Чтение онлайн

Вроятно мое описаніе Каира вы назовете, любезный М., очень неполнымъ; но дло въ томъ, что я до-сихъ-поръ не видалъ еще ничего любопытнаго. Я не заглядывалъ въ гаремы; магики изгнаны отсюда палками; пляшущія двы, о которыхъ заране намревался я составить изящное, блестящее, хотя и строго нравственное описаніе, также убжали отъ здшней плетки въ Верхній Египетъ. Да, вы совершенно справедливы: не хорошо описалъ я Каиръ; это не Египетъ, но Англія въ Египт. Признаюсь, пріятно мн видть здсь Англію, съ ея отвагою, предпріимчивостью, горькимъ элемъ и соусомъ Гарвея. Куда бы не явились эти похвальные предметы, везд остаются они на долгое, постоянное житье и живутъ счастливо. Сорокъ вковъ могутъ смотрть на нихъ съ вершины пирамидъ; и я увренъ, что для престарлыхъ дщерей времени видъ этотъ несравненно пріятнѣе блеска французскихъ штыковъ и воинственныхъ возгласовъ генерала Бонапарте, члена института, который, лтъ пятьдесятъ назадъ тому, бгалъ вокругъ нихъ съ обнаженной шпагою. Много чудесъ надлалъ онъ въ Египт и потомъ убp3; жалъ отсюда. Но что значатъ эти чудеса въ сравненіи съ тмъ, что сдлано Уэггорномъ? Наполеонъ разбилъ Мамелюковъ у подножія пирамидъ. Уэггорнъ завоевалъ самыя пирамиды: онъ приблизилъ эти тяжелыя зданія, а вмст съ ними и весь Египетъ, на цлый мсяцъ пути къ Англіи. Вс трофеи и плнники, украшавшіе тріумфы Римлянъ, должны уступить мсто этому дивному подвигу. Изъ всхъ головъ, срубленныхъ по приказанію Наполеона, нельзя было бы воздвигнуть ему такого высокаго памятника. Да будутъ наши трофеи мирными Ерофеями! О, родина моя! О, Уэггорнъ! Когда отправлюсь я осматривать пирамиды, я принесу тамъ жертву во имя твое, совершу тамъ возліяніе съ помощью горькаго эля и соуса Гарвея въ честь теб.

Съ каирской цитадели открывается самая благородная панорама, какую только можно гд-нибудь видть. Внизу раскинутъ передъ вами городъ со множествомъ мечетей и минаретовъ; огромная рка извивается посреди зеленыхъ полей, испещренныхъ безчисленными деревнями. Вдали возвышаются пирамиды, а вблизи тянутся крпостные верки. Проводникъ никакъ не пропуститъ случая показать вамъ то мсто, откуда одинъ изъ Мамелюковъ отчаяннымъ прыжкомъ спасъ себя отъ страшной участи своихъ товарищей, перебитыхъ пашею.

Недалеко отъ цитадели находится гаремъ почтеннаго Мегмета Али; въ немъ принималь онъ съ большимъ почетомъ никоторыхъ изъ моихъ товарищей. Намъ было позволено подойти очень близко къ гарему, который иметъ европейскій фасадъ, выкрашеннъ блой краскою и окруженъ прекрасными садами. Здсь же находятся полицейскія и присутственныя мста, но засданія въ это время не было, а то мы съ удовольствіемъ поглядли бы на главнаго кади и на непосредственное приложеніе палки къ главнымъ статьямъ мусульманскаго кодекса.

Главнымъ львомъ между публичными зданіями слыветъ въ Каиръ мечеть, построенная Мегметомъ Али. Она сложена изъ благо алебастра съ легкимъ, красноватымъ оттнкомъ; вс орнаменты ея отличаются чисто европейскимъ характеромъ: благородный и фантастическій оріентальный стиль покинутъ поклонниками пророка. Я постилъ здсь дв городскія мечети и видлъ ихъ нсколько, — вс он въ тысячу разъ прекрасне этой. Разнообразіе ихъ орнаментовъ удивительно; причудливыя формы куполовъ и минаретовъ, которыми весьма удачно нарушены общія правила соразмрности, поразятъ своей оригинальностью любаго архитектора. Когда идете вы по улицъ, очарованный взоръ вашъ то останавливается на мраморномъ фонтан, украшенномъ арабесками и такъ чисто, мастерски отдланной кровлею, что вы смотрите на нее съ такимъ же наслажденіемъ, какъ на античную камею; то не можетъ оторваться онъ отъ арки, прикрывающей входъ въ мечеть, которая поднимается вверхъ такъ легко и граціозно, какъ…. какъ пируэтъ Тальони. Эта архитектура, чуждая грандіозности, богата той легкой и мирной красотою, съ которою ознакомили насъ древніе памятники, хотя Паренонъ и Колизей также грубы въ сравненіи съ нею, какъ широкоплечіе Титаны передъ Зевсомъ, питающимся амврозіею. Эти фантастическіе шпицы, куполы и галереи, чаруя взоры, возбуждаютъ и, такъ сказать, щекотятъ воображеніе. Въ знаменитой мечети султана Гассана нашли мы очень мало правоврныхъ. Сторожъ, глазами просившій подаянія, предложилъ намъ надть соломенныя туфли и ввелъ во внутренность мечети.

Въ ней было удивительно свтло. Лучшіе образцы норманскаго искусства, виднные мною, не превзойдутъ благородной простоты и граціи этого храма.

Никто не молился въ мечети; только офиціальные сторожа и сверхъ комплектные проводники пришли въ нее за бакшишомъ. Вра ослабла; потому-то и не могутъ здсь изобрсть тхъ совершенныхъ формъ и построить такихъ зданій, какія изобртались и строились въ былое время. Для доказательства я укажу на жалкую архитектуру храма, воздвигнутаго Мегметомъ Али, и на совершенное отсутствіе красоты въ мечетяхъ, недавно построенныхъ въ Константинопол.

Однакоже путешествіе въ Мекку до-сихъ-поръ въ большомъ ходу у мусульманъ. Подл мечети Гассана находится зеленый лугъ, на которомъ пилигримы разбиваютъ ежегодно станъ свой прежде, нежели двинутся въ дальнйшій путь. Я попалъ сюда не во время этого сходбища, но видлъ на базар дервиша, который, сопровождая священнаго верблюда, обыкновенно предводительствуетъ происходящими здсь въ подобныхъ случаяхъ процессіями. Онъ пользуется въ Каиръ почти такомъ же уваженіемъ, какъ мистеръ О'Конель въ Ирландіи.

Дервишъ этотъ живетъ подаяніемъ. Лтомъ и зимою ходитъ онъ босой, нахмуренный, съ палкою и въ одной тонкой, узенькой рубашонк. Сзади торчитъ у него огромнйшій пукъ черныхъ волосъ; смуглое тло его, словно у дикаря, поросло также курчавыми волосами. Онъ содержитъ пребольшой гаремъ и, говорятъ, составилъ себ отличнйшее состояніе сборомъ контрибуцій. Глупый народъ увренъ въ святости этого человка, и когда возвращается онъ изъ своего религіознаго похода, главные муллы, встртивши его за городомъ, торжественно сопровождаютъ въ Каиръ по эзбскійской дорог; простой же народъ бросается подъ ноги его лошади, въ полной увренности, что человкъ, убитый или изуродованный лошадью великаго Гаджи, попадетъ непремнно въ рай магомета. Моя ли вина, что при этомъ случа пришли на мысль мн Гаджи Даніэль и врующіе въ него?

Когда я проходилъ по этой долинъ, на ней не было знаменитаго дервиша; но тутъ, съ блестящими глазами и сдоватой бородою, плясалъ другой дикарь. Зрители, казалось мн, смотрли на него съ презрніемъ, и никто изъ нихъ не положилъ ни копйки въ чашку ему. На голов этого чудака сидлъ живой, но совершенно ощипанный птухъ, обвшанный клочками красныхъ лентъ и стеклярусомъ: такой чудовищной и жалкой штуки я никогда еще не видывалъ.

Недалеко отсюда потшалъ публику клоунъ, въ род нашего Уиддикомба. Этотъ буфонъ отвчалъ на вопросы непристойными фразами, которыя заставляли всю аудиторію помирать со смху. Одна изъ его остротъ была переведена мн, и еслибы я вздумалъ сообщить вамъ ее, вы конечно не засмялись бы. Драгоманъ уврялъ насъ, что весь юморъ этого остряка такого же сомнительнаго достоинства; также отозвался о немъ и молодой египетскій джентельменъ, сынъ паши, котораго въ послдствіи я встртилъ въ Мальт. Онъ же сообщилъ мн кое-что о семейной жизни Египтянъ: подробности весьма неназидательныя. Отъ него узнали мы, что женщины на Восток заботятся боле всего о томъ, чтобы овладть мужчиною, потакая его чувственнымъ влеченіямъ, и что главное достоинство ихъ заключается въ умньи разнообразить чувственныя удовольствія. Онъ даже старался объяснить намъ, въ чемъ состоитъ именно игривость ихъ ума, но это былъ трудъ совершенно потерянный, по причин нашей тупости. Я попросилъ бы только покорнйше не увлекаться нмецкими писателями и эстетиками, Семилясоизмами, Ганганизмами и т. п. Жизнь на Восток — чисто скотская жизнь. Я увренъ, что самые презрительные отзывы о ней были бы довольно снисходительны, потому что едва-ли кто въ состояніи разсказать, до какой степени развита на Востокъ саная отвратительная чувственность.

За балаганомъ этого буфона показали мн на зеленомъ лугу мсто, обагренное кровью. Здсь поутру казнили Арнаута. Городскіе жители проклинаютъ этихъ Арнаутовъ. Станъ ихъ разбитъ за Каиромъ; но они всякій день пьянствуютъ и разбойничаютъ въ город, не смотря на то, что почти каждую недлю предаютъ смертной казни по-крайней-мр одного изъ нихъ.

Товарищи мои видли, какъ толпа солдатъ тащила этого молодца мимо гостинницы. Голый, связанный по рукамъ и по ногамъ, онъ все еще былъ страшенъ своимъ противникамъ, употребляя отчаянныя усилія освободиться отъ нихъ. Онъ былъ чрезвычайно строенъ; обнаженное тло его представляло образецъ физической красоты.

Этотъ Арнаутъ плнился на улицъ какою то женщиною и хотлъ схватить ее. Женщина пустилась бжать; вблизи былъ полицейскій баракъ; она бросилась искать въ немъ спасенія; Арнаутъ, не теряя присутствія духа, ворвался и туда за нею. Одинъ изъ полицейскихъ хотлъ остановить его, но онъ выхватилъ пистолетъ и положилъ своего противника на мст; потомъ обнажилъ саблю и убилъ еще трехъ или четырехъ человкъ прежде, нежели успли обезоружить его. Онъ понималъ неизбжный конецъ свой, видлъ, что не можетъ овладть женщиною и справиться съ огромной толпою вооруженныхъ солдатъ, которые окружили его, и однако же порывъ чувственности и страсть къ убійству долго еще волновали этого звря. Сегодня поутру нсколько Арнаутовъ проводили своего товарища на мсто казни; смерть нисколько не страшила его, покойно опустился на колна и такъ хладнокровно сложилъ свою буйную голову, какъ будто она принадлежала другому.

Когда кровь хлынула на землю, изъ толпы выбжала замужняя женщина, не имвшая дтей, и начала брызгать на себя ею: здсь существуетъ поврье, что кровь преступника прекрасное медицинское средство отъ безплодья.

«А! ты любишь кровь? сказалъ одинъ изъ Арнаутовъ. Такъ смотри же, какъ твоя собственная смшается съ кровью моего товарища.» Съ этимъ словомъ спустилъ онъ курокъ пистолета, и женщина пала мертвою, посреди толпы, въ присутствіи исполнителей казни. Убійцу схватили; безъ сомннія, завтра отрубятъ и ему голову. Объ этомъ происшествіи можно бы написать хорошую главу: Смерть Арнаута; но я отказываюсь. Довольно въ жизнь свою видть и одного повшеннаго человка. J'у ai 'et'e, какъ сказалъ одинъ Французъ, говоря объ охот.