Чтение онлайн

Шла не торопясь, по гравийной дорожке на каблучищах не набегаешься. Еще был день, около шести вечера, гости постепенно собирались. За ней шли ещё три пары, возможно что и супружеские. На маленьком пруду, рядом с Менанжереей, плавали беззаботные утки. И обычные серые, и с оранжевой головой. Забыла, как их там зовут. Около Большого дворца никого не было, все уходили к аллеям, где рядом с Большой Каменной Оранжереей раскинули три громадных навеса, и чуть дальше стояли салютные машины. Под навесами стояли столы с угощением и тарелки с приборами, гости сами накладывали себе еду, и наливали напитки. Официанты только следили за порядком, помогая гостям.

Приглашённых же встречал помошник посла по культуре. Очень симпатичная дама лет сорока, крепко, но привлекательно сложенная, из латиноамериканцев, с примесью африканских кровей, с черными кудрявыми волосами. Жизнерадостная женщина, одетая в строгое фиолетовое платье, украшенное брошью с агатом, легким пожатием руки демонстрировала радушие всего Госдепа.

– Приветствую, Ксения, – приветливо говорила ей Лайза, тренирусь в сложных для неё оборотах русского языка.

– Добрый день, Лайза, – так же вежливо ответила художница.

– Ваши работы имеют успех, – заметила американка, – и я была бы не прочь опять посетить галерею «На Память». Ах, Фёдор, он так, – и она запнулась, подбирая слово, – брутален.

Ксеня аж закашлялась, вспоминая тот день. Водки было выпито много, Федька, как настоящий кавалер, вызвался показать Лайзе Москву, затем редкую кладку 17 века в своём знаменитом подвале, который они смотрели вдвоём часа полтора. Двери вниз, в подвал, были старые и крепкие, так что ничего не могло быть слышно. Американка вышла оттуда на редкость весёлой с неопределенной улыбкой на лице. Про кирпичи её никто не спрашивал. Кирпичи и кирпичи. Так что галерист был парень просто огонь, но Ксеня с ним в подвал не ходила, не дура, знала она такие экскурсии.

– Буду рада посодействовать, Лайза, – согласилась девушка, – на неделе, но не в субботу и воскресенье. Самое интересное там бывает по пятницам, все собираются. Настоящая весёлая публика, очень приличная.

– Я позвоню, – и широко, на 32 зуба улыбнулась женщина, – хорошего вечера! У вас великолепное платье!

«У нас то да, – подумала Ксения, – а вот тебе и платье в галерее будет ни к чему, да ты и трусы не надевай…»

Она прошла к навесу. и взяла бокал с вином. И верно, неплохое, подумала она, отпив глоток. Рядом стояла и группа мужчин, обсуждающих важные моменты. Она заметила и Розенблюма. Джона было не узнать. Строгий костюм, отличный галстук, он даже побрился, хотя обычно холил с трёхдневной шетиной. Разговаривал он с корреспондентом газеты «Вчера». Странно было увидеть Ефроима Назарова здесь, в гнезде капитализма, как увидеть пингвина на отдыхе в Сахаре. Видно, тяга к классным стейкам перевесила ненависть к империалистам. Да, кстати, стейки жарились, и следовало встать в очередь, что бы не ждать потом очень долго. Она знала, что господин Розенблюм неравнодушен к сочным кускам мяса, и можно было рассчитывать, что он не уйдёт, не отведав изысков повара Санни, готовившего это угощение. Рядом, на сцене, был и небольшой оркестр, джазовый, Лайза не терпела компромиссов в такой день.

Все ели, ощущая праздник на вкус. Как и думала Ксеня, Розенблюм со своей порцией был, конечно здесь. Судя по досье, резидент не был излишне романтичен, так что нужды в постановке знакомства не было, скорее, это бы спугнуло битого волка. Девушка доела, и с бокалом вина в руке направилась к американскому шпиону прямо в зубы.

– Привет, Джон! – поздоровалась она первой, – всё мечтаю, что ты возьмёшь у меня интервью.

– Госпожа Ксения! Модный художник! – и он усмехнулся так непосредственно, и мило, что сердце девушки почти растаяло. Почти. – Рад, что вы пришли. Надеюсь, что вальс будет мой.

– Несомненно, – убедительно ответила шпионка шпиону.

Оркестр начал свою программу с джаза. Видно было, как мелодия, подобно ветру листья, уносит плохое настроение собравшихся. Гости Посольства, гости Парка, общались уже более непосредственно и радостно, возможно, этому помогали и более крепкие напитки, а не только прекрасные игристые вина. Сложные танцы рискнули попробовать лишь несколько пар. Свинг в исполнении этих виртуозов был незабываем, и Ксения не отводила глаз от них, обещая самой себе что тоже пойдет в танцшколу. Но вот, наконец и вальс. Розенблюм галантно повел даму на площадку, Сеня же, как записная злодейка, уже приготовила шпионский жучок. Тема была простая, и расчет тоже. Эта вещь была совсем новой, может единственный продукт Сколково, который работал по-настоящему. Жучок загоняется под кожу, но через три дня он растворяется в мышечной ткани, и после этого легко определяется наружкой. Для Службы его перемещения становятся абсолютно прозрачны в радиусе двадцати километров, и отображаются на компьютерах Системы. Агрегат для введения импланта был закамуфлирован под губную помаду, и совсем незаметен. Облегчало работу то, что в вечернем воздухе было полно комаров, и девушка иногда забавно надувала губы, отгоняя маленьких кровососов.

– Ксения, вам только в шапито работать, – усмехался Розенблюм, и он передразнил как она надувает щеки, – словно Пьеро из кукольного театра…

«– Это ты будешь на ниточках дергаться, арлекин хренов, – говорила про себя девушка, загнав имплант амеру в шею. »

– Комары здесь просто монстры, – дернув шеей, возмутился Джон.

Ксения только улыбалась, и повела американца пить игристое. Бокалы играли отраженным светом в огнях светильников, так что лучи рассыпались на белой ткани шатров. Уже темнело, и официанты принесли пирожные, и начали предлагать кофе гостям. Ксения взяла кофе себе и принесла Джону.

– Здесь очень красиво, – говорил Розенблюм, показывая рукой на Оранжерею, а затем и на Большой Дворец, – наши бы, университетские, из ЛИГИ ПЛЮЩА, здесь бы всё облазили, увидев такое…

– Не все понимают, что здесь есть, – Ксеня улыбалась партнеру, чувствуя его руку на свой талии.

Американец был великолепен на этом пластиковом паркете импровизированного танцзала. Можно было лишь представить, насколько он был бы хорош в дворцовом зале, с играющим рядом симфоническим оркестром. И он не нарушал приличий, пытаясь ухватить партнершу за задницу.

– В России одна проблема- не умеют продавать свои достижения. Это просто бред. В этом парке столько прекрасного, просто московский Версаль. Статуи, расставленные так, а не иначе, обелиск с Минервой. Любой неоплатоник бы просто умилился. – он вздохнул, – Не хотите ли еще шампанского? На правах принимающей стороны могу угощать, – и Розенблюм ослепительно улыбнулся.

– Вам трудно отказать. – согласилась девушка.

Они взяли по бокалу шампанского, отпивая по глотку, Наконец, официанты, вместе с сияющим, как тульский, нет, вашингтонский самовар, поваром, на большом блюде принесли готовые стейки. Нос Розенблюма, подобно стрелке компаса, развернулся в сторону великолепного мяса.

– Ксения, Я, как пещерный человек, должен присоединиться к дележке этого мамонта.

Джон исчез в толпе, и вернулся с двумя тарелками и вилками. Они присели за свободный стол, и Ксеня принесла два бокала вина. Отделяя себе кусочек, девушка видела, что это нежнейший стейк.

– Для мамонтятины мясо слишком хорошее…

– А ты пробовала, – оживился Джон, – мамонтятину?

– Нет. – и Ксеня даже нахмурила брови, представив такую сцену, как она ест оттаявшее многотысячелетнее мясо…

– Я ел…– ухмыльнулся, как мальчишка, американец, – в космос многие летали, а я ел мамонта! Чёрт, это было незабываемо! Я, как кроманьонец, ел мамонта!

– Есть темы повеселее. Послезавтра начинается праздники в сесть Сергея Есенина. Это на окраине Москвы, в Кузьминках. Поэты, художники. Будут читать стихи.

– Ты порадовала, Ксения. Очень интересная получится статья для журнала… Созвонимся?

– Я по электронной почте сброшу адрес, – немного увеличив дистанцию, ответила шпионка.