Чтение онлайн

. Призрак Монса

Третий день Хосуэ де Ромеро – коменданта лагеря, расположенного близ деревни Зутервуде, терзала лихорадка. Добралась малярия из осажденного города: к утру лекарь объявил о двенадцатой смерти в гарнизоне. А капитан едва мог усидеть на месте, ибо над лагерем нависла еще более устрашающая опасность – голландская вода, которую голландцы спускали, словно бешеного пса с цепи, не имея другого средства противостоять сильнейшей в мире испанской армии. Он маялся, в предчувствии беды не находя себе места. По нескольку раз проверял посты, поднимался на смотровую башню, с высоты ее на фоне безоблачного неба хорошо видны шпили и башенки осажденного Лейдена, темное пятно города Гааги и многочисленные палатки у Ламмена и Лейдердорпа – два основных лагеря, один из которых возглавлял генерал Вальдес.

Облокотившись о балки перил и сжав руками пульсирующие болью виски, Ромеро гипнотизировал зелено-желтые просторы, испещренные каналами и лужицами, оставленными после первой попытки гёзов затопить Голландию. Деревня Бентхёйзен – слева и Зутермер – справа глядели из воды почерневшими от влаги и огня крышами домов, церквей и мельниц, а между ними в лиге от Зутервуде, ближе к востоку полумесяцем распростерлась широченная дамба, крепкая, как крепостная стена – единственное, что еще могло сдержать безумную стихию.

За этой дамбой с тяжело произносимым голландским названием стояли, уткнувшись носами в рыхлую почву, двести судов адмирала Людовика де Буазо. После нескольких побед природа воспротивилась коварным наглецам и вновь послала им ветер с северо-востока. Вода медленно попятилась восвояси, откуда прибыла, то бишь к плотинам Схидама и Роттердама.

Так и не стала истинной родиной Хосуэ земля его матери Лауры ван Гелре. Ровно с того дня, как дал клятву оставить проклятущую Фландрию и вернуться лишь в числе завоевателей.

Ромеро был кастильцем лишь наполовину, принадлежал славному и благородному роду de sangre, хоть и простых идальго.

Дед погиб защищая корону Карла при Вильяларе, а отец ходил в завоевательные походы в Алжир и Рим под знаменами генерала Альбы, которому тогда было немногим более лет, чем самому Хосуэ сейчас, и умер во время одного из восстаний реформатов в Брюсселе. Зато мать – являлась одной из последних отпрысков графов Гельдернских и состояла в родстве с весьма высокопоставленным лицом, его Хосуэ в шутку и с презрением называл «мой фламандский дядюшка». Сию влиятельную особу звали граф Ламораль д'Эгмонт – наместник двух провинций. Он слыл первым вельможей в Нидерландах, пользовался особым покровительством короля Филиппа и занимал не последнее место в Государственном совете при Маргарите Пармской.

Смерть отца ввергла семью Ромеро в пучину нищеты и немилости. Увы, фламандская знать не желала признать вдову простого испанского капитана, испанцы же с презрением отнеслись к браку, где невеста в качестве приданного подарила старому вояке Ромеро титул. Случай распорядился так, что Хосуэ оказался на стыке вражды двух народов, и сам того не осознавая, следуя по велению молодого, необузданного сердца, шепчущего в юном возрасте порой лишь одни глупости, раздувал сию ненависть, слишком часто и не слишком к месту обнажая шпагу, давая волю неудержимому сквернословию. Одна из стычек окончилась для двадцатидвухлетнего Ромеро-и-Гелре отлучением из рядов действующей армии наместницы Маргариты, в кою был зачислен по прибытию из Алькалы. Университет Алькалы-де-Энарес научил его не мудрствовать в вопросах, касающихся чести. Ромеро играл со смертью, совсем позабыв, что его действия иные могли расценить как политическую игру.

В отчаянии вдова Ромеро бросилась к ногам высокородного родственника, моля оказать покровительство и вернуть чин офицера сыну бравого воина, отдавшего за короля жизнь. Но сколь ни были велики заслуги Ромеро-старшего, сколь ни было благородно происхождение Лауры ван Гелре, Эгмонт не пожелал уступить. Погрязшему в делах урегулирования испано-фламандского вопроса министру было ни к чему иметь такого мятежного племянника. Он посоветовал кузине отправиться к испанским родственникам в Испанию и искать покровительства у них.

Выйдя за ворота дворца Эгмонтов, вдова Ромеро дошла до улицы Мясников и, рухнув без сознания, более уже не пришла в себя.

Хосуэ обвинил в смерти матери всех смертных, Бога и Дьявола. Своей вины признать он не пожелал даже перед лицом собственной совести.

Следующие события были столь стремительны, что юный Ромеро-и-Гелре счел их божественным знаком, напрочь позабыв о горе. Не успел он покинуть страну, как в Брюссель, где имел несчастие родиться и вырасти, донеслась весть о прибытии Альбы – полководца, коему служил отец. Хосуэ считал герцога достойнейшим из военачальников, и вот уже который год мечтал не прозябать в Нидерландах, разгоняя отряды мятежников, а воевать под его знаменами. Первой мыслью, что возникла у юного Ромеро после смерти матери – вернуться в Мадрид и найти генерала. Но искать того не пришлось, генерал сам нашел Ромеро.

Герцог был крайне рад принять в свои ряды сына одного из лучших капитанов, тем паче, что это послужило бы хорошим примером для тех восставших, в коих еще теплилось желание вернуться под крыло своего государя. Испанский генерал принимал сына испанского капитана, не позабыв тонко намекнуть на его «бунтовскую», фламандскую половину.

– Хорошо известно, – сказал он, – что король не раз выказывал охоту принять своих детей, в каком отчаянном положении ни вернулись блудные сыны.

Фламандские корни юноши продолжали вызывать предубеждения. Но эти предубеждения юный Хосуэ вознамерился затопить лавиной побед, чтобы заткнуть изрыгающие оскорбления пасти и тех, и других. Всю свою предприимчивость и силу вспыльчивого характера он направил на завоевание непокорной и заносчивой Фландрии, и за каждую кампанию тревожился так, словно был самим королем Филиппом.

В следующий же год, зачисленный в отряд под командованием генерала Санчо де Лондоньо, блеснул отвагой в бою при Далеме, где испанская армия разбила трехтысячное войско бежавшего от суда предводителя восставших принца Вильгельма Молчаливого. Альба не стал поощрять юношу повышением в чине, но как опытный и дальновидный военачальник не преминул отметить страстное рвение и высокие способности молодого человека. Герцог приблизил его к себе, и уже через полгода Ромеро сражался в рядах эскадрона легкой кавалерии под началом сына Альбы – дона Фадрике де Толедо.

После победного сражения у реки Геты, в конце октября 1568 года, Ромеро был назначен капитаном на место убитого маркиза д'Эльмареса. Предстала задача доказать заслуженность звания, кое жаловали столь скоро. И Хосуэ не преминул это сделать.

Во время тяжелой осады Монса Ромеро избавил город от готовых вторгнуться войск принца – прибывшее подкрепление расположились лагерем неподалеку, в деревни Герменьи, с намерением утром совершить нападение. Отрицательный исход будущего сражения мог бы подрубить на корню все последующие победы Альбы. Ромеро выиграл осаду с блеском. И после одни прозвали его дьяволом, другие – олицетворением безумной отваги, а третьи, подхватив испуганный возглас какого-то мальчишки из лагеря принца, – Призраком Монса.

Ромеро предложил дону Фадрике собрать отряд из лучших стрелков и подобно легендарному Тамерлану, освободившего Стамбул от Баязета Молниеносного, создать иллюзию нападения всей армии и атаковать ночью, захватив вражеский лагерь врасплох.

Получив согласие, капитан возглавил сей отряд, вооруженный мушкетами. И заставил бежать армию Молчаливого до самого Нивеля прежде, чем последняя разобрала численность напавших, их оказалось-то всего триста душ.

Альба одобрил сие мероприятие, не удержавшись от восхищенной похвалы, ибо никогда прежде не удавалось избавиться от целой вражеской армии без единой потери. Честолюбие Ромеро было удовлетворено лишь отчасти. Он бросился пополнять список побед испанской армии с еще большим воодушевлением и страстью, по-прежнему желая утолить гнетущую обиду, нанесенную фламандским родственником, а испанцев заставить вспомнить к какому славному воинскому роду он принадлежит. Герцог, дабы проверить искренность намерений молодого человека, однажды предложил ему остаться командиром гарнизона какого-нибудь из завоеванных городов. Но Хосуэ наотрез отказался, и устремился на север вслед за своим генералом – доном Фадрике.