Чтение онлайн

Вся цепь Марианских островов необитаема, за исключением одного Гуагама; североамериканцы, производящие торговлю пушными товарами между северо-западными берегами Америки и Кантоном, избрали для отдыха на этом пути острова Агриан [Агриган] и Сайпан, а чтобы запасаться свежими продуктами, они перевезли туда с Сандвичевых островов несколько семейств, которым было поручено заниматься земледелием и скотоводством. Но как только испанцы узнали об этом, то немедленно послали туда солдат, которые взяли в плен бедных сандвичан и разорили их насаждения. Я видел этих сандвичан у губернатора; они казались coвершенно довольными своей участью и весьма обрадовались, получив от нас некоторые известия о своем отечестве. До губернатора дошли сведения, что американцы основали новую колонию на о. Агриане; теперь стоит вопрос, долго ли она будет существовать.

Расставаясь после обеда с губернатором, я должен был, по его настоятельной просьбе, обещать, что опять посещу его завтра. Шамиссо остался на берегу, а я с доктором Эшшольцем отправился на «Рюрик». В деревнях мы останавливались, и жители всегда были готовы угостить нас очень вкусным соком, выжимаемым из кокосового цветка. У здешнего народа не встречаешь той веселости и того легкомыслия, какими отличаются островитяне Южного моря; эти люди уже слишком долго угнетены, и во всех их поступках обнаруживается только одно раболепие.

Они находятся в полной зависимости от губернатора, и, хотя правительство не требует с них податей, благосостояние их весьма умеренное. Нынешний губернатор – добрый человек, который обращается с этими полудикими христианами, как с родными детьми; предшественник же его, напротив, был тиран, к которому они никогда не приближались иначе, как с трепетом. Табак находится здесь в общем уважении; мужчины, женщины и дети беспрестанно курят сигары; в то же время они держат во рту бетель, который красит губы и зубы отвратительной красной краской; во всех испанских владениях только правительство имеет право разводить табак, но на о. Гуагаме это разрешено всякому.

Проехав два часа верхом, мы прибыли в Массу, где нас ожидала шлюпка; здешние жители заметили, что не все наши матросы носят кресты на груди, и поэтому полагали, что они не добрые христиане. В 5 часов мы прибыли на корабль, стоявший теперь во внутренней гавани подле крепости С.-Круц. Лейтенант Шишмарев уже начал запасаться водой на удобном месте; здесь это надо делать так: отправлять шлюпку во время прилива, чтобы она без затруднения могла дойти до устья реки; тут бочки немедленно погружаются в воду, но наполняются, когда отлив унесет с собой из реки соленую воду; при возвращающемся приливе нужно грузить бочки в лодку и предпринять обратный путь при самом высоком стоянии воды.

26-го. Пока я был на берегу, корабль посетил комендант крепости Орота [143] , капитан Таитано, который пригласил лейтенанта Шишмарева к себе. Его жилище находилось позади косы Орота в деревне Агат; желая посетить его и обозреть окрестности, я отправился туда в сопровождении Вильсона. Весь экипаж просился сегодня выйти на берег, и я согласился, позволив людям нарвать в лесу столько апельсинов, сколько смогут унести. Мы привалили к южной части гавани; узкая тропинка повела нас через густой кустарник поперек косы; вскоре увидели мы море и вышли к большой открытой бухте, в которой находятся три небольших острова. Отсюда прошли мы по пальмовой аллее в близлежащую деревню Агат; в двух милях позади нее видна круглая гора – самое высокое место на всем острове. Капитан Таитано принял нас с крайней учтивостью; живописное местоположение жилища оставило у нас приятное впечатление; мы очень весело возвращались на корабль, где застали экипаж, очень довольный как прогулкой, так и собранными апельсинами.

27 ноября после полудня я оставил с Шишмаревым корабль, чтобы посетить губернатора; у деревни Массу мы застали лошадь и одного мула; когда мы прибыли, нас приняли так же ласково, как в первый раз. Было собрано множество жителей, которые должны были показать пляску; но так как здесь более нет национальных плясок, то была представлена сцена, как мексиканский король Монтецума [Моктесума] принимал Кортеса и забавлял его пляской своих подданных.

28-го рано утром мы возвратились на корабль, поскольку я намеревался на следующий день оставить Гуагам. Дон Луи де Торрес провожал нас со всеми офицерами, а губернатор, желая дать мне некоторые депеши в Манилу, обещал приехать позже и ночевать на корабле. Мы провели веселый вечер в обществе испанских офицеров, которые все остались у нас ночевать; губернатор замешкался и прибыл 29-го утром. Корабль был обильно снабжен свежими припасами, между которыми находился даже живой бык. Мы расстались с изъявлением чувствительной благодарности, а когда губернатор вступил в свою шлюпку, то был салютован пятью выстрелами и троекратным «ура!». В 8 часов были мы уже вне гавани.

Мы нашли широту гавани 13°26'41'' с., долготу 144°50'6'' в. Склонение компаса 5°34' О.

Множество морских птиц 1 декабря в широте 16°31' с., долготе 140°54' в. предвещало близость необитаемого острова. По Арросмитовой карте в этой широте находится песчаная мель, которая, как утверждают, была также замечена испанскими мореплавателями. 6-го. Широта 20°0'0'' с., долгота 127°48' в. Уже несколько дней как открылась значительная течь в корабле – вероятно, оторвался лист обшивки, а черви проточили дерево; это увеличило наше желание прибыть как можно скорее в Манилу [144] . 9-го в 10 часов утра был открыт с салинга в 27 милях к W о. Батон, один из островов Баши.

Я направил теперь свой курс так, чтобы между о. Сантанг и тремя Баллингтоновыми скалами вступить в Китайское море. Свежий ветер нам благоприятствовал, и уже в половине 4-го часа пополудни самая восточная и большая из Баллингтоновых скал лежала прямо на юг от нас в 7 милях. Хронометры показывали долготу ее 122°46'30'' в., широта найдена 19°58'5'' с. Затем я стал править южнее, чтобы обогнуть мыс Боядор; мало-помалу показывались высокие утесистые Бабуянские острова [145] ; следовательно, мы уже вышли из Великого океана, по которому плавали более двух лет. Грустное чувство охватило меня при расставании с Южным морем, где мы подвергались разным страданиям, но и наслаждались многими удовольствиями; теперь я считал свое путешествие как бы оконченным. При вступлении в Китайское море встречаешь чрезвычайную перемену в атмосфере. Вместо постоянно ясного неба здесь видны тучи, носимые ветром в разных направлениях, горизонт всегда пасмурен. Течение увлекло нас сегодня на 18 миль к SO 18°.

10-го числа в полдень мы находились в широте 19°12' с. и долготе 120°17' в. Течение увлекло нас со вчерашнего дня на 26 1/4 мили к NO 3°. Мы зарифили марсели из-за сильного ветра с берега от OtN, который быстро нес нас к мысу Болинао; иногда мы усматривали сквозь туман вершины гор на о. Люсоне [Лусоне]. 11-го ветер несколько поутих, и мы нашли течение 34 1/2 мили к NО 14°. 12-го вечером усмотрели мыс Болинао и обогнули его в продолжение ночи. Мы держались все время в виду берега, а 14-го числа в полдень обогнули мыс Капонес и старались лавированием достичь Манильской бухты. Вода в корабле заметно увеличивалась [146] .

15-го в полдень мы находились вблизи о. Коррежидор (Коррехидор) и видели на нем в полном действии телеграф, сообщавший в Манилу известие о нашем прибытии. С заходом солнца мы достигли южного входа в Манильскую бухту; здесь нас остановило большое двадцативесельное судно, называемое «панго». Один испанский офицер прибыл к нам на корабль, с большой учтивостью осведомился, к какой нации мы принадлежим и зачем хотим зайти в Манилу, чтобы донести об этом губернатору. У о. Коррежидор стоит несколько таких вахтенных судов. Офицер оставил нам лоцмана, который должен был вести корабль в Манилу; но он был весьма неискусен в своем ремесле, имевшаяся же у меня карта Манильской бухты была крайне ошибочна; поэтому я руководствовался сведениями, собранными мною из разных описаний путешественников. Мы пролавировали всю ночь, но при слабом ветре весьма мало подвигались вперед.