Чтение онлайн

В течение нескольких месяцев положение оставалось неопределенным из-за отсутствия известий.

Наконец, 26 марта сенсационные сообщения Лептона вырвали нас из долго длившейся неизвестности относительно событий на севере. В длинном письме он описывал свой увенчавшийся успехом поход на север и как он полностью побил и покорил динка. Он хитростью заманил в ловушку тех из вождей мятежников, которые были ему особенно нужны для того, чтобы использовать их показания. В конце апреля снова пришли письма Лептона. Они были полны надежды. Так мы вступили в май месяц. В это время вдруг возникла опасность в самом Ладо. Один из могущественных вождей, Лорон, который жил на расстоянии нескольких часов пути к югу от Ладо и был известен еще со времен экспедиции Бэкера, уже долгое время возбуждал недовольство против правительства. Сейчас стало известно, что он организовал тайный заговор с целью захватить Ладо, напав одновременно с трех сторон. Узнав об этом, Эмин-бей отдал нужный приказ своему подчиненному. Али-эфенди — приказ, выраженный в двух словах: «Ты знаешь свою работу»! Этой формулы было достаточно, и в один прекрасный день Лорон был убит. Али-эфенди позже рассказал мне об этом, ухмыляясь: Лорон «утонул», и на его место был посажен его сын. При этом управление провинцией захватило большое количество скота. Эту историю описывает также Казати в своей книге «Десять лет в Экватории», том I, стр. 270.

Мы с Эмин-беем обсуждали меры предосторожности против нападения с юга. Успешные результаты войны против динка и против арабских племен на севере успокоили нас, и мы даже мало думали об опасности, которая могла бы прийти с севера.

[21]

Первый день 1886 года был последним днем моего пребывания в Ваделаи. Мне предстояло тяжелое путешествие, так как при всех обстоятельствах и как можно скорее я должен был в Буниоро связаться с миссионерами в Буганде, в случае возможности, поехать туда и, наконец, в зависимости от полученных сведений двинуться к далекому восточному побережью Африки.

Раньше всего нужно было благополучно переправиться через озеро Альберт-Нианца. Уверенности в этом не было, так как оба парохода прошли только мелкий ремонт, и всякая авария могла стать роковой для нас. Больше всего нас озабочивало, сможет ли «Хедив» при нынешнем уровне воды пройти через мелкие места реки; по этой причине моя поездка по реке к Ауфина в прошлом году была прервана. Озерообразное расширение Бахр-эль-Джебеля было пройдено быстро, крутые западные берега реки остались позади нас, теперь следовали самые мелкие места. Мы облегченно вздохнули, когда оказалось, что дно достаточно глубоко. Дальше глубина реки была нормальной. Отослав обратно в Ваделаи взятый из предосторожности большой железный бот, который мы тащили на буксире, мы двинулись дальше на всех парах. Река была равномерно глубока и позволяла беспрепятственно продвигаться, ширина же ее менялась и к озеру значительно увеличилась. Восточный берег постепенно поднимается в глубь местности в виде невысоких холмов с редко встречающимися деревьями, но с богатой степной растительностью. До Сомерсет-Нила здесь живут шули, группы хижин которых тянутся вдоль реки наг.

Характер местности западнее Бахр-эль-Джебеля и южнее Хат-эт-Тор в северной ее части отличается от восточной. Далеко на север простираются там отроги гор Бэкера (восточного хребта на западном берегу Альберт-Нианца), внезапно меняющие направление текущего с востока на запад Сомерсет-Нила, продолжением которого — с юга на север — и является Бахр-эль-Джебель. Отроги гор Бэкера севернее Альберт-Нианца постепенно отходят от берега Бахр-эль-Джебеля, и равнина между горами и рекой на север также постепенно расширяется. Таким образом, узкая плоская полоса на западном берегу Бахр-эль-Джебеля вскоре переходит в холмистую и гористую местность. Перед нами открылись красивые виды; между группами деревьев видна открытая равнина с обработанными полями племени лур, родственного шули. Трава была всюду зажжена, и днем в небо поднимались клубы дыма, окруженные бесчисленными хищными птицами, охотящимися за встревоженной саранчой.

Боки, родом из Вагунга, повелевал людьми лур. Его селение было на пути путешественников, выехавших из Ваделаи сухопутным путем. Местные негры уже давно водным путем сносились с подданными повелителя Буниоро, выменивая у них ткани из коры и соль. Позднее, всего несколько месяцев тому назад, повелитель Буниоро через них опять открыл дорогу к Ваделаи и отправил посланца к Эмин-бею.

Округ вождя Боки в полном смысле слова — прелестный уголок земли, и в ширину его можно пересечь в течение получаса. На юге он совершенно закрыт крутым спуском гор, очень близко подходящих к истоку Бахр-эль-Джебеля. В холмистой, паркообразной местности, между большими, тенистыми лиственными деревьями расположены хижины и поля племени лур, часть урожая которых лишь недавно была уничтожена саранчой.

Ваниоро называют Альберт-Нианца Мвутан-Нзиге, т. е. «Озеро саранчи». Самуэль У. Бэкер — первый европеец, увидевший его на своем пути через Буниоро (1864 год) у его юго-восточного берега у Баковиа, назвал его Альберт-Ниан-ца. В 1875 году Р. Джесси объехал озеро в железном боте, отправившись из Ваделаи. В 1877 году его объехал на маленьком пароходе «Нианца» временный заместитель Гордон-па-ши в Ладо, Мэзон-бей, давший затем хорошее описание озера. В том же году уже Эмин-бей на новом пароходе «Хедив» объехал озеро до станции Махаги и на западном берегу до Кибиро, куда мы теперь направлялись. С 1879 года пароходы Эмин-бея, к сожалению, больше не посещали озера Альберт-Нианца, и лишь несколько месяцев тому назад впервые выехал до Кибиро пароход «Нианца» с посланными Каб-рега. Лишь «рейс» (лоцман) и рулевой «Хедива» знали озеро с прежних лет; капитан же и остальная команда никогда еще так далеко не заходили. Кроме того, Эмин-бей недавно основал несколько станций на западном берегу, после чего связь осуществляли оба парохода, плававшие до южного конца озера до и во время пребывания экспедиции Стенли из Альберт-Нианца (1888 и 1889 годы).

После отхода от Боки «Хедив» в течение часа держался вблизи западного берега. Горные массивы падают там так круто к воде, что почти нигде нет и самого узкого побережья. Через час курс плавания был изменен. Западный берег отодвинулся вдаль, плоское восточное побережье обозначилось яснее, и пароход взял курс на Кибиро — на юг, с маленьким отклонением на запад. Во время всей поездки видны были крутые высокие горные массивы западного побережья, из-за легкого голубого тумана казавшиеся дальше, чем были в действительности (ширина озера едва достигает 30 км).

Средняя высота этого горного массива не превышает 5 тысяч футов, и Самуэль Бэ-кер преувеличил его высоту, определяя ее в 10 тысяч футов. Зато на большом пространстве на восточном берегу Альберт-Нианца, южнее Сомерсет-Нила, нет гор. Дальше же по берегу, через Кибиро, на юго-запад тянется непрерывная горная цепь, расширяющаяся у Буниоро и Буган-ды до большого плато. Она, однако, не так высока, как горный хребет западного берега, и около Кибиро достигает приблизительно 150 метров высоты. Между этой горной цепью и восточным берегом тянется береговая полоса, суживающаяся с 10 километров на севере едва до 1 километра на юге, у Кибиро. В средней трети пути между устьем Сомерсет-Нила и Кибиро находится несколько плоских частью песчаных островов, которые, из-за многих отмелей, приходится объезжать большой дугой. На одном из островов расположилось большое рыбацкое поселение с многочисленными хижинами. Без остановок и при хорошей погоде доплыли мы до Кибиро еще до захода солнца, т. е. 50 км от Боки за пять часов. Опасаясь противного ветра, «Хедив» стал на якорь далеко от мелких вод побережья.

Утром 4 января мы высадились на берег. В поисках пристанища осмотрели селение; во многих тесно стоящих и крайне загрязненных хижинах оказались больные оспой, из некоторых раздавались вопли по умершим, так что в конце концов мы предпочли остаться на берегу. Нас, едущих, было довольно много; кроме аптекаря из Ладо, Вита Гассана и его слуг, с нами ехал фельдфебель Абд-эр-Реджаль с солдатом и один араб с женой, детьми и слугами. Кабрега просил Эмин-бея прислать ему портного; этим портным и был едущий с нами араб.

Кибиро замечателен в нескольких отношениях. Добыча соли, производимая исключительно женщинами, собрала здесь сотни людей — очень большое количество для этих областей. Благодаря добыче соли селение сделалось главным пунктом на Альберт-Нианца. У подножия расположенного вблизи горного кряжа бьют горячие ключи, используемые для получения соли из сильно насыщенной ею почвы.

Место добычи соли находится к северу от поселения, в ущелье, образованном многолетним сносом верхних слоев земли и похожем на широкое высохшее русло реки с высокими крутыми берегами высотой от 4,5 до 10 м. Неравномерно широкие и глубокие, но параллельные шахтные разработки начинаются вблизи берега и тянутся, с легким террасообразным подъемом волнистой линией вдоль природного стока горячих ключей на протяжении одного километра к котловидному обрыву горной стены, где из земли бьет много горячих источников. Запах и вкус воды слегка сернистый. Немного дальше вода ключей постепенно остывает и используется туземцами как средство от накожных болезней. Горячие источники по стоку переходят в давно уже оборудованные каналы, часто не более фута шириной, пересекающие разделенную на квадраты почву искусственного ущелья. Квадраты тщательно выровнены и очищены от камней. Очень тонкий верхний слой почвы в них каждый раз для получения соли слегка взрыхляется и увлажняется водой из мимо текущих источников; на другой день соскребается выделившаяся, но смешанная с землей корка соли. В отвесных стенах ущелья повсюду выбиты для очистки соли маленькие, полукруглые, открытые в сторону ущелья шахты. В них один над другим стоят два горшка; верхний содержит соляную земляную корку, смешанную с водой, и эта вода, с помощью особого приспособления, постепенно стекает в нижний горшок. Из концентрированной соленой воды соль получают путем испарения воды.

Добытая соль тщательно упаковывается в метровые тюки из банановых листьев и рассылается в соседние страны, составляя высокоценный объект торговли Буниоро. Однако деспот Кабрега удерживает в своих руках большую часть соляной промышленности и иногда из каприза вообще запрещает вывоз соли в Буганду. Это уже несколько раз приводило к кровавым войнам, и вскоре после моего отъезда кибирская соль опять послужила одной из причин войны между Бугандой и Буниоро.