Чтение онлайн

Содержание выступлений других ораторов не отличалось разнообразием. Дольше всех говорил Гунько: «Нам надо эффективнее использовать свои малые силы, идти в город и разъяснять людям, почему мы стоим здесь...Вчера приехал ОМОН, а мы не вооружены...Хорошо еще, что это был „интеллигентный“ ОМОН... Нам тоже надо вооружаться — иметь каждому дубину...Все революции побеждали с помощью булыжника... У нас есть все основания перекрыть эту улицу до тех пор, пока они не вернут нам нашу собственность — палатки... С фашистами, с этим дерьмом нам не следует пользоваться цивилизованными методами...Эта орда действует против нас жестко и мы должны действовать против них как людоеды — жестко. На войне, как на войне!»

Большинство митингующих с удовольствием слушало выступающих, в особенности тех, кто призывал к «решительной борьбе с оккупационным режимом» и назначал дату открытого выступления против властей. Вслед за подобными призывами раздавались бурные аплодисменты и крики «Правильно!» Однако наряду с восторженными оценками, в отдельных группах манифестантов циркулировали мнения иного рода, прозвучало слово «гапоновщина».

18 июня пикетирование в Останкино продолжилось. В этот же день в первом гуманитарном корпусе МГУ, в первой поточной аудитории состоялась межпартийная конференция коммунистов, на которой обсуждалась программа «100 дней после Ельцина». Вел конференцию Р.Косолапов, представлял программу — Б.Хорев. Судя по выступлениям ораторов, большинство из них почему-то считало, что в стране сложилась революционная ситуация и через три-четыре месяца к власти придет народное правительство, которому и будет предложена рассматриваемая программа по выводу страны из кризиса.

Ближе к 20-00 Косолапов сообщил, что в Останкино, где в это время шел митинг (встреча с коллективом редакции газеты «День»), патриоты собираются провести какую-то акцию и надо после конференции поехать туда, чтобы предотвратить возможную провокацию с их стороны. Часть участников конференции убыла в Останкино, не дожидаясь ее завершения. В начале десятого в Останкино находилось не более 3 тыс. человек, но в отличие от предыдущего вечера они располагались не перед телецентром, а на площадке перед телебашней, куда еще утром были вытеснены пикетчики (власти реквизировали у пикетчиков и автомобиль ЗИС-5). Здесь же, на газоне возле площадки, пикетчики разбили две большие палатки. Все пути в сторону телецентра перекрывали плотные шеренги милиционеров с дубинками и щитами в руках.

Встреча с газетой «День» уже закончилась и, по словам манифестантов, все прошло спокойно. В это время лишь Маляров ходил с мегафоном перед цепью милиционеров, призывая их не выполнять преступные приказы властей и не применять силу против мирных манифестантов. Милиционеры, стоявшие в оцеплении, а это были в основном дзержинцы, внимательно слушали Малярова и манифестантов, которые также проводили с ними разъяснительную работу, но, как показали последующие события, вся эта пропагандистская акция не дала должного эффекта.

В понедельник 22 июня по городу поползли слухи о разгоне омоновцами остатков пикета в Останкино, в результате чего имелись убитые и раненые.

На этот день оппозиция наметила антифашистский митинг возле телебашни, однако Лужков запретил его. Ко времени начала митинга (18-00) подходы к Останкино были блокированы милицией. Общественный транспорт следовал по улице Королева мимо пруда и телецентра без остановок. На территории от начала пруда у трамвайного круга и до Ботанической улицы (включая дубовую рощу) находилось примерно 10 тыс. милиционеров, подразделение конной милиции и группы милиционеров со служебными собаками, 11 пожарных машин с водометами, не менее трех десятков «черных воронов» и автозаков.

Перед милицейским кордоном, растянувшимся от Останкинского дворца в сторону Новомосковской улицы, бродили примерно 3 тыс. человек, пришедших на митинг. Разговоры велись о разгроме пикета в символическое время (4 часа утра) и о количестве погибших пикетчиков (по разным версиям — от двух до пяти человек). На вопросы о митинге люди отвечали, что основная масса манифестантов уже ушла в сторону проспекта Мира, а оттуда на Манежную площадь, где состоится митинг для ветеранов войны, разрешенный властями.

Часть манифестантов осталась на площадке у главного входа ВДНХ (не более одной тысячи). Здесь же одному из помощников Невзорова кто-то пересказывал с чужих слов о побоище, учиненном омоновцами. Это же событие бурно обсуждалось в вагоне метро теми, кто решил поехать на Манежную и там встретить колонну. Большинство пассажиров отнеслось к услышанному очень спокойно, а некоторые с раздражением говорили, что это, мол, ваше дело (тех, кто бегает по митингам), а наше дело — сторона. На Манежной площади шел митинг ветеранов войны (около 7 тыс. человек). На трибуне находились известный герой войны Маресьев и несколько генералов. Над толпой развевались шесть красных флагов. О колонне манифестантов из Останкино никто ничего не слышал.

В 19-00 выход в город на станции метро «Рижская» был закрыт, а на проспекте Мира перекрыто движение транспорта. Лишь при подходе к площади Рижского вокзала со стороны центра стало понятно почему: поперек проспекта стояли грузовые машины, а перед ними — цепи милиции. С площади доносились крики, аплодисменты и скандирование: «Фашисты», «Позор». С улицы Гиляровского пропускали к вокзалу только тех, кто предъявлял билеты на поезда Рижского направления.

В 19-20 на площади находилось примерно 10 тыс. манифестантов, часть из них сидела на мостовой. Трибуной для выступления служила крыша троллейбуса, отогнанного манифестантами из-под контактных проводов. На троллейбусе висел плакат с надписью: «Останкино. Сегодня в 4-30 убито 5 человек. 1 — женщина, 1 — мальчик 15 лет, 2 — девочки 16 лет, 1 — мужчина».

Участники демонстрации рассказывали, как они беспрепятственно дошли от ВДНХ до Рижской, но здесь проспект уже успели перекрыть (было 18-40). Когда же колонна направилась в сторону ул.Гиляровского (параллельной проспекту Мира), ей наперерез ринулись вооруженные дубинками и щитами омоновцами и в самом начале улицы схлестнулись с манифестантами. Ожесточенная драка между ними длилась минут 5-7, однако продавить омоновцев в узком пространстве не удалось и демонстрантам пришлось расположиться на площади, где и начался стихийный митинг. Во время стычки с омоновцами с верхних этажей жилого дома на углу ул.Гиляровского в демонстрантов бросили три бутылки, но они, к счастью, никого не задели. Тем не менее, после этой стычки три человека ходили с перебинтованными головами, а на лицах некоторых демонстрантов виднелись свежие синяки и ссадины.

На митинге выступили Анпилов, Бушин (писатель), Скурлатов, Пичужкин, Н.Павлов, Аксючиц, участники разогнанного утром останкинского пикета и ряд других ораторов (за несколько дней до этого, давая интервью по ТВ, Аксючиц отмежевался от действий сторонников оппозиции в Останкино). Выступавшие клеймили и московские и центральные власти за чинимый произвол, предлагали создать единый Совет оппозиции для координации действий, призывали к организации всероссийской политической стачки и выражению недоверия действующему президенту и его команде.

В 19-45 к цепи дзержинцев, перегораживавших проспект Мира, подошла группа писателей-патриотов во главе с Ю.Бондаревым и тот стал объяснять бойцам, что нынешний режим ведет народы России к голоду и рабству, и что они должны быть прежде всего защитниками народа, а не той власти, которая разрушает страну. Обращение Бондарева поддержали стоявшие тут же манифестанты, но военные практически не реагировали на все эти разговоры. Лишь некоторые из них, наученные наверное отцами-командирами, повторяли, как заведенные, одну и ту же фразу: «Вы сами выбирали эту власть, которая запрещает ваши демонстрации».