Чтение онлайн

Он был достаточно высоким, чтобы, когда он вошел в него, самые кончики его рогов звякнули о выступающие металлические прутья. Ширина его камеры давала ему ровно столько места, чтобы бездумно расхаживать, если бы он захотел, будь он свободен.

Здесь было просторно. И все же с каждой минутой, проведенной здесь, в одиночестве, в ловушке со скованными за спиной руками, у него все больше развивалась клаустрофобия. Прохладный воздух становился густым, удушая его в вызванной тревогой хватке. Казалось, гранит заполнил его грудь и тянет его вниз.

Он привык к свободе, к скитаниям по огромному и открытому миру.

Его взгляд метался повсюду. Здесь ли держали Джабеза?

Были ли его руки связаны так же, как у Мериха, пока он сидел в этой гребаной дыре? Это уже сводило его с ума, а он пробыл здесь совсем недолго.

Сколько, как сказала Рэйвин, Джабез пробыл здесь? Шесть эльфийских лет, что равнозначно девяноста земным годам? Неудивительно, что он, блядь, сошел с ума.

С каждым мгновением вынужденного ожидания ярость росла, как торнадо в самом центре его существа. Она становилась такой дикой, что начала закручиваться во что-то физическое в его груди. Она билась о тот холод, который оставило в нем отсутствие Рэйвин.

Неужели она не могла навестить его хоть раз? Дать ему что-то кроме темных стен, потолка и небытия, на что можно было бы смотреть? Услышать что-то кроме собственного дыхания и тревожного сердцебиения? Понюхать что-то кроме металла, камня и сомнительных жидкостей?

Он чувствовал даже запах собственного тела, грязь, которую он принес снаружи — вот насколько скудным был окружающий его мир.

Лишь однажды его навестил человек, и он попытался принести ему воду и еду, и то, и другое он отверг, так как не нуждался в них.

Это было в самом начале.

Наверное, хорошо, что никто не возвращался, так как на следующего вошедшего он бы зарычал.

Как раз когда его разум начал закручиваться и извиваться еще сильнее, а невидимые руки работали вместе с его возбуждением, чтобы привести его в ярость, на периферии зрения мелькнул белый цвет.

В соседней с ним камере сформировалось тело, полое, совершенно лишенное цвета — Призрак. Свернувшись на боку, по характерным локонам вокруг ее головы он мог сказать, что это была Рэйвин.

Она стала плотной, и ее запах окатил его успокаивающей волной, еще сильнее, когда ее медленное дыхание и сердцебиение убаюкали его разум своей хрупкой нежностью.

Как он мог злиться на свою самку, когда она отдыхала?

Но почему она пришла ко мне сейчас? Он огляделся, желая, чтобы у него был хоть какой-то источник внешнего света, который подсказал бы ему, что, черт возьми, происходит и какое сейчас время.

Какое-то время он просто наблюдал за ней.

Весь его гнев, тревога, бурлящая паника на фоне клаустрофобии — все отступило.

Такая красивая…

Словно вспышка жара от спички, он почувствовал, что она его невеста, до самой сути своего существа. Ее душа находилась между его рогами, и он не мог дождаться момента, когда у него появится свобода наконец-то по-настоящему взглянуть на нее.

Раньше он был таким нетерпеливым, желая поглотить ее на случай, если она заберет обратно, что съел ее, даже не взглянув толком. Ошибка.

Я бы хотел, чтобы она была ближе.

Если бы она не была в другой камере, а его руки были свободны, он бы подхватил ее на руки и обнял. Он бы гладил ее щеку, играл бы с ее волосами, чувствуя, как она раскинулась на его торсе.

— Рэйвин, — мягко позвал он.

Его чутко спящая самка зашевелилась, но прохлада и твердость камня, скользнувшего по ее щеке, окончательно разбудили ее.

Она быстро села и похлопала по полу, ее вид был измученным и паническим. Волна страха ударила от ее запаха, и это нисколько не разожгло его голод. Это лишь наполнило его сочувствием — ее внезапно телепортировали в новую обстановку без предупреждения, неудивительно, что она была расстроена.

— Vvereh eam ey? Haou diid ey geht ereh?

Мерих поморщился. Он не понимал языка, но догадаться, о чем она спросила, было нетрудно.

— Ты со мной, маленькое звездное сияние.

— Мерих? — спросонья спросила она, потирая один глаз, словно в него попал песок. — Мы в камерах? К-как я сюда попала?

— Я говорил тебе, что ты вернешься ко мне, если пройдет слишком много времени, — она поползла к нему, и его мышцы напряглись. — Подожди! Стой. Ты в соседней камере.

Она остановилась прямо перед тем, как ее лоб мог удариться о прутья, и подняла руки, чтобы ощупать их. Тишина в комнате подчеркнула, насколько это открытие расстроило ее; ее пульс участился.

— Мерих, — ее глаза сощурились, а нижняя губа задрожала. — Мне это не нравится. Как мне отсюда выбраться?

— Ты теперь Фантом, — учитывая ее призрачный вид до того, как она сформировалась, не имело значения, с кем он связался — с человеком или эльфом. Он изменил ее. — Ты можешь становиться бесплотной и проплывать сквозь решетку.

— Я могу? Как?

Он хрюкнул.

— Я на самом деле не уверен. Для меня это так же в новинку, как и для тебя.

Несмотря на то, что его мать тоже была Фантомом, он мало что о них знал. Возможно, он мог бы спросить ее об этом, но он никогда не ожидал, что у него будет собственная невеста.

Она скривила губы в сторону и нахмурила брови в том, что он считал милым выражением решимости или концентрации.

— Может, я просто могу этого пожелать?

И вот так просто кончики ее пальцев стали призрачными, и она нырнула вперед сквозь прутья. Ее крик был тихим и далеким, словно доносился издалека.

— Нет! Нет! — ее руки завертелись колесом, когда она поплыла вверх к потолку в его камере. — Мне это не нравится! Я ничего не вижу и не чувствую!

Она внезапно стала физической, и Мерих оттолкнулся от стен локтями, чтобы поймать ее бедрами. Она с глухим стуком упала на их толстую подушку.

Полузадушенный всхлип сорвался с ее дрожащих губ.

— Никогда больше. Я больше никогда не хочу этого делать. Я чувствовала себя парящим сознанием.

Он никогда не задумывался о том, как ориентируется слепой Фантом, но теперь понимал, что ей будет нелегко. Она не сможет ни видеть, ни чувствовать, ни обонять, ни ощущать вкус — только слышать.

И все же его самка была стойкой, решительной и чудесной; он верил, что она найдет способ.

Когда она оттолкнулась от него и опустилась на колени между его бедер, Мерих отодвинулся назад. Он снова уселся прямо, прислонившись к стене, и скрестил ноги.