Чтение онлайн

Из стены мгновенно выскочили воздушные подушки, и приняли на себя всех четверых. Несколько секунд они задыхались, прижатые к подушкам собственным весом, и не могли двинуться. Зафод в безумном отчаянии размахивал руками и лягался, и в конце концов задел маленький рычаг на пульте навигационной системы.

Рычаг сдвинулся. Корабль резко прогнулся и взвился кверху. Экипаж швырнуло через кабину. Фордовский экземпляр Путеводителя врезался в другую часть пульта. Для него это кончилось тем, что он принялся объяснять всем, кто желал его слушать, как лучше всего разводить антаресские паракитовые полипы (антаресский паракитовый полип на маленькой палочке — это неудобоваримый, но очень редкий деликатес для коктейлей, и очень богатые идиоты часто платят за него очень большие деньги, чтобы удивить других очень богатых идиотов). Для корабля — тем, что он вдруг стал падать, словно камень.

Разумеется, именно в этот момент на верхней руке одного из членов экипажа и появилась большая ссадина. На это стоит обратить особое внимание, поскольку, как уже говорилось ранее, в остальном никаких повреждений ни кораблю, ни экипажу нанесено не будет, и смертельно ядерные ракеты вообще не попадут в Золотое Сердце. Безопасность экипажа полностью гарантируется.

— Ребята, до удара двадцать секунд, — сказал компьютер.

— Тогда включай опять эти проклятые моторы! — заревел Зафод.

— Ну конечно, — сказал компьютер, мягко заурчал, двигатели включились, корабль плавно вышел из пике, и отправился прямо навстречу ракетам.

Компьютер запел.

— Когда шагнул навстречу урагану… — гнусавил он. Зафод взвизгнул:

— Заткнись! — но его не было слышно в грохоте, который, все они, естественно, считали близящимся уничтожением.

— Иди вперед, не опуская глаз!.. — завывал Эдди.

Корабль, выходя из пике, перевернулся кверху дном, и теперь, поскольку все четверо лежали на потолке, было абсолютно невозможно добраться до пультов управления.

— За пеленой холодного тумана… — тянул Эдди.

Две ракеты росли и росли на экранах, догоняя корабль.

Но по необычайно счастливой случайности им еще не удалось полностью приноровиться к беспорядочно мотающемуся из стороны в сторону кораблю, и они прошли под ним.

— Восхода встретишь ты волшебный час…Уточненное время до удара 15 секунд, друзья… Сквозь ветер и тьму…Две ракеты, встав на дыбы, развернулись обратно и продолжали погоню.

— Ну вот и все, — сказал Артур, разглядывая их. Теперь мы определенно умрем, правда?

— Будь так добр, перестань, — крикнул Форд.

— Но это так, верно?

— Да.

— Иди к нему… — пел Эдди.

В голову Артуру ударила мысль. Он с трудом поднялся на ноги.

— Почему никто не попробует включить эту штуку, как его — Невероятностный Полет? — спросил он. — Может, мы дотянемся.

— Совсем спятил? — спросил Зафод. — Без точной программы все, что угодно может случиться!

— Какая теперь разница?

— Пусть в клочья мечту твою рвет… — не умолкал Эдди.

Артур вскарабкался на один из восхитительно изогнутых фрагментов литой решетки, где стена, плавно переходила в потолок.

— С надеждой в груди, вперед иди…

— Знает кто-нибудь, почему Артуру нельзя включить Невероятностный Полет? — крикнула Триллиан.

— Иди всегда вперед…До удара пять секунд, вы были хорошие ребята… Господь да благословит вас… Иди-и… всегда-а… впере-о-о-о-д!

— Я говорю, — завопила Триллиан, — знает кто-нибудь…

Вот что случилось в следующее мгновение: умопомрачительный взрыв, смесь грохота и света.

А вот что случилось в следующее мгновение: корабль спокойно продолжал свой путь, но внутри корабля произошли захватывающие дух перемены. Рубка стала вроде бы больше, и сменила окраску на мягкие пастельные тона — зеленоватый и голубой. В центре ее теперь возвышалась увитая плющом в желтых цветочках винтовая лестница, которая, в общем-то, никуда не вела, а рядом с ней — каменный пьедестал солнечных часов. Теперь главные блоки компьютера размещались в нем. Искусно скрытые светильники и зеркала создавали иллюзию оранжереи, из которой был виден тщательнейшим образом ухоженный сад. У стен оранжереи были расставлены мраморные столики на гнутых кованых ножках неотразимой красоты. При взгляде на полированную поверхность мрамора в нем появлялись неясные очертания пультов управления, а если прикоснуться к ним, они тут же вырастали из столов. Если смотреть под правильным углом, в зеркалах отражались необходимые данные, хотя откуда они отражаются, было абсолютно непонятно. В общем, вокруг было неимоверно красиво.

Развалившись в шезлонге, Зафод Библброкс осведомился:

— Что, черт побери, случилось?

— Ну, я только сказал, — отозвался Артур, удобно устроившись возле маленького бассейна с золотыми рыбками, — что вон там есть кнопка включения Невероятностного Полета… — Он махнул рукой в ту сторону, где она была. Теперь там стояла ваза с живыми цветами.

— Но где мы? — спросил Форд. Он сидел на винтовой лестнице, держа стакан с прекрасно охлажденным Всегалактическим «Мозгобойным» Коктейлем.

— Я думаю, точно там же, где и были, — сказала Триллиан; зеркала вокруг внезапно показали все тот же пустынный ландшафт, все так же уплывающий из-под ног.

Зафод вскочил.

— Тогда что стряслось с ракетами?

То, что появилось в зеркалах, просто ошеломляло.

— Следует предположить, — с сомнением в голосе произнес Форд, — что они превратились в горшок с петунией и весьма удивленного кашалота. По крайней мере, насколько я могу судить о кашалотах…

— При показателе невероятности, — вмешался Эдди, который нисколько не изменился, — равном одному к двум в степени восемь миллионов семьсот шестьдесят семь тысяч сто двадцать восемь.

Зафод уставился на Артура.

— Это ты додумался, землянин? — требовательно произнес он.

— Ну, я только…

— Здорово придумал, надо сказать. Включить на секунду невероятностный полет без защитных экранов. Слушай, приятель, да ты просто спас нам жизнь!

— О, — сказал Артур, — да ладно, не стоит благодарности.

— Да? Ну не стоит, так не стоит. — Зафод повернулся к солнечным часам. — Компьютер, сажай корабль.

— Но…

— Я сказал — не стоит, так не стоит. Забудем.

Забытым осталось и то, что вопреки любым законам вероятности на высоте 300 миль над поверхностью планеты вдруг появился кашалот.

И поскольку кашалоту, естественно, трудно остаться на высоте в этой ситуации, бедное невинное создание имело очень мало времени на то, чтобы успеть осознать себя китом, прежде чем ему пришлось больше не осознавать себя китом.