Чтение онлайн

На следующий день приехал дядя Ричард, и все дети, кроме Ягненочка, поехали с ним в повозке в Мэйдстоун. Дядя Ричард был вообще дядя замечательный. В Мэйдстоуне он купил детям игрушки. Он завел их в магазин и просто предложил выбрать что хочется, невзирая на цены и на то, обычная это игрушка или «развивающая». И это очень правильно — предложить детям выбрать именно то, что им хочется: пускай дети не особенно умны и мало в чем разбираются, подчас они, сами того не ведая, выбирают вещи, действительно развивающие. Именно так и вышло с Робертом, который уже в спешке, в самый последний момент выбрал коробку, на которой были нарисованы крылатые быки с человеческими головами и крылатые люди с орлиными головами. Роберт подумал, что в коробке находятся те самые животные, которые на ней нарисованы. Однако, открыв ее дома, он обнаружил внутри цветную головоломку, предлагающую сложить большую картину из маленьких кусочков, а сюжет картины был о древней Ниневии. Остальные тоже выбирали в спешке, но остались вполне довольны. Сирил выбрал игрушечный паровоз, а девочки — двух кукол, а также фарфоровый чайный сервиз с незабудками, так сказать, «на двоих». Мальчики же «на двоих» выбрали лук и стрелы.

Потом дядя Ричард прокатил их в лодке по живописной Медуэй, а потом они пили чай в замечательной кондитерской, так что к тому времени, когда они вернулись домой, было уже слишком поздно загадывать какие-либо желания.

Дяде Ричарду дети ничего не рассказали о песочном эльфе, уж и не знаю почему. Да и сами дети не знали почему. Впрочем, я думаю, вы догадываетесь.

На следующий день, после замечательной поездки с дядей Ричардом, было на редкость жарко. Люди, которые принимают решение о том, какой быть погоде, и каждое утро публикуют свои постановления в газетах, говорили потом, что такого жаркого дня не было уже много-много лет. Эти люди постановили, что день будет «довольно жаркий, местами дожди», и день выдался определенно довольно жарким. Собственно, день так старался быть довольно жарким, что напрочь позабыл про дожди.

Случалось ли вам когда-нибудь погожим летним утром выйти из дому часов этак в пять? Красота неописуемая! Солнечный свет такой розовато-желтоватый, трава и деревья покрыты алмазной росой. Тени падают совсем в другую сторону, нежели вечером, что весьма занятно, и возникает впечатление, что вы попали в какой-то другой мир.

Антея проснулась в пять. Она проснулась сама, и я, пожалуй, расскажу, как это делается, несмотря на то что вам придется подождать продолжения истории.

Значит так, вечером вы ложитесь в постель и некоторое время тихо лежите на спинке, вытянув руки вдоль тела. Затем вы говорите: «Мне надо проснуться в пять» (шесть, семь, восемь, девять, то есть во сколько хотите) и вдавливаете подбородок себе в грудь, после чего откидываете голову на подушку. Эти действия нужно повторить столько раз, во сколько вы хотите проснуться (не так уж и много). Разумеется, все зависит от того, насколько сильно вы хотите проснуться в пять (шесть, семь, восемь или девять). Если вы хотите не очень сильно, то все это бесполезно. Но если сильно — попробуйте и сами увидите. Разумеется, успехи по этой части, равно как по части перевода с латыни и по части озорства, даются исключительно практикой.

Антея по этой части достигла совершенства.

Открыв глаза, Антея услышала, как внизу пробили часы в черном корпусе с золотой отделкой — один-надцать ударов. Антея сообразила, что сейчас без трех минут пять. Эти часы в черном корпусе с золотой отделкой всегда отбивали неверный час, но это не беда, если знаешь, что это значит. Это как общаться с человеком, который говорит на иностранном языке. Если вы знаете этот язык, то понимаете его так же легко, как и свой собственный. А Антея знала язык этих часов. Ей очень хотелось спать, но она спрыгнула с постели и окунула лицо и руки в таз с холодной водой. Это чудесное средство прогнать желание снова лечь в постель. Затем Антея оделась и сложила свою ночную рубашку. Она не скомкала ее, нет — она аккуратно сложила ее по швам, соединив рукава, что говорило о том, что она и впрямь была хорошо воспитанная девочка.

Затем Антея взяла в руки свои туфли и осторожно спустилась по лестнице. Она открыла окно в столовой и вылезла наружу. С равным успехом она могла бы выйти и в дверь, но вылезти через окно было куда более романтично и куда более надежно в том смысле, что Марта не заметит.

«Буду вставать в пять каждый день, — сказала себе Антея. — Это просто замечательно!»

Сердце ее билось часто-часто, потому что она принялась за осуществление своего тайного плана. Она не была до конца уверена, что ее план хорош, но она была совершенно уверена, что, расскажи она о нем остальным, он не стал бы лучше. А кроме того, у нее было предчувствие, что, права она или нет, будет лучше, если она осуществит свой план в одиночку. На веранде, выложенной блестящей красно-желтой плиткой, она надела туфли и побежала к карьеру, где отыскала помеченное место и выкопала песочного эльфа. Тот выглядел очень сердитым.

— Какая гадость! — проворчал он, а шерстка у него встопорщилась, как перья у голубей в морозный день. — Холод собачий. И вообще еще ночь.

— Извини, — вежливо сказала Антея, сняла свой передничек и накрыла им песочного эльфа, всего, кроме головы с ушами, как у летучей мыши, и с улиточьими глазами.

— Благодарю, — сказал эльф. — Так лучше. Ну и что ты нынче желаешь?

— В том-то и дело, что не знаю, — сказала Антея. — Видишь ли, до сих пор у нас не получалось ничего хорошего. И я хочу поговорить с тобой об этом. Но, быть может, ты не настроен исполнять желания, пока не позавтракаешь? Это ведь такая морока — разговаривать с теми, кто пристает к тебе со своими желаниями, хочешь ты этого или нет!

— Не желаешь, так нечего и говорить. В старое доброе время люди, как правило, знали, чего они хотят на обед — мегатерия или ихтиозавра.

— Постараюсь, — сказала Антея. — Я желаю…

— Подумай! — строго напомнил эльф и стал раздуваться. — Нет, это простое, совсем не волшебное желание. Я была бы очень рада, если бы ты не раздувался так сильно, чтобы исполнить мое желание сию же минуту. Подождем, когда придут остальные.

— Ладно, — снисходительно сказал эльф и поежился.

— А не сядешь ли ты ко мне на колени? — ласково спросила Антея. — Тебе будет теплее, и я закутаю тебя в свою юбку. Я буду очень осторожна.

Против всяких ожиданий Антеи эльф согласился.

— Спасибо, — поблагодарил он, — ты очень заботливая.

Он забрался к Антее на колени и свернулся калачиком, а та бережно обхватила его руками.

— Ну так что? — спросил эльф.

— А вот что, — сказала Антея. — Чего бы мы ни желали, получается какая-то ерунда. Я хочу, чтобы ты что-нибудь нам посоветовал. Ты такой старый и, наверное, очень мудрый.

— Я с малолетства был щедр, — пожал плечами эльф. — И с утра до ночи только и делал, что исполнял чужие желания. Но одного я не делал никогда — я никогда не давал советов.

— Видишь ли, — продолжила Антея, — ты подарил нам такую восхитительную возможность, что прямо дух захватывает. И это так бесконечно мило и любезно с твоей стороны — исполнять наши желания, но ужасно жаль, что все впустую, и по одной простой причине — мы такие глупые, что не знаем, чего хотим.

Именно это и хотела сказать Антея, причем прежде, чем придут остальные. Ведь одно дело признаться, что вы сами глупы, и совсем другое — отозваться так о других.

— Дитя мое, — пробормотал эльф сонно, — я могу посоветовать только одно: думайте, прежде чем говорить…

— А мне казалось, ты никогда не даешь советов.

— Этот совет не в счет. — Эльф вздохнул. — Все равно вы ему не последуете. А кроме того, в нем нет ничего оригинального. Это прописная истина.

— А что ты скажешь о желании иметь крылья? Это глупо или нет?

— Крылья? — переспросил эльф. — Я скажу, что бывают желания и похуже. Только на закате не надо летать слишком высоко. Я слыхал об одном мальчике из Ниневии, он был сыном царя Сеннахериба. Так вот, один путешественник принес мальчику псэмми- да, и тот держал его на дворцовой террасе в ящике с песком. Естественно, это было крайне унизительно, даром что мальчик был сыном ассирийского царя. А в один прекрасный день мальчик пожелал иметь крылья и получил их. Но он забыл, что на закате крылья превратятся в камень, и когда это случилось, он рухнул на одного из крылатых львов, что стояли на верхней площадке большой дворцовой лестницы.

Ты спросишь, что сталось с его каменными крыльями и с крыльями каменных львов, но это не очень веселая история. Однако я уверен, что до заката мальчик отлично провел время.

— А отчего не превращается в камень то, что желаем мы? — спросила Антея. — Оно просто исчезает.

— Autres temps, autres moeurs*, — глубокомысленно изрек эльф.

— Это что, ниневийский язык? — спросила Антея, которую в школе из иностранных языков учили только французскому.

— Я хочу сказать, что в прежние времена люди желали самые обыкновенные, повседневные вещи, скажем, мамонта или птеродактиля, которых запросто можно было превратить в камень. А теперь люди желают какие-то замысловатые вещи. Как прикажешь превращать в камень красивых, как ясное солнышко, или самых желанных? Сама понимаешь, этого делать нельзя, да и незачем придумывать новые правила. Поэтому все эти чудеса просто исчезают. Ведь если красивых, как ясное солнышко, превратить в камень, они будут существовать долго-долго, куда дольше, чем, скажем, ты. Вон, посмотри на античные статуи. Именно так. Прощай. Спать хочу.