Чтение онлайн

Ричард обратился к темноволосой мудрой женщине бака-тау-мана:

– Зачем вы проделали весь этот путь, Дю Шайю? Что вы тут делаете?

– Ага! – протянула Дю Шайю, с подчеркнутой тщательностью складывая руки на груди. – Теперь Кахарин желает, чтобы я говорила!

Женщина просто кипела от возмущения. Ричард не очень понимал причины ее настроения, да это, если честно его, нисколько не волновало.

– Да. Зачем вы пришли?

– Мы шли много дней. Путешествие было тяжелым. Мы похоронили некоторых из тех, кто вышел с нами. Нам пришлось с боем прорываться по враждебным местам. Мы пролили кровь многих, чтобы добраться до тебя. Мы оставили наши семьи и любимых, чтобы доставить нашему Кахарину предупреждение. Мы шли без пищи и сна, испытывая неудобства и лишения. Мы пережили ночи, когда все мы плакали, боясь неизвестности и тоскуя по родине. Я шла с ребенком, которого Кахарин попросил меня выносить, когда я собиралась пойти к травнице и убить его. Вытравить вместе с мерзкими воспоминаниями, с ним связанными. А Кахарин даже не соизволил заметить, что я почтила его просьбу и приняла на себя ответственность за это дитя. Кахарин даже не понял, что каждый день этот ребенок, которого он попросил меня выносить, напоминает мне о времени, которое я провела, прикованная цепью к стене у этих вонючих маженди. Напоминает о том, каким образом я забеременела. Напоминает обо всех мужиках, что использовали меня и смеялись надо мной. Напоминает о том, что я тогда каждый день ждала, что этот день станет последним и меня зарежут и принесут в жертву. Напоминает о том, как я оплакивала своих собственных детей, которые останутся без матери, рыдала, что больше никогда не увижу их милые смеющиеся мордашки и не порадуюсь тому, как они растут. Но я почтила пожелания Кахарина и вынашиваю ребенка этих псов, потому что Кахарин попросил меня об этом. Кахарин же уделяет своему народу, проделавшему столь долгий путь, лишь толику внимания, будто мы какие-нибудь блохи. Он не спрашивает, как идут дела у нас на родине. Он даже не предлагает нам сесть с ним, чтобы мы могли порадоваться тому, что наконец вместе. Он не спрашивает, довольны ли мы. Не спрашивает, не голодны ли мы, не хотим ли пить. Он лишь вопит и доказывает, что мы вовсе не его народ, потому что не знает наши древние законы, по которым мы жили многие века, и отметает некоторые священные законы лишь потому, что его им не учили, будто по одной только этой причине они не важны. Согласно этим законам, многие пожертвовали жизнью, чтобы благодаря им он кое-чему выучился и смог прожить еще один день. Он думает о своем народе не больше, чем о грязи под ногами. Он без раздумья отбрасывает дарованную ему по нашим законам жену. Он обращается со своей законной женой, как с тварью последней, вспоминая о ней, лишь когда понадобится. Древние законы обещали нам Кахарина. Признаю, что они вовсе не обещали такого, что станет почитать свой народ и его обычаи и законы, объединившие нас, хотя, по моему мнению, любой нормальный человек почтил бы тех, кто так много выстрадал ради него. Я пережила гибель моих мужей от твоей руки и оплакивала их подальше от твоих глаз, чтобы ты не страдал от этого. Мои дети храбро пережили смерть своих отцов, павших от твоей руки. Они плакали по ночам, тоскуя о мужчине, что целовал их на ночь и желал добрых снов. А ты даже не потрудился поинтересоваться, каково мне без моих мужей, которых мы с детьми нежно любили, не поинтересовался ты и как пережили потерю мои дети. Ты не спросил, как жилось мне без моего нового мужа, данного мне согласно нашим законам, пока он носился где-то в поисках других жен. Тебе настолько наплевать на меня, что ты даже не соизволил упомянуть о моем существовании своей новой жене.

Дю Шайю возмущенно вздернула подбородок.

– А теперь, значит, мне дозволено слово молвить? Теперь, значит, ты желаешь услышать, что я хочу сказать после столь долгого и трудного пути? Теперь, значит, желаешь узнать, есть ли мне что сказать достойного твоего высокородного слуха?

Дю Шайю плюнула Ричарду под ноги.

– Мне стыдно за тебя! – И повернулась к нему спиной.

Ричард уставился ей в затылок. Мастера меча смотрели кто куда, делая вид, что они глухие и слепые и вообще их тут нет.

– Дю Шайю! – Ричард и сам начал потихоньку закипать. – Не сваливай на меня смерть этих людей! Я сделал все, что мог, чтобы избежать схватки. И тебе это прекрасно известно. Я умолял тебя прекратить это. Ты могла это сделать, но даже не попыталась остановить их. Я был вынужден сделать то, что сделал. Ты отлично знаешь, что у меня не было выбора.

– У тебя был выбор! – сверкнула она глазами, полуобернувшись. – Ты мог предпочесть умереть, а не убивать. В благодарность за то, что ты для меня сделал, за то, что спас меня от маженди, я пообещала тебе, что если не будешь сопротивляться, то умрешь быстро. И тогда потеряна была бы лишь одна твоя жизнь, а не тридцати человек. Раз уж ты такой благородный и так радеешь за сохранение жизней, тебе следовало пожертвовать собой.

Ричард, скрипнув зубами, потряс пальцем.

– Ты натравила на меня своих людей и надеялась притом, что я просто позволю себя убить и не стану сопротивляться? Дай я тогда себя убить, смертям бы не было конца! Ты отлично знаешь, что я принес вам мир, который сохранил гораздо больше жизней! А во всем остальном, что происходит, ты не понимаешь вообще ничего!

– Ты ошибаешься, муж мой, – фыркнула Дю Шайю. – Я понимаю гораздо больше, чем тебе хотелось бы.

– Магистр Рал, – возвела Кара очи горе, – вам действительно нужно научиться больше уважать ваших жен, иначе у вас дома не будет ни минуты покоя. – И продолжила чуть слышно краешком губ, шагнув вперед: – Дайте мне с ней поговорить как женщине с женщиной. Посмотрим, не смогу ли я утрясти для вас это дело.

Подцепив Дю Шайю под руку, Кара отвела ее в сторонку для приватного разговора. Шесть мечей выскочили из ножен. В мгновение ока мастера меча двинулись вперед, перебрасывая вращающиеся мечи из одной руки в другую. Свистящие клинки сверкали на солнце.

Охотники Племени Тины шагнули им наперерез. В считанные мгновения спокойные равнины превратились в поле битвы.

– Всем стоять! – рявкнул Ричард, подняв руку.

Он встал перед Карой с Дю Шайю, перекрывая воинам путь.

– Кара, отпусти ее. Она – их мудрая женщина. К ней нельзя прикасаться. Тысячелетиями людей бака-тау-мана уничтожали и приносили в жертву маженди. И по вполне понятной причине бака-тау-мана выходят из себя, когда к ним прикасаются чужаки.

Кара немедленно выпустила руку Дю Шайю, но из обеих групп воинов ни одна не желала отступить первой. У охотников Племени Тины внезапно на их землях появились враждебные чужаки. У мастеров меча вдруг появились противники, готовые напасть на них за то, что они защищают свою мудрую женщину. В столь накаленной обстановке легко могло произойти такое, что кто-нибудь один мог сорваться и напасть первым, а уж трупы начать считать потом.

– Слушайте меня! Вы все! – снова гаркнул Ричард.

Рукой он нашарил на шее Дю Шайю кожаный шнурок, надеясь, что это именно то, что он ищет.

Глаза охотников расширились, когда Ричард вытащил вещицу на свет и они увидели болтающийся на шнурке свисток Птичьего Человека.

– Это свисток, что мне подарил Птичий Человек. – Краем глаза поглядев на Кэлен, он шепотом велел ей переводить. Кэлен немедленно заговорила на языке Племени Тины, а Ричард продолжил:

– Вы помните, что Птичий Человек дал мне его в знак мира. Эта женщина, Дю Шайю, защитница своего племени. В честь Птичьего Человека и во исполнение его мечты о мире я отдал этот свисток ей, чтобы она могла призвать птиц склевать посевы ее врагов. Когда ее враги испугались, что у них не будет зерна и им грозит голод, они в конце концов согласились на мир. Впервые за все времена между этими племенами воцарился мир, и все они обязаны этим свистку, подаренному Птичьим Человеком. Бака-тау-мана в огромном долгу перед Племенем Тины. Племя Тины тоже в долгу перед бака-тау-мана за то, что они чтят этот дар и используют так, как того и хотело Племя Тины: чтобы нести мир, а не войну. Племя Тины должно гордится тем, что бака-тау-мана доверил подарку Племени Тины принести мир и безопасность их семьям. Оба ваши племени – друзья.

Никто из воинов не пошевелился, обдумывая слова Ричарда. Наконец Джиаан убрал меч за спину и распахнул рубашку на груди, подставив обнаженную грудь Чандалену.

– Мы благодарны тебе и твоему народу за мир и безопасность, что принес нам ваш обладающий могучим волшебством подарок. Мы не станем с вами биться. Если вы хотите взять обратно мир, что подарили нам, можете пронзить наши сердца. Мы не станем драться с такими великими миротворцами, как Племя Тины.

Чандален убрал копье и упер тупым концом в землю.

– Ричард-С-Характером говорит правду. Мы рады, что ваш народ использовал наш подарок как должно – чтобы принести мир. Добро пожаловать на нашу землю. Здесь вам ничто не грозит.

Активно жестикулируя, Чандален отдал приказ своим охотникам. Когда все воины успокоились, Ричард тихонько выдохнул и мысленно возблагодарил добрых духов за помощь.

Кэлен взяла Дю Шайю за руку и решительно заявила:

– Я сама поговорю с Дю Шайю!

Мастерам меча бака-тау-мана это явно не понравилось, но они не знали, что делать. Ричарду предложение Кэлен тоже не пришлось по душе: беседа запросто могла вылиться в новую войну.

Однако он, хоть и весьма неохотно, решил, что пусть уж лучше Кэлен поступает как ей угодно и поговорит с Дю Шайю. К тому же выражение лица Кэлен явственно говорило, что не ему решать. Ричард повернулся к мастерам меча:

– Кэлен, моя жена, – Мать-Исповедница и вождь всех народов Нового мира. Ее следует уважать так же, как нашу мудрую женщину. Даю вам слово Кахарина, что Мать-Исповедница не причинит Дю Шайю зла. Если я вам солгу, можете считать, что моя жизнь принадлежит вам.

Мужчины кивком выразили свое согласие. Ричард не знал, кто в их глазах главней – он или Дю Шайю, но его спокойный и решительный тон снял все возражения. А еще он знал, что, помимо всего прочего, эти люди уважают его не только потому, что он убил тридцать мастеров меча, а потому что он сделал нечто гораздо более важное: вернул им земли предков.

Ричард стоял плечом к плечу с Карой и наблюдал, как Кэлен уводит Дю Шайю подальше в высокую траву. На травинках еще блестели капли прошедшего утром дождя, оставившего на равнине лужицы.

– Лорд Рал, – тихонько спросила Кара, – вы считаете, что это мудро?

– Я доверяю мнению Кэлен. У нас крупные неприятности. И мы не можем терять время.

Кара довольно долго размышляла, катая в пальцах эйджил.

– Лорд Рал, раз магия исчезает, то ваша исчезает тоже?

– Будем надеяться, что нет.