Чтение онлайн

После «включаешь голову», я уже мало что способна серьёзно воспринимать. На эмоциях я бы порвала с Котом отношения ещё в свой выпускной. О чём тут спорить?

— Вообще-то, я мозг использую по назначению. Так что не надо мне тут! — Дёргаю плечом, пытаясь сбросить его руку.

Соколовский лишь крепче сжимает пальцы.

— Ну так используй, Ксюша. Используй, — чеканит с нажимом. — А то пока я это дело вижу только на словах.

— Намекаешь самой предложить ему отношения?

Не имею в виду кого-либо конкретно. Но сама картинка, где я вешаюсь на шею абстрактному парню, который не факт, что этого хочет, вызывает смех, да и только.

— Зачем так радикально?

— А как?

— Есть один способ, — туманно отвечает Костя, опуская горящий взгляд на мои губы.

— Ты что, поцеловать меня собираешься? — Смотрю на него с недоумением.

— Собираюсь, — улыбается он, заправляя прядь волос мне за ухо.

— Типа научить меня плохому решил? — допытываюсь с таким усердием, будто в его ответе есть хоть какой-то смысл.

Между нами не существует запретных тем. Раньше мы спокойно могли обсуждать свои симпатии и неудачи, обниматься, выручать друг друга. Как-то раз Кот даже настучал по башке старшекласснику, который на спор признался мне в чувствах. Но всему есть предел. Нельзя сперва оттолкнуть человека, а потом передумать и ждать в ответ какой-то другой реакции.

— Плохому? Пожалуй, да… Однозначно… — хрипло заключает Костя.

Не знала про себя, что я злопамятная, но мне в кайф его разочек тоже обломать.

— И чего же ты ждёшь? Испугался?

По лицу Соколовского проходит лёгкая тень удивления, но подвоха он по-прежнему не ждёт, раз спешит наклониться ко мне и притягивает к себе настолько близко, что наши губы почти соприкасаются.

— Ну? — подначиваю томно. Мне стоит немалых усилий продолжать смотреть ему прямо в глаза, не отводя взгляда.

Последние миллиметры тают между нашими лицами, когда я внезапно и резко отскакиваю, открываю дверь и только затем оборачиваюсь.

— Знаешь, я тут подумала, Костик. Пусть кто-нибудь другой меня плохому научит, — кидаю отрывисто и дезертирую, оставляя его смотреть мне вслед, сжимающим кулаки до побелевших костяшек.

— И кто, блин, из нас бессмертный после этого?! — в сердцах кричит он мне вслед.

Хороший вопрос.

Но потом меня чуть не сносит эхом от хлопнувшей двери и настроение подпрыгивает ещё на пару этажей. Мне так легко на душе сразу становится, так радостно! Но вопрос с Адамом сам себя не решит, поэтому я себя не обманываю. Мириться с Костей мне предстоит первой.

Я не рассчитываю, что Соколов согласится мне помогать. Не важно разозлила я его или нет. Если Кот сказал, что пальцем о палец не ударит, значит, так оно и будет. И хоть убейся! Заартачится даже в ущерб себе.

Тут надо действовать тоньше. Женщина я или кто?

— Дарья, пойдём-ка! — Хватаю подмышку сестру, чтобы отец через полчасика не ринулся искать меня с собаками.

Если он продолжает верить, что малышка помеха моим романтическим планам, то у меня для него плохие новости.

— Посиди-ка вот здесь, — бормочу, усаживая мелкую егозу на скамейку.

— Тут кучно… — тянет дитё расстроенно, оглядывая двор и пустую детскую площадку, не особо приветливых подростков, дворовых котов… — Очу улять!

— Потерпи немного. Будет такой «гулять», что тебе и не снилось.

Я достаю мобильный и вглядываюсь в окна второго этажа, пытаясь контролировать мимику, чтоб выглядеть привычно беззаботной, а не подозрительно взбудораженной.

Иначе Соколовский мгновенно просечёт, что мне от него опять что-то нужно и непременно встанет в позу.

«Выходи» — отправляю ему сообщением.

В окне кухни поднимаются жалюзи. Кот, сверкая голым торсом, находит меня взглядом и бескомпромиссно выставляет средний палец.

Сколько его помню, Соколовский всегда выделывается… Годы идут, он научился пользоваться бритвой и контрацептивами, а характер вот вообще не поменялся! Как он девочек снимает, интересно, с таким гонором?

Ладно, позёр. Я тоже кое-чему научилась.

Наклонившись, подбираю с земли горсть щебня. Размахиваюсь…

С меткостью у меня проблем никогда не было, поэтому долетает мой ответ точно в цель.

Кот использует уже другой палец. На этот раз вопросительно крутит у виска.

Снова сгибаюсь. Подбираю камушек потяжелее. Демонстративно взвешиваю снаряд в ладони.

Он задирает подбородок, вызывающе ухмыляется. Не верит.

Зря…

Вообще, я не из робкого десятка, и за всю жизнь чего только не разбивала: коленки, фару на велосипеде, даже лоб. Но когда тебе девятнадцать, бить стёкла — это перебор. Все мои разъехавшиеся по разным вузам подруги давно разбивают сердца.

Вот только Соколовский не может знать наверняка, в какой момент у меня сработает тормоз.

Намеренно целюсь так, чтобы попасть в угол рамы. С понтом промазала. Камень с дробным стуком отскакивает по козырьку. Сработало!

Кот зло поджимает губы и ураганом срывается вглубь квартиры.

— Сеня поучит по попе, — философски произносит Дарья свою любимую фразу.

— Не в этот раз, — хмыкаю, отряхивая руки. Сказать бы: «Смотри и учись», да, надеюсь, ей в будущем такой урок не пригодится.

Последующие минуты мне кажутся вечностью, как будто Кот не со второго этажа спускается, а с вершины Эвереста. Я, что перетрусила в последний момент? Вот ещё!

Просто жалко себя становится. Наорёт ведь.

Стою как на иголках, прислушиваясь к нарастающему грохоту из подъезда. Может быть, нам с Дарьей всё-таки смыться? Например, за деревом спрятаться?

А чёрт, опоздала!

Соколовский уже выскакивает на улицу весь перекошенный, будто ему молнией в зад зарядило.

— Мартышева! Ты с головой вообще дружишь?

— А ты злишься, что ли? — Едва удерживаю равновесие, когда он врезается в меня своей грудью.

Силой воли заставляю себя не спасовать под бешеным напором его тела, хоть и опасаюсь, что Кот меня ураганом снесёт, переломав все кости.

— Что ли! — хмурится он. — Ты зачем устроила весь этот цирк с конями?

— Костя, не ори! — выпаливаю, обвивая руками напряжённую шею.