Пятая воздушная
Шрифт:
Мастерами бомбовых ударов по врагу показали себя летчики бомбардировочной авиации командир эскадрильи 81-го гвардейского бомбардировочного авиаполка гвардии капитан П. Я. Гусенко и заместитель командира эскадрильи 80-го гвардейского бомбардировочного авиаполка гвардии старший лейтенант Е. С. Белявин. Эскадрилья Гусенко с двух заходов с пикирования нанесла бомбовый удар по позициям противника южнее Белгорода. Прямым попаданием было взорвано хранилище боеприпасов и обеспечен успех наземным войскам в овладении сильным оборонительным узлом сопротивления.
В этот же день две группы пикирующих бомбардировщиков во главе-с командиром 81-го гвардейского авиаполка гвардии подполковником В. Я. Гавриловым и гвардии подполковником Н. С. Зайцевым с пикирования и горизонтального полета бомбили скопление живой силы и артиллерийско-минометные батареи в районе Таврово, Бродок. Насколько эффективны были эти удары, видно из телеграммы командующего 7-й гвардейской армией командиру авиакорпуса полковнику И. С. Полбину: "Ваши бомбардировщики в первый вылет действовали исключительно хорошо. Благодаря этому был взят пункт Таврово, а после бомбометания Бродок наземные части заняли северную окраину пункта и ведут бои за овладение Бродок. Шумилов"{17}. Силу бомбардировочных ударов корпуса в этой операции в полной мере испытали немецкие солдаты и офицеры. Захваченный в плен в районе Бродка обер-ефрейтор 107-го артполка 106-й пехотной дивизии показал: "107-й полк потерял свыше 75 проц. личного состава и материальной части в результате обработки его русскими бомбардировщиками"{18}.
В начале Белгородско-Харьковской операции противник пытался мелкими группами бомбардировочной и истребительной авиации систематическими и непрерывными ударами с воздуха помогать своим наземным войскам вести сдерживающие бои. Но советская авиация активными действиями заставила гитлеровцев отказаться от этого.
С первых дней наступления партийно-политическая работа, ее формы и методы претерпели большие изменения: стало больше конкретности, деловитости. Политорганы и партийные организации много внимания уделяли пропаганде подвигов воздушных бойцов. Каждый случай самоотверженности и героизма становился достоянием всех частей и подразделений, получал отражение в листовках-молниях, боевых листках и газете "Советский пилот", беседах агитаторов. О характерных воздушных боях и метких ударах по врагу рассказывали и сами участники. Об отличившихся летчиках, штурманах, стрелках-радистах, техниках и механиках сообщали родителям, на предприятия, в колхозы, школы.
Исключительное мужество в воздушных боях на белгородско-харьковском направлении проявили заместители командиров авиационных полков по политической части майоры М. Т. Вергун, Я. И. Зак, В. А. Константинов, С. Ф. Мельников. Эти замечательные политработники хорошо понимали силу личного примера, умели не только произнести речь, по и на деле показать, как нужно громить фашистов. Одним из храбрейших летчиков, пламенным политическим бойцом был заместитель командира 270-го истребительного авиаполка, майор Иван Федорович Кузьмичев. На его боевом счету к этому времени было десять сбитых вражеских самолетов. О последней уничтоженной машине следует рассказать более подробно.
...Это было в районе Сталинграда, под Котельниковом, 2 августа 1942 года. В свободное от вылетов время, когда летчики отдыхали, а комиссар готовился к очередной политической информации, над аэродромом появились два вражеских истребителя. Они прошли на бреющем полете. Наши летчики бросились к машинам, но взлететь не успели. "Мессеры", не сделав ни одного выстрела, сбросили вымпел и, круто взмыв вверх, ушли.
Вымпел подобрали, в нем нашли записку. Крупными русскими буквами было написано: "Завтра, в 8 часов утра, четыре самолета появятся над вашим аэродромом на высоте три тысячи метров. К атому времени и на такую высоту должны подняться четыре ваши машины. От вашей группы должен отделиться один летчик, но только комиссар Кузьмичев, а от нас пилот 152-й эскадры. Они проведут в воздухе единоборство".
В полку знали, что батальонный комиссар Кузьмичев - смелый, отважный и мужественный летчик, совершивший не один десяток вылетов. После окончания Качинской военной школы летчиков он в течение четырех лет работал инструктором. Затем окончил курсы летчиков-комиссаров и был назначен комиссаром эскадрильи. В 1939 году, когда империалистическая Япония развязала военную авантюру в районе реки Халхин-Гол, авиационная часть, в который служил Иван Кузьмичев, приняла участие в разгроме врага. По нескольку раз в день Кузьмичев вылетал на выполнение боевых заданий. За мужество и отвагу он был награжден орденом Красного Знамени.
С первых дней Великой Отечественной войны Кузьмичев, теперь уже комиссар полка, в групповых боях сбил несколько вражеских самолетов. Оп водил своих товарищей на сопровождение бомбардировщиков, прикрывал с воздуха наземные войска, доставлял командованию важные разведывательные данные, везде показывая пример доблести и храбрости, образцы высокого летного мастерства. Правдивым словом партии и личным примером воодушевлял подчиненных на ратные дела. И за это время ни одной раны, ни одной царапины!
...На следующее утро Кузьмичев поднял в воздух звено "яков". С комиссаром вылетели лучшие летчики полка: командир эскадрильи С. Луганский, впоследствии дважды Герой Советского Союза, И. Корниенко, впоследствии Герой Советского Союза, и молодой Володя Дрембач.
Вот что рассказал Иван Федорович об этом бое:
– К назначенному времени появились четыре фашистских истребителя. Три из них стали виражить в стороне, а один отделился и пошел нам навстречу. Я передал своему звену: "Держитесь вблизи", а сам пошел в лобовую на противника. А в голове одна мысль: "Что за птицу выпустили на меня?" Быстро рос в кольце моего прицела силуэт вражеского самолета. Гитлеровец принял лобовую атаку. "Может, решил пойти на таран?
– подумал я.-Ну что же, посмотрим, у кого нервы крепче!" Решил: погибну, но не сверну. И вдруг на фонаре появились пробоины. "Ага, раз стреляешь, выходит, сдаешь! Сейчас отвернешь, и тут тебе верный конец".
Только подумал я об этом, как нос "мессершмитта" полез вверх и вправо. Трассирующие пули прошили брюхо фашистской машины. Она задымилась и начала падать, показалось пламя. В стороне забелел парашют. "Все же ты, гад, везучий",-отметил я про себя и осмотрелся. Дрались уже наши "секунданты". Гитлеровцы не приняли серьезного боя и ушли.
Вскоре я был на своем аэродроме. Помятый, жалкий, стоял передо мной фашистский летчик. На ломаном русском языке он просил об одном - сохранить ему жизнь. Он уже не думал ни о тысячах марок, ни о Железном кресте, которые были обещаны ему в том случае, если собьет "красного комиссара".
Войска Степного фронта, преодолев упорное сопротивление противника, прорвали внешний оборонительный обвод, находившийся в 8-14 км от Харькова. Немецкое командование бросило для обороны все, что было под рукой, и в течение четырех дней соединениям Степного фронта пришлось вести упорные бои на достигнутых рубежах, отражая ожесточенные контратаки. Враг был измотан. К исходу 1.7 августа части и соединения генерала И. С. Конева вышли на северную окраину города, стремясь окружить врага с запади, востока и юга. В распоряжении гитлеровцев оставалась лишь одна дорога на Полтаву, но и она подвергалась непрерывным ударам советской авиации.
Несмотря на удержание советскими авиаторами господства в воздухе, противник имел немало самолетов. Чтобы окончательно сломить его сопротивление, у генерала С. К. Горюнова возникла мысль нанести бомбо- штурмовой удар по вражеским аэродромам Сокольники, Померки и Основа. Командующий фронтом И. С. Конев одобрил замысел командарма, но потребовал, чтобы план-график авиационной поддержки наступления наземных войск при этом строго соблюдался.
Офицерам штаба воздушной армии пришлось немало потрудиться, чтобы перегруппировать силы без ущерба для поддержки боевых действий танков и пехоты. В итоге решили ударить не по трем, а только по двум аэродромам: Сокольники и Померки. Ведущими штурмовых групп были назначены штурман 800-го авиаполка капитан М. И. Степанов и командир звена 673-го авиаполка старший лейтенант В. А. Богров. Штурмовиков прикрывали истребители во главе с капитаном С. Д. Луганским и старшим лейтенантом Н. В. Буряком.