Чтение онлайн

Что там время? Пора одеваться. Смотрюсь в зеркало. Мундир выглажен, – Роза свое дело знает – сидит как влитой, а вот рожа подкачала. Ну, это мы подправим. Пара глотков спецпойла из потайной бутылочки. Припас как-то по случаю и прячу теперь от жены. Роза эту микстуру не любит, говорит, что шибко она для здоровья вредна. Ну и пусть. Зато ни вида, ни запаха! Алкозельцер хваленый по сравнению с ней – моча. Есть, правда, один побочный эффект: от этого спецпойла мозги становятся оловянными. Но так мы люди военные, других нам и не положено, дабы иметь перед начальством вид лихой и придурковатый, как завещал нам Петр Великий. Перед подчиненными, правда, вид получается тот же, но так я ж говорю: есть побочный эффект.

Лешка Збруев встретил меня на пороге теперь уже своего кабинета. Он для моих проводин больше всех старался. Так ведь не задаром. Управление, вот, получил, на днях генерала получит. Хотя, что это я? Он ведь больше не как зам, как друг старался.

Собрал вещички. Лешка коньяк по рюмкам разлил – теперь можно, тут адъютант: "Товарищ генерал-лейтенант, вас генерал-полковник Еременко просит зайти к нему в кабинет". И так меня это "просит" задело. Лучше бы вызвал, но на работе оставил. Отставил я рюмку.

– Извини, Леша, узнаю чего начальству из-под меня треба, вернусь, тогда и выпьем.

Петр Петрович Еременко чуток помладше меня будет, а поднялся на пару ступенек выше. Так у него и плечи шире. В закадычных друзьях мы друг друга никогда не держали, но уважали всегда. Вчера Петр Петрович хорошо про меня говорил, а c женой его Леной я потом очень лихо отплясывал.

Мой бывший начальник был явно чем-то озабочен. Светскую дребедень свернул быстро.

– Неприятности у нас, Михаил Иванович…

Мое лицо по устоявшейся привычке сразу приняло озабоченное выражение. Молчу, жду продолжения.

– Ты же в курсе, что нас Счетная палата проверяла?

– Так, обошлось, вроде?

– А статья?

– Какая статья?

Удивился Петр Петрович, но быстро сообразил, что к чему.

– Прости, я как-то упустил, что тебе последние дни не до сплетен было.

Это он в точку попал. Слышал я, конечно, что шум по Конторе идет, но в подробности не вникал.

– На вот, почитай.

Протягивает мне Петр Петрович газету, в заголовке которой имя некогда очень популярной молодежной организации упоминается. Хорошая была газета, да сильно пожелтела со временем. Этот номер мне и листать не пришлось. Через всю первую страницу крупный заголовок: "Муха в стиле "латинос", а под ним статейка, вернее, ушат помоев на Контору. Я сейчас попробую содержание этой статейки воспроизвести в сжатом виде. Дословно вряд ли получится, потому – звиняйте:

Есть такой старый анекдот: задумал один молодой ученый вывести бескрылую муху. Защитил "кандидатскую". Получил лабораторию. Защитил "докторскую". А муха возьми и улети. Смешно. И, одновременно, очень грустно. Грустно потому, что разведением бескрылых мух в наши дни занимаются не только псевдоученые. Любители пустить на ветер государственные деньги плодятся прямо-таки как те же мухи. Аудиторы Счетной палаты не так давно выявили их даже внутри наших уважаемых спецслужб. По понятным причинам мы не можем назвать в этой статье имен и фамилий. Даже точного места действия назвать не можем. Но довести до широкой общественности суть этой авантюры века (или вековой глупости – называйте, как хотите) обязывает нас журналистский долг. Речь идет о так называемом "золоте Колчака". Прочитав эти строчки здравомыслящие люди или улыбнуться, или поморщатся и будут абсолютно правы. Ведь совершенно ясно, что все якобы пропавшее золото, еще в далекие 20-ые, кануло в недра зарубежных банков, оставив на поверхности только красивый миф. А миф, что та бескрылая муха: рассуждать о нем можно сколько угодно, а потрогать не получится. Остается одно: оставить его на откуп безнадежным романтикам да нам, журналистам. С журналистами как раз все в порядке. Совсем недавно прошло сообщение, что "золото Колчака" наблюдали на дне озера Байкал с борта глубоководного Аппарата "Мир". Наблюдали, но не подняли – то, что и надо! А вот с романтиками случился казус. Кто же мог предполагать, что они просочатся в столь неромантичные структуры? Однако же не только просочились, но и сумели организовать спецоперацию по поиску все того же "золота Колчака". И что, как вы думаете, стало основным местом проведения операции? Нипочем не угадаете! Латинская Америка! Нет, не подумайте, золота романтики в штатском там не искали, иначе они были бы идиотами, а не романтиками. На той стороне Земли искали лишь следы пропавших сокровищ. Но, как и следовало ожидать, не нашли, и операцию прикрыли. Прикрыли спустя десять лет после ее начала. Подумайте: сколько за столь долгий срок было впустую потрачено бюджетных средств? Пока вы думаете, Счетная палата уже успела подсчитать и схватилась за голову – пока за свою. Но хочется надеяться, что придет черед и той головы (или голов), по чьей вине была совершена столь крупная – иначе этого не назовешь – растрата государственных средств".

Я закончил чтение и вернул газеты Петру Петровичу.

– Как я понимаю, речь в статье идет об операции "Латинское танго"?

– О ней самой, – кивнул Еременко.

– А откуда журналисты узнали название?

Еременко не сразу сообразил, что я имею в виду, но потом до него дошло.

– А, вот ты о чем. Ничего они не узнали. Просто совпадение. Да ерунда все это!

Если это ерунда, то, что же нет? Попробую угадать.

– Уже есть последствия?

Еременко тяжело вздохнул и кивнул:

– Есть. С утра ездил туда, – он возвел очи горе, – за "поздравлениями".

Судя по глубине вздоха, "поздравления" были тяжелыми. Я даже спрашивать не осмелился, пусть сам скажет.

– Мне выговор, заму, что курировал управление Николаева, неполное служебное.

Ну, это семечки, а кого назначили "стрелочником"?

– Николаева Президент со службы уволил.

От такой новости я даже присел на стул, но Еременко на нарушение субординации внимания не обратил.

– Да как же так? – спрашиваю. – Николаеву два года до пенсии осталось.

– А их там это, думаешь, е-т?!

Я аж вздрогнул. Последний раз подобные слова от Еременко слышал, когда нас в горах огнем своей же артиллерии накрыло.

– Геннадий Викторович уже знает?

– Знает. Врач в кабинете отхаживает.

– Неужели ничего нельзя сделать?

– Если ты о пенсии, то это поправим. Через годик волна уляжется, вернем на службу, доработает до пенсии чьим-нибудь замом. А если ты про душу, то этого плевка с нее никто не сотрет.

Добавить к этому было нечего, и мы замолчали. Наконец Еременко сказал.

– У меня к тебе вопрос, Михаил Иванович, как ты смотришь на то, чтобы погодить с пенсией?

Зачем лукавить? Догадался я уже, зачем пригласил меня в свой кабинет генерал Еременко. Ответил честно:

– Служить рад, но не за счет товарища!

– Значит, будешь служить без радости! – отрезал Еременко. – Сейчас в кадры, потом принимай у Николаева управление.

Кожа кресла еще хранила тепло чужой задницы. Неприятное ощущение, особенно если зад этот принадлежит приятелю. Но Николаев, когда прощались, сам сказал: "Лучше уж ты, чем кто другой". Ну, так тому и быть! Жму кнопку, адъютант у Николаева хорош, но я бы предпочел своего, проверенного. Надо погутарить со Збруевым. Если ему все равно – махнемся хлопцами. Ну, а пока будем иметь того, кого имеем.

– Кто у нас отвечал за операцию "Латинское танго"?

– Подполковник…, извините, майор Максимов, товарищ генерал-лейтенант!

– Значит так! Материалы по операции и личное дело Максимова мне на стол немедля. Самого майора к пятнадцати ноль-ноль. Задание ясно?

– Так точно, товарищ генерал-лейтенант!

– Выполняйте.

Ну-с, что у нас Максимов? В конторе чуть больше десяти лет. А попал он к нам… Опа-на! Хлопец из "задвиженцев". С таким тестем мог бы задвинуться куда и побогаче. Теперь понятно, почему его не уволили, а ограничились понижением в звании и отрешили от должности начальника отдела. Однако других грешков окромя тестиной руки за ним, вроде как, и не водится. Зато водится несколько удачно проведенных операций. Получается что и все награды, и подполковничьи погоны хлопец получил вполне заслужено. Чего ж он, если, выходит, не дурак, так с танцулькой-то обмишурился? Хотя, сочинил он это "Латинское танго" давненько, когда еще в капитанишках сопливых ходил. Видно и впрямь романтика в одном месте играла.