Чтение онлайн

Пока между нашими столиками сгущается статическое электричество, Адам в запале швыряет салфетку. Гармония в паре нарушена. Растерянность на лице Ксюши переходит в озабоченность и превращается в панический испуг. Её оторопь при беглом взгляде в бумажник можно потрогать руками.

Меня будто обвивает удавкой. Дышать тяжело. Ощущение, словно я там сижу, прибитый стыдом.

Я не хотел её унижения. Предупреждал же, что он — сволочь! Отмахнулась. Не услышала. Ксюша знает лучше. Кто угодно только не я, так? Неужели, приятней общаться с подонком?

Тебе такие нравятся, да?

— Костя, можно тебя на пару слов?

Дежавю. Мы постоянно отыгрываем тот же сценарий, где я неизменно сдаюсь: «всё что угодно». Каждый раз принимаю возможность ей угодить как милостыню. Может, хватит?

— Дай угадаю. Ты снова в беде, раз вспомнила про старого друга? — Внутри колотит всего, но стараюсь говорить медленно и с расстановкой.

— Так и есть, — Ксения улыбается с вызовом, а в глазах читается: «будь у меня выбор, к тебе бы обратилась последним».

Я с детства был рядом. Оберегал ревнивее отца, обнимал крепче матери. Но всё равно… Ко мне — последнему.

— Запишите её заказ на мой счёт, — прячу свою слабость за безликой усмешкой. Официант тактично намекает на остаток. — Но за твоего прихвостня я платить не буду.

Как же сильно я в этот момент ненавижу Адама! Спонсировать устроенный им беспредел — самое унизительное, что мне когда-либо приходилось делать. Это как лично приложить к нему руку! Поддаться — значит поставить крест на самоуважении, а не поддаться… такой вариант я даже не рассматриваю.

Ксюша вся раскрасневшаяся, необычайно трогательная в этом мареве отчаянья, что-то сухо городит про желание взять в долг. У меня зарождается идея получше.

Я не могу заплатить за этого упыря. И от Мартышевой не могу отвернуться. Но ведь ничто не мешает мне купить её время! Придумать предлог, который не насторожит, дело пары секунд. Пусть и дальше считает меня ветреным, а я аккуратно поставлю её в ситуацию, когда ей придётся, наконец, примерить всю остроту отношений. Со мной.

Растерянно смотрю на Костю, и мне кажется, что сердце беззвучно лопается в груди. Отчётливо слышно, как его девушка залпом допивает коктейль. Поскрипывают, отдаляясь, шаги официанта, тактично оставившего нас тет-а-тет.

Я нетерпеливо вскидываю бровь. Соколов нервно скрипит зубами.

— Итак?

— Завтра вечером, — Он порывистым движением руки зачёсывает назад волосы со лба. — Оденься поромантичней, сходим кое-куда.

Кот что, нарочно ставит мне невыполнимые задачи?!

— Ты же знаешь, что мой отец… — начинаю монотонно.

— Не помеха, когда тебе надо , — с нажимом выделяет он последнее слово.

Девица заметно напрягается, но не предпринимает даже попытки встрять в разговор или вовсе уйти. Любопытного, какими пряниками Костя добивается такой покорности? Потому что я бы подобные выходки точно терпеть не стала.

— Шантажист. — Устало закатываю глаза, раздумывая над тем, стоит ли мне в это ввязываться. А есть выбор?

— А кто тогда Адам?

— Давай не будем бросаться оскорблениями! — вздыхаю раздражённо.

Может, друг и прав, но, положа руку на сердце, перед Адамом я реально виновата.

— Ладно, неважно. Твоего батю я беру на себя, — сухо сообщает Кот.

Не сказать, что он выглядит особо заинтересованным. Вот секунду назад был, а теперь будто бы схлопнулся. Скорее всего просто лукавит, чтобы я не думала, будто оказываю великую услугу.

— А куда хоть пойдём? — уточняю с сомнением. Идея вписаться непонятно во что мне категорически не нравится и скрывать свой скепсис я не собираюсь.

— Какая разница? — небрежно отмахивается он, раздувая во мне неясную тревогу. — Ты хочешь отсюда свалить без проблем или нет?

Обидно признать, но отчасти в том есть и моя вина. Ладно не удосужилась проверить бумажник перед выходом, а вот о гордости Адама — думать надо было. Меня бы саму такой поворот привёл в ярость.

— Замётано. Я всё-таки твоя должница.

Протягиваю руку, чтобы по привычке закрепить уговор. Но Костя так рассеян, что не замечает мою ладонь. Отстранённо кивает и подзывает официанта, возвращаясь к прерванному ужину. Напоследок лишь проскальзывает по мне мимолётным взглядом.

Я ловлю грустную улыбку на губах расфуфыренной пигалицы. Кажется, кому-то пока невдомёк, что симпатия Соколовского — акция одноразовая. Но всё равно! Неприятно — слабо описывает мою на неё реакцию. От злости приходится сжать кулаки и в очередной раз пообещать себе, больше никогда в жизни на его счёт не обольщаться.

Мне удаётся сдержать данное обещание на протяжении почти суток, за которые я успеваю убедиться, что мой поздний побег остался никем не замеченным, Дарья искренне раскаивается, а Адам обижен настолько, что готов игнорировать мой четвёртый звонок.

Но, когда я следующим вечером спускаюсь во двор, где меня уже дожидается Соколовский, приходится напомнить себе, что он мне не нравится. Мне не нравится его тяжёлый, осязаемый взгляд, и даже широкие плечи, туго обтянутые тканью рубашки, меня нисколечко не привлекают.

— Готова, подруга?

— Расскажешь, наконец, к чему? — морщусь от издёвки, вложенной им сегодня в обычно нейтральное обращение, а потом замираю, чувствуя на себе его большие ладони. На коже моментально выступают мурашки.

— Будешь моей девушкой.

— Как девушкой? — начинаю тараторить, задыхаясь от волнения. — Зачем девушкой? Что за бред, Костя… Не молчи. Скажи, что пошутил, а?

— Всё, что связано со мной — серьёзно. Не истери, просто поможешь кое-кого отшить. — Кот повышает голос, отчего лицо его приобретает зверское выражение, но меня всё равно продолжает нести.

— Это… Это трындец! Да кто нам поверит?! Ни за что! — срываюсь я на свистящий шёпот, сжимая кулаки. — Я что, похожа на пустоголовую деваху, неспособную сложить в уме количество твоих подружек и вероятность задержаться рядом дольше ночи? Такое даже мысленно представить стрёмно!