Чтение онлайн

Перед вами полная запись потока его мыслей с самого начала жизни до самого конца.

Ах..! Что происходит? — подумал он.

Э-э, простите, кто я?

А?

Почему я здесь? Какова моя цель в жизни?

Что я понимаю под вопросом «кто я»?

Успокойся, соберись с мыслями …о! интересное ощущение, правда, что это такое? Что-то вроде… пустоты, и какого-то покалывания в моем… моем… похоже, надо начинать давать вещам имена, если я хочу хоть как-то пробиться в том, что я ради того, что я нарекаю простотой, назову миром, поэтому назовем это моим животом.

Хорошо. Это покалывание, оно все усиливается. И еще, что это за свистящий ревущий звук вокруг того, что я вдруг решил назвать моей головой? Может, я могу назвать это… ветер? Хорошее имя? Сойдет… Может, я смогу потом подобрать что-нибудь получше, когда выясню, зачем он нужен. Это, наверно, что-то очень важное, потому что его чертовски много! Эй! А это что? Это… назовем его хвостом — да, хвост! Ух ты! Я умею им здорово махать, а? Ух ты! Ух ты! Вот здорово! Толку вроде бы немного, но я потом выясню, зачем он нужен. Теперь — сложилась ли у меня стройная картина, или еще нет?

Нет.

Ну и ладно. Эге-гей! — жизнь чудесна, я столько всего встречу, столько всего узнаю, у меня голова кружится от предвкушения…

Или от ветра?

Он все сильнее, а?

А еще ух ты! Эй! Что это — так быстро летит навстречу? Очень, очень быстро. Надо этому дать имя. От него, кстати, и идет ветер. Такое большое, и круглое, и плоское… Надо дать ему подходящее имя.

Интересно, мы с ним подружимся?

И дальше, после внезапного мокрого шлепка — тишина.

Любопытно отметить — единственная мысль, появившаяся у петунии, была: Опять?! О нет, только не это! Многие считают, что если бы мы точно знали, почему горшок с петунией так подумал, мы знали бы много больше о природе Вселенной, чем знаем сейчас.

— Мы берем этого робота с собой? — спросил Форд, неприязненно оглядывая Марвина, стоявшего, нелепо сгорбившись, в углу под пальмой.

Зафод отвел взгляд от зеркал-экранов, которые показывали панораму пустынной равнины, на которой приземлилось Золотое Сердце.

— А, Андроид-Параноид, — сказал он. — Да, мы его возьмем.

— Тогда ответь, пожалуйста, что в принципе можно делать с роботом, страдающим маниакально-депрессивным психозом?

— Вы думаете, у вас есть проблемы? — сказал Марвин так, словно стоял перед только что заколоченным гробом. — Что в принципе делали бы вы, если бы вы были роботом с маниакально-депрессивным психозом? Нет, не трудитесь отвечать, я в пятьдесят тысяч раз умнее, и то не знаю ответа. У меня болит голова, даже когда я просто пытаюсь думать на вашем уровне.

Открылась дверь каюты Триллиан, и она ворвалась в каюту.

— У меня мыши сбежали! — сообщила она.

Выражение сожаления или огорчения не появилось ни на одном из лиц Зафода.

— Мыши сбежали? Ну и черт с ними! — сказал он.

Триллиан расстроенно взглянула на него и снова исчезла.

Возможно, ее слова привлекли бы больше внимания, если бы был шире известен тот факт, что люди были только третьей разумной формой жизни на планете Земля, а не второй (как обычно полагали самые объективные наблюдатели).

— Добрый вечер, мальчики.

Голос был вроде бы знакомым. Но что-то в нем было другим. В нем появилось материнское сюсюканье. Все стояли перед выходным люком, и ждали, когда он откроется.

Четверо посмотрели друг на друга в замешательстве.

— Это компьютер, — объяснил Зафод. — Я обнаружил, что у него на крайний случай есть запасная личностная характеристика. Я думал, может, она будет лучше работать.

— Слушайте меня внимательно. Это ваш первый день на новой, чужой планете, — продолжал Эдди новым голосом. — Поэтому я проверю, хорошо ли вы одеты, надели ли вы шарфы и перчатки. Не играйте со всякими бякими жукоглазыми чудищами.

Зафод нетерпеливо постучал в люк.

— Извиняюсь, — сказал он. — Кажется, нам лучше выйти через другой люк.

— Верно! — быстро отозвался компьютер. — Кто это сказал?

— Будь так добр, компьютер, открой выходной люк, пожалуйста! — сказал Зафод, стараясь не рассердиться.

— Не открою, пока тот, кто это сказал, не назовется, — настаивал компьютер. Сигнал подготовки шлюза погас.

— О боже, — пробормотал Форд, прислонился к крышке люка и начал считать до десяти. Он безумно боялся, что однажды разумные формы жизни забудут, как это делается. Только устным счетом человек может доказать компьютеру свою независимость.

— Ну, — сурово сказал Эдди.

— Компьютер… — начал Зафод.

— Я жду, — оборвал его Эдди. — Я могу ждать весь день, если понадобится.

— Компьютер, — снова начал Зафод. Он пытался найти какой-нибудь довод, чтобы убедить компьютер, но, поняв, что в этом деле против Эдди ему не потянуть, решил не прилагать к этому особых усилий. — Если ты сию же минуту не откроешь шлюз, я иду к твоим главным блокам, и меняю программу большим пожарным топором. Очень большим. Понятно?

Эдди сраженно замолчал, обдумывая это.

Форд спокойно продолжал считать. Это одна из самых жестоких вещей, которые можно сделать с компьютером: примерно то же, что подойти к человеку, и повторять: Кровь… кровь… кровь… кровь…

Наконец Эдди спокойно произнес: — Я вижу, что нам придется поработать над нашими взаимоотношениями, — и люк открылся.

Их пронизал ледяной ветер. Они закутались потеплее, и по лесенке сошли на пыльную поверхность Магратеи.

— Еще поплачете, я уж знаю! — крикнул Эдди им вслед, и закрыл люк.

Через несколько минут он снова открыл и закрыл люк, подчиняясь команде, абсолютно неожиданной для него.

Пятеро медленно шли по пустынной равнине, частью скучно серой, частью скучно-коричневой. Остальные части были еще скучнее. Она была похожа на высохшее болото, лишенное теперь всякой растительности, и покрытое слоем пыли толщиной в дюйм. Было очень холодно.

Зафода это вводило в уныние, и это все прекрасно видели. Он потихоньку отошел в сторону и скоро скрылся за небольшой возвышенностью.