Чтение онлайн

Макс смотрел на окна Николаевых. Зажёгся свет в комнате Марины, потом мелькнул её силуэт. А он всё стоял и не мог уйти.

Старые качели жалобно скрипели на детской площадке. Он посмотрел на часы. Без четверти десять. Кто же так поздно выгуливает детей? Дождь искажал реальность, но детская площадка была хорошо освещена. Макс пригляделся и обомлел. На качелях, ссутулившись, как мокрая ворона, сидела Ксения. Она смотрела прямо на Макса. Не было никаких сомнений, что она видела, как всего несколько минут назад он страстно целовался с её младшей сестрой.

27

Ксения сидела напротив Танечки в уютном кафе за столиком у большого окна. Они не виделись почти месяц. Ксения и представить себе не могла, что соскучится по Танечке и пустой болтовне ни о чём. Она с жадностью слушала последние сплетни, кто с кем расстался, кто с кем стал крутить любовь. Раньше такого рода разговоры её раздражали, а теперь она слушала новости со смесью ностальгии и грусти.

— Какой же вкусный здесь штрудель! — Танечка облизала верхнюю губу. — Сладкое — моя слабость. Держусь-держусь, а потом вот так срываюсь. Целый кусок слопала. Завтра придётся опять делать разгрузочный день, — тяжело вздохнула она. — Хорошо тебе, Ксюха! Ты тощая, как селёдка, можешь есть, что захочешь.

— У меня конституция такая, — произнесла Ксения, ковыряя в тарелке с десертом, потом подумала и добавила: — Я равнодушна к сладкому, мне легче следить за фигурой.

— Да, против природы не попрёшь. У меня лишняя ложка сразу превращается в лишний килограмм.

— Танюш, не прибедняйся. У тебя очень аппетитная фигура. Как говорится, всё при тебе.

— Я тоже так раньше думала. Только мужчины теперь предпочитают худышек.

— Откуда ты это взяла? Если из глянцевых журналов, то не верь, это всё выдумки.

— Может, и выдумки. Только ты уже второго богача на крючок поймала. И это всего за полгода.

— А ты ищи не богатого, а свою любовь.

— Да где же её, эту любовь, найти? — она грустно вздохнула. Ксения вздохнула вместе с ней, но каждая думала о своём. Танечка жалела себя, годы быстро летят, красота увядает. Скоро найти достойную партию будет сложнее, чем переплыть Гибралтарский пролив. Ксения думала, что уже давно не видела Сашу. Сердце ныло и болело, и мысли о нём казались навязчивыми.

А за окном серый и унылый город мельтешил вечно спешащими куда-то людьми. Поскорее бы выпал снег и прикрыл грязные безжизненные газоны. Может, и на душе стало бы светлее.

— Ты когда перестанешь бездельничать и выйдешь на работу? — спросила Танечка, когда с десертом было покончено. — Отпуск-то кончился.

— Не знаю. Борис хочет, чтобы я уволилась. А я не могу. Надо попросить у Журкова отсрочку ещё на месяц. Как ты думаешь, он разрешит?

— Не знаю, ты же на особом положении. Раньше таких случаев не было, — она неторопливо пила чай из маленькой изящной чашечки. — Зачем ты так цепляешься за эту работу? Зарплата — копейки. Я бы на твоём месте сразу уволилась.

— Не так сладко на моём месте, — опять вздохнула Ксения.

— Почему? — Танечка отставила чашку и подалась вперёд. Её глаза заблестели любопытным огнём.

— Борис — умный и интересный человек, но…

— Он что, «того»? — округлила глаза Танечка.

— Что «того»? — не поняла Ксения.

— Если мужик в постели никакой, о нём говорят, что «умный и интересный». То есть, кроме как читать книжки и вести разговоры, больше нечем заняться.

— Нет, в этом смысле Борис нормальный.

— Тогда что не так?

— Вроде бы всё так, — задумчиво произнесла Ксения. — Почему ты спрашиваешь?

— Умный, интересный, — начала загибать пальцы Танечка, — симпатичный, богатый. Я ничего не забыла?

— Спортсмен.

— То есть держит форму. Тогда почему он до сих пор не женат?

Ксения задумалась. В досье было сказано: «…не состоял в браке и длительных связях. Пережил негативный опыт в юности, разочаровался. Отношение к женщинам носит негативно-пренебрежительный характер…»

— Не женился, потому что меня раньше не встретил, — с иронией сказала Ксения.

Танечка от удивления открыла рот, отчего стала похожа на большого карпа, вынутого из воды.

— Ершов сделал тебе предложение? — обрела она дар речи.

— Нет, — спохватилась Ксения и испугалась, что сболтнула лишнего. — Пока нет.

— Расскажи мне свой секрет, как у тебя получилось его заарканить, — жалобно попросила Танечка. — Обещаю, что никому не расскажу.

— Любовь, — загадочно улыбнулась Ксения.

— Нет, в эту ерунду я не верю. Ксень, ну скажи: чем ты его зацепила? Ведь внешне я тебя не хуже, даже наоборот, — простодушно заметила она.

Ксения видела её искренний интерес и решимость набраться опыта. Как же ошибочно она считала раньше Танечку кровожадной акулой. Сейчас перед ней сидела уже не очень молодая, но всё ещё красивая девушка, которая мечтала о счастье и панически боялась бедности. Она наивно верила в некую формулу, по которой можно вскружить голову всякому мужчине. Ксения вопреки всем инструкциям верила только в любовь. А любовь — это мистическое чувство, которое нельзя просчитать на калькуляторе.

— Всё просто. Женщины повсюду ставят сети и капканы на Бориса. Он устал. Сколько можно прыгать между этих ловушек? А я для него тихая гавань, закрытая бухта, где он может расслабиться и быть самим собой. Ему со мной спокойно. Вот и весь секрет.

— Но ты ведь тоже хочешь за него замуж?

— Нет, — Ксения покачала головой.

— Странная ты. Видно, вот таких странных у него ещё не было. А как твой Борис в постели? — без всякого смущения поинтересовалась Танечка. Ксения подавилась эклером от такой бесцеремонности. — Только не говори, что у вас ничего не было.

— Прости, но я не могу это обсуждать. Это личное.

— Боже мой! Ксения, мужчин нельзя держать на расстоянии. А ты, наверное, ему только ручку разрешаешь целовать, — по-своему растолковала Танечка нежелание Ксении говорить на интимные темы. — Лизка, моя маникюрша, сказала по секрету, что Олеська до сих пор живёт в его квартире. Лизке можно верить, она ей тоже ногти делает.

— Танечка, ты меня поражаешь! — рассмеялась Ксения. — Как тебе удаётся добывать информацию? ФСБ отдыхает.