Чтение онлайн

Цыгане уже были готовы разругаться не на шутку. Их смуглые лица были взволнованы и сердиты. И вдруг в них произошла какая-то перемена, словно невидимая губка стерла сердитые морщины и мрачное выражение с их лиц — ничего не осталось.

И дети поняли, что солнце наконец-то село. Но они боялись двинуться с места. А цыгане пребывалив некотором недоумении, потому что эта невидимая губка заодно стерла в их сердцах все чувства, которые обуревали их в последние несколько часов. Они не знали, что сказать, и молчали.

Дети затаили дыхание. А ну как цыгане, обретя дар речи, разозлятся из-за того, что вели себя так глупо?

Всем было неловко. И тут Антея набралась храбрости и протянула Ягненочка цыгану с красным платком.

— Вот он, берите! — сказала она.

— Да ладно, я, пожалуй, оставлю его вам, — произнес цыган хриплым голосом и отступил назад.

— А я уступаю свои права на него всякому, кто пожелает, — заявил второй цыган.

— Если честно, мне и своих хватает, — вздохнула Эстер.

— Но мальчик-то замечательный, — улыбнулась Амелия, единственная из табора, кто по-прежнему с любовью смотрел на всхлипывающего Ягненочка.

— Должно быть, я просто перегрелась на солнце, — всплеснула руками Зилла. — Мне он не нужен.

— Тогда мы, пожалуй, заберем его, — осторожно сказала Антея.

— Пожалуй, забирайте, — с легким сердцем разрешил Фараон. — И весь разговор!

И цыгане дружно принялись готовить свои шатры к ночлегу. Все, кроме Амелии. Она проводила детей до поворота и, прощаясь, сказала:

— Позвольте мне поцеловать его, мисс. Уж и не знаю, отчего мы вели себя так глупо. Мы, цыгане, детей не крадем, что бы вам там ни говорили, когда вы шалите. Нам и своих хватает. Только я вот всех своих детей потеряла.

Она склонилась к Ягненочку, а тот, против всех ожиданий, глядя ей в глаза, протянул к ней свою чумазую ручонку и погладил по щеке.

— Лапа-лапочка! — произнес он.

И позволил цыганке поцеловать себя, и мало того, в ответ сам поцеловал ее смуглую щеку. Это был нежнейший поцелуй, как и все поцелуи Ягненочка, и он совсем ее не обслюнявил, как это часто бывает с другими малышами. Цыганка поводила пальцем по лбу Ягненочка, словно что-то писала на нем, затем сделала то же самое с его грудкой, ручками и ножками.

— Пусть он будет храбрым, — сказала она. — Пусть голова его будет крепкой, чтобы думать, а сердце сильным, чтобы любить. Пусть руки будут крепкими, чтобы работать, а ноги сильными, чтобы держать путь и всегда возвращаться домой целым и невредимым.

Потом она произнесла что-то на непонятном языке и добавила:

— Мне пора сказать «прощайте» и «рада была познакомиться».

Она повернулась и пошла к себе — в шатер, что стоял на траве у обочины дороги.

Дети стояли и смотрели ей вслед, пока она не пропала из виду.

— Странное дело, — заметил Роберт. — Даже после заката она не образумилась. Что за чушь она городила?

— А по-моему, — сказал Сирил, — с ее стороны было очень любезно…

— Любезно?! — воскликнула Антея. — Это было очень даже мило. Она просто прелесть.

— Я бы даже сказала, ужасно мило, — заключила Джейн.

И дети пошли домой — припоздав к чаю и безнадежно опоздав к обеду. Марта, конечно, поворчала. Но Ягненочек был спасен!

— А ведь вышло так, что именно нам Ягненочек был нужен больше всего на свете, — сказал Роберт, когда все улеглось.

— А как же иначе!

— Для вас ведь ничего не изменилось после заката?

— Нет, — ответили все в один голос.

— Значит, на нас волшебство действует и после заката.

— Нет, не действует, — объяснил Сирил. — Исполнение этого желания ничего в нас не изменило. Мы любим Ягненочка всем сердцем, всегда, сами по себе. Просто сегодня утром мы вели себя по-свински. Особенно ты, Роберт.

Роберт воспринял это обвинение на удивление спокойно.

— Сегодня утром я и в самом деле думал, что хочу избавиться от Ягненочка, — признался он. — Наверное, я вел себя по-свински. Но как же все изменилось, когда оказалось, что мы можем его потерять!

На следующий день было сыро — слишком сыро, чтобы идти гулять, и просто непозволительно сыро, чтобы помышлять об очередном визите к песочному эльфу, который был настолько чувствителен к влаге, что и поныне, спустя многие тысячи лет, у него побаливал некогда подмоченный левый усик. День получился неимоверно длинным, и только после полудня дети неожиданно решили написать маме по письму. И вышло так, что Роберт опрокинул чернильницу, к несчастью, на редкость большую и на удивление полную. Причем он опрокинул ее на стол Антеи, на склеенную из картона и раскрашенную цветными мелками коробку, из которой Антея устроила ларец для сокровищ. Собственно говоря, Роберт был не виноват, ему просто не повезло, что в тот самый момент, когда он проносил чернильницу над столом, Антея раскрыла ларец, а Ягненочек оказался под столом, где наконец-то доломал свою поющую механическую птичку. А в этой птичке была острая пружинка, которую Ягненочек не преминул тут же воткнуть в ногу Роберту. В результате, безо всякого злого умысла, ларец с сокровищами был залит чернилами. И разумеется, чернильный поток затопил недописанное письмо Антеи.

Оно теперь выглядело примерно так:

Далее, чуть ниже огромной кляксы, следовала приписка карандашом:

Свое письмо Роберт так и не начал. Раздумывая, о чем бы таком написать, он рисовал на промокашке корабль. А после того как он опрокинул чернильницу, пришлось помогать Антее вытирать стол. А еще он пообещал Антее склеить новый ларец, лучше прежнего.

— Вот и склей прямо сейчас! — потребовала Антея.

Так что к приходу почтальона письмо его не было готово, равно как и новый ларец.

Сирил же очень быстро написал длинное письмо и пошел в сад ставить ловушки для слизняков, о которых он прочитал в книге «Сам себе садовник». Однако к приходу почтальона его письмо куда-то подевалось, да так и не нашлось. Не иначе как слизняки его съели.

С почтой ушло только письмо Джейн. Она собиралась написать маме о псэммиде, — честно говоря, все дети собирались сделать то же самое, — но Джейн так много времени потратила, раздумывая о том, как правильно написать это слово, что времени рассказать что-либо по существу не осталось. А какой смысл рассказывать что-либо, если не рассказывать по существу? Поэтому Джейн ограничилась следующим:

Прошло не менее получаса, прежде чем Джейн пришла к твердому заключению, что никто из них не в состоянии правильно написать слово «псэммид». И в словаре они его не нашли, хотя честно туда заглянули. И Джейн поспешно завершила свое письмо:

А тут и почтальон протрубил в свой рожок. Роберт выбежал из дома на улицу, под дождь, остановил почтальона и отдал ему письмо. Вот так и вышло, что, хотя дети, все как один, собирались написать своей маме о песочном эльфе, она ничего о нем так и не узнала. Впрочем, она не узнала о нем еще по одной причине, но об этом я расскажу позже.