Путешествия вокруг света
Шрифт:
На рассвете 8 августа мы встретились с эскадрой адмирала Крона [167] , лежавшей в дрейфе под малыми парусами; мы салютовали ей девятью пушечными выстрелами, продолжая при попутном ветре плавание к западу. В полдень прошли в недальнем расстоянии о. Кристиансё, на крепости которого развевался датский флаг; я приказал салютовать семью выстрелами, нам ответили тем же.
10-го числа при восходе солнца мы увидели копенгагенские башни, а в 10 часов утра бросили якорь на рейде самого города Копенгагена, где мне нужно было принять присланный из Мюнхена для нашей экспедиции теодолит Рейхенбаха. Этот инструмент, сделанный с удивительной точностью, в продолжение нашего пути доставлял нам немалую пользу.
167
Русская эскадра, базировавшаяся на Кронштадте.
12 августа, окончив здесь дела, мы отправились в путь и в тот же день, пройдя Зунд, вошли в Каттегат; 13-го ночью, миновав мыс Скаген, выдержали сильную грозу. После нее несколько дней кряду довольно сильные противные ветры делали наше плавание настолько медленным, что нам не ранее 19-го числа удалось выбраться из Немецкого [Северного] моря и вступить в Английский канал [Ла-Манш]. И здесь ветер не благоприятствовал нам; в продолжение всего плавания по каналу до самого Портсмута мы должны были лавировать, имея почти беспрерывно густой туман. Наконец, утром 25-го числа мы достигли Портсмутского рейда.
Намереваясь обойти мыс Горн в лучшее для этого время года, я спешил окончить все, что надлежало исполнить в Англии, и потому на другой же день после нашего прибытия отправился в Лондон взять заказанные для экспедиции астрономические инструменты, а также купить некоторые морские карты и книги.
2 сентября я возвратился на шлюп, после чего при первом попутном ветре мы были готовы отправиться далее. В бытность нашу на Портсмутском рейде заходил туда фрегат «Проворный» под командой капитана Титова, посланный к о. Исландия. Титов, исполнив данные ему поручения, зашел в Англию. Узнав, что он отсюда отправится прямо в Россию, мы воспользовались этим приятным свиданием и в последний раз с берегов Европы известили о себе соотечественников и сослуживцев.
Глава II. Плавание от берегов Англии до Рио-Жанейро
8 сентября 1823 г. – 28 ноября 1823 г.
Выход из Портсмута. – Шторм в Канале. – Возвращение в Портсмут. – Вторичный выход ив Портсмута. – Потеря матроса. – Враждебная встреча на Канарских островах. – Переход экватора. – Прибытие в Рио-Жанейро. – Приготовления к дальнейшему плаванию.
Наконец, после долгого ожидания, 8 сентября в 4 часа пополудни при чистом небе подул ровный ветерок с севера, и мы немедленно оставили рейд; но плавание наше не имело желаемого успеха, ибо на другой же день утром, когда мы находились около мыса Портленд, небо покрылось тучами, ветер переменился, зайдя к SW, усиливался все более и более и превратился в жестокий шторм. При таких обстоятельствах держаться в ночное время в Английском канале было бы безрассудно, так как шлюп легко мог подвергнуться опасности; нужно было искать убежище. К счастью, мы имели отличного лоцмана, который, будучи уверен в своем искусстве и опытности, невзирая на густоту тумана и приближение ночи, решился вести нас обратно на Портсмутский рейд; чтобы достичь последнего прежде наступления сумерек, надлежало идти так называемым Нидельским проходом, который очень узок, окружен мелями и потому довольно опасен.
Вдруг недалеко от самого носа шлюпа открылась в тумане утесистая скала, у подошвы которой разбивался сильный бурун; близость ее, порывы ветра и быстрый ход судна угрожали нам несчастьем; но искусный лоцман, определив по ней, что мы находимся вблизи устья пролива и не теряя присутствия духа, схватился за руль и, поворотив шлюп, принудил его, так сказать, протереться мимо высокого, отвесно поднявшегося из воды утеса, который, казалось, висел над нашими головами. Обойдя безопасно эту скалу, образующую южную часть Нидельского прохода, мы находились на тихой воде. Шедшее за нами двухмачтовое судно, на котором, вероятно, не было искусного лоцмана, бросило на мель, и бурун залил его.
В 5 часов вечера мы положили якорь на Модер-банке. К ночи ветер задул с чрезвычайной силой, и мы были весьма рады, что находились в безопасности. Шторм, свирепствовавший два дня, к утру 11-го числа стих; подул умеренный ветерок от NW, позволивший нам опять вступить под паруса, но лишь только мы расстались с рейдом, как нас встретил противный западный ветер и принудил лавировать. Наконец, после многократных перемен ветра 16-го числа нам удалось выйти из Канала и удалиться на безопасное расстояние от берега.
Достигнув широты 47° с., мы выдержали сильный шторм от SW, в продолжение которого лежали под одними штормовыми стакселями; при этом вторично уверились в хороших морских качествах нашего шлюпа. Когда мы миновали широту мыса Финистер (мимо которого прошли в 90 милях), настала ясная погода, и воздух сделался приметно теплее; казалось, мы оставили за собою все неудобства плавания, обыкновенные в больших широтах в позднее время года. Отсюда я направил курс прямо к Канарским островам, имея намерение запастись там виноградным вином. С 25-го числа в широте 36° с. два дня мы имели совершенный штиль; вслед за тем подул свежий NО-ветер, который, вроде пассата, проводил нас до самого о. Тенериф.
В полдень 27 сентября по положению о. Сальважес, находившегося тогда на W от нас в 7 милях, мы удостоверились в точности долготы, показываемой нашими хронометрами. За два часа перед этим мы лишились одного матроса (Герасима Емельянова), который по своей неосторожности, при внезапном сильном шквале и пасмурной погоде, когда шлюп имел 10 узлов хода, упал за борт; о спасении его нельзя было и думать. Этот случай навеял уныние на весь экипаж; потеря на глазах таким образом товарища в самом начале путешествия казалась предзнаменованием будущих несчастий.
От о. Сальважес мы направили курс к северной оконечности о. Тенериф и при заходе солнца увидели в отдаленной синеве находящийся на нем Пик. В продолжение ночи, подойдя к N мысу Тенерифа, держались до рассвета под зарифленными парусами. Ночь была чрезвычайно беспокойная, черные тучи совершенно закрывали небо, а беспрерывные шквалы с проливным дождем сильно тревожили нас.
С наступлением дня мы увидели северный мыс о. Тенериф прямо на W в 20 милях, хотя по счислению он должен был находиться на S от нас на таком же расстоянии. Разность произошла от всегда бывающего здесь сильного течения к SO, которое может в ночное время подвергнуть опасности судно, не имеющее о нем сведения. Поставив все паруса, я приказал держать на северо-восточную оконечность острова; приблизясь к ней на две мили, мы начали править вдоль южного берега к городу Санта-Крус, обыкновенному пристанищу судов. Проходя северо-восточный мыс, заметили на его вершине телеграф, который безостановочно действовал.
В 10 часов утра мы были уже против Санта-Крус и, требуя лоцмана, при пушечном выстреле подняли гюйс на фор-брамстеньге. Не имея самых точных сведений об этом рейде, можно, становясь на якорь, подвергаться опасности, потому что здесь при очень большой глубине плохой грунт, а на некоторых местах лежат затонувшие якоря. Так как на наше требование не обращали никакого внимания, то я, зная, хотя и не в совершенстве (по прежним моим путешествиям), здешние места, решил идти на рейд без лоцмана.
При приближении к городу открылась во всем своем блеске покрытая снегом вершина Пика. Величественный вид его увеличивал желание всех наших ученых и офицеров пристать к этому любопытному острову, который они никогда еще не посещали; всякий надеялся скоро быть в городе и, от нетерпения надев на себя лучшее платье, наперед рассчитывал, как полезнее провести время на берегу. Вдруг все воздушные замки были разрушены пушечным ядром, пролетевшим мимо шлюпа с одной из крепостей.
После такого неприязненного и неожиданного приема мы легли в дрейф, предполагая, что из города прибудет кто-либо с объяснением, но вместо ожидаемого посланца ясно увидели, что на всех крепостях заряжали пушки, и канониры с фитилями в руках были готовы принять нас ядрами; мы, тотчас снявшись с дрейфа, отправились в путь. Таким образом, не запасясь нужным на Канарских островах, я решил идти к берегам Америки, в порт Рио-[де]-Жанейро, чтобы там снабдиться свежей провизией и дать отдых экипажу. Какая бы ни была причина того, что нас встретили столь неприязненным образом, во всяком случае поступок тенерифского губернатора безрассуден и не извинителен. Предположим, что нас сочли за неприятеля; но мог ли шлюп повредить городу, защищенному отличными крепостями, против которых многочисленный английский флот под начальством самого Нельсона, потерявшего здесь руку, ничего не мог сделать?