Чтение онлайн

– За что? — праведно возмутился плечистый искатель приключений, кинув в лязгнувшую жестянку две засохших краски — зеленую и коричневую.

– Я величайший атлет современности, — отозвался Дюк, метко швырнув в банку деревянного солдатика во французском мундире и со сломанным штыком. — Запомните это навсегда, сэр!

– А что, похоже, что я сомневаюсь? Ну что вы, сэр! Джейк отлепил от полукруглого магнита кучку сапожных гвоздиков и теперь с интересом проверял, можно ли заставить их ползти по жестянке, если водить магнитом с противоположной стороны. Попалась еще сливочная ириска годовалой давности — твердая, как те гвоздики, и намертво слипшаяся с фантиком. Пока сын похоронного церемонийместера размышлял, очень ли неприлично будет сунуть ее в рот, открылась дверь и вошла миссис Маллоу.

– Джейк, я считаю, что вы должны предупредить свою семью. Они ведь не знают, где вы, я права?

Молодой человек мгновенно забыл про ириску. Оба джентльмена вынырнули из-под стола, причем, Джейк въехал локтем в ножку легкого деревянного кресла с круглой спинкой. Поставил упавшее кресло на место. Встал. Вздохнул, разглядывая большую карту, висевшую над столом. Кроме нее, были еще цветные гравюры: сражение двух пиратов, и несколько обезьян, резвящихся в зеленых ветвях джунглей.

– Вы же понимаете, что они вряд ли благословят меня в путь так, как это сделали вы, — хмуро сказал он, наконец.

Миссис Маллоу пожала плечами.

– Но ведь они и до этого вас не одобряли?

– Так что какое тебе дело до их дурацкого благословения? — добавил Дюк.

– Мармадьюк! — строго сказала миссис Маллоу.

– Что? Это же правда!

– Все равно так говорить невежливо, — сказала миссис Маллоу, обняла Джейка за плечи, повела к дивану и присела рядом:

– Так что вы просто предупредите их, чтобы они не думали, что с вами что-то случилось.

Честно признаться, молодой человек как раз на это и надеялся. Ему представлялось…

– Джейк! — позвала миссис Маллоу.

– А? — откликнулся тот, отвлекаясь от мыслей о том, как семейство Саммерсов признает, наконец, что он был не так уж плох, и даже в чем-то хорош, но больше никогда его не увидит.

Миссис Маллоу потрясла пальцем с чуточку (совсем чуточку) увядшей кожей.

– Я знаю, о чем вы думаете. Сейчас мы поедем к вашим родным, вы предупредите их о своем отъезде…

– Ох, нет! — простонал Джейк.

— … и немедленно вернемся. Вас ведь, наверное, ищут! Молодой человек молча поднял на нее глаза. Миссис Маллоу потрепала его по руке и вышла.

– Трусишь?

Дюк сидел в кресле напротив, сложив ноги по-турецки.

– Я?! — возмутился Джейк.

– А, ну вот и ты, — сказал мистер Маллоу.

Он читал газету на диване в гостиной, но по его позе было понятно, что он чего-то, точнее, кого-то ждет. Джейк кивнул. Как всегда, когда он волновался, его затошнило, ладони стали холодными и влажными, по спине забегали мурашки.

Они вышли на улицу, мистер Мал-лоу остановил экипаж, Джейк, робея, произнес «Чейс-стрит», и скоро грохот колес стих вдали.

Когда он шагнул в двери родного дома, Маллоу остались ждать его в экипаже. Собственно, мистер Маллоу предложил пойти с ним, а Джейк гордо отказался. Что касается миссис Мал-лоу, ее вообще хотели оставить дома, но женщина была непреклонна.

– Так мне будет спокойнее, — сказала она, хотя полчаса назад сама уверяла, что все происходящее — обычное дело и волноваться совершенно не о чем.

Дверь открыла Роза. Молча пропустила его в дом. К удивлению Джейка, ожидавшего, что вся семья, как это бывало в таких случаях, соберется в гостиной, чтобы задать ему головомойку, комната была пуста. «Что, если попросить Розу передать отцу и матери, что я уезжаю и уйти?» — мелькнуло у него в голове. Но он тут же отогнал эту трусливую мысль. Прежде всего, мистер Маллоу ни за что не поверит, что его отпустили без единого слова. Кроме того, при мысли о том, что вот сейчас он скажет отцу о своем уходе — не спросит позволения, а всего лишь поставит в известность, — в животе что-то трепыхалось, дыхание сбивалось, и даже, кажется, начинался жар. Джейк просто не мог отказать себе в радости увидеть лицо отца в этот момент.

И он увидел это лицо. Ноги словно приросли к полу, язык присох к небу. Пресвитер молча стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на него.

– Отец, — произнес Джейк самым ровным тоном, какой мог изобразить, — я ухожу.

Мистер Саммерс, словно не слыша его слов, молча указал ему на кресло. Джейк нервно усмехнулся.

– Ты не понял, — сказал он. — Я ухожу. Совсем.

– Трость, — приказал миссионер таким тоном, что у юноши по спине опять пробежали мурашки.

– Да, мистер Саммерс, — поспешно ответила Роза и выбежала из комнаты.

Отец и сын молча смотрели друг на друга.

– Я уезжаю, — повторил Джейк. — Больше тебе не придется…

При виде орудия наказания он облизал пересохшие губы. Глупо. Ерунда какая.

По-прежнему не произнося ни слова, пресвитер повторно указал на кресло. Серые глаза сделались неестественно светлыми, зрачки вдруг уменьшились, ноздри раздувались.

Джейк не выдержал и фыркнул.

– Не получится, отец, — сообщил он. — Больше не получится.

Ладонь Саммерса-старшего взметнулась, молодого человека оглушило, в ухе зазвенело. Левая щека горела огнем. Удержавшись от желания схватиться за лицо, Джейк стоял, широко расставив ноги и тяжело дыша.

– Ненавижу, — глухо произнес он.

От второй пощечины мотнулась голова.

Словно во сне, юноша размахнулся и ударил отца в лицо кулаком. Из разбитых губ пресвитера показалась кровь. Бакенбарды с левой стороны судорожно дергались.

– Жирный индюк! — выговорил Джейк. — Я ухожу от тебя, от матери, от вас всех. Ты никогда больше…

Что именно мистер Саммерс «никогда больше», он так и не узнал. Ибо в ту же секунду Саммерс-младший был схвачен за шиворот, его голова оказалась подмышкой отца, а трость пущена в дело с рвением истинного христианина. Джейк зарычал и рванулся на свободу. Ничего не вышло. Раз, другой, третий. Каждый удар исторгал из уст Саммерса-младшего либо богохульство, либо поминание черта, либо же какой-нибудь цветистый эпитет в адрес отца. Роза, закрыв лицо фартуком, выбежала из комнаты.

– Ах ты беспутный, испорченный, погрязший в грехе щенок! — брызгал слюной мистер Саммерс, ритмично работая тростью.

– Старый скрипучий гроб! — брыкаясь, огрызался Джейк. — Ходячая эпитафия! Кладбищенский боров!

– Дерзкий гаденыш! — брызгал слюной мистер Саммерс. — Паршивый щенок! Прибежище скверны! Я тебя научу славить имя Господне!

– Немедленно перестаньте, вы слышите? — прозвенело в воздухе.

Миссионер, оторопев от удивления, выпрямился.

– Кто вы? Что вам здесь нужно?

– Мое имя Белинда Маллоу, — сдержанно отозвалась мачеха Дюка, стоя в дверях гостиной, — и я хотела бы с вами поговорить. Это касается вашего сына.

– Вот как, моего сына? — пресвитер переложил орудие наказания в другую руку. — Почему здесь эта дама? Что ты сделал?

– Он ничего не сделал, прекратите бить мальчика! — потребовала миссис Маллоу.

Взлохмаченному, красному Джейку наконец удалось вырваться и вскочить на ноги.

– Закрой дверь и убирайся в свою комнату! — приказал пресвитер. — Я поговорю с этой… (он окинул миссис Маллоу взглядом, полным отвращения)… этой женщиной.