воду. Станция Омбамба, правда, осталась сбоку, на юго-восток от дальнейшего маршрута, так как, уже забравшись так далеко на север, приходилось идти дальше к поселению вождя Меди, округ которого я уже затронул раньше. Там я действительно соединил сеть моих путешествий 1880–1884 годов с путешествиями 1877–1878 годов. Также недавно построенная станция у Меди лежала на востоке.

Дорога туда вскоре вывела нас из округов мабугуру, постепенно исчез из виду и Магилле, широко разветвленный горный хребет южнее зерибы Абдуллахи. Затем пошла пограничная глушь. Степная трава была выжжена совсем недавно, и вся почва вдаль и вширь была покрыта пеплом. На равнине торчали лишь скудные, почерневшие, потерявшие листья поросли, и лишь с трудом удавалось увидеть дорогу. Зола под ногами многочисленных носильщиков поднималась, превращалась в облако пыли, окутывавшее всю колонну и затруднявшее дыхание. Странствие было не из приятных. И как бы для того, чтобы мне еще раз напомнить о худших участках, которые мне пришлось пройти в долгие годы путешествий по негостеприимным пустыням, за полосой обгоревшей степной травы последовала зона высоких, полузасохших джунглей с расколотыми, согнутыми и сломанными стволами, заторив-шими дорогу и безжалостно царапавшими руки и лицо.