Чтение онлайн

Что-то простое и небрежное. Чтобы он понял: я даже не старалась, он не стоит моих усилий.

Светлые джинсы от Brunello Cucinelli, те, что сидят идеально. Шелковая блузка цвета слоновой кости, расстегнутая на две пуговицы. Балетки Chanel, стеганые, с черными носками. Сумка в тон блузке.

Дорого, но небрежно. Именно то, что нужно.

Потом макияж, легкий, почти незаметный. Пятнадцать минут у зеркала, чтобы выглядеть так, будто я не красилась вовсе.

Я спустилась на кухню около одиннадцати.

Марина уже ушла, но оставила на мраморной столешнице свежие круассаны под стеклянной крышкой и нарезанные фрукты в хрустальной вазе. Я налила себе свежевыжатый апельсиновый сок из кувшина и села за барную стойку.

Папы не было. То ли уехал с утра на какие-то переговоры, то ли заперся в кабинете. Он вечно или в разъездах, или в работе, возвращался поздно, уезжал рано. Иногда мне казалось, что я живу в этом огромном доме совсем одна: только горничная по утрам, повар три раза в неделю, садовник и охрана на периметре.

И теперь еще личный цербер. Другие хотя бы ночевать уезжали к себе, а этот круглосуточно будет здесь.

Я съела половину круассана, допила сок и посмотрела на часы. 11:07. Он ждет уже больше часа.

Отлично.

Я поднялась, подхватила сумку и вышла на крыльцо.

Июньское солнце ударило по глазам. Я сощурилась, доставая из сумки солнцезащитные очки, большие, в черепаховой оправе, водрузила их на нос и осмотрела подъездную дорожку.

Артем ждал у машины.

Черный папин Mercedes-Maybach поблескивал на солнце свежевымытыми боками, а рядом, привалившись к капоту, стоял мой новый охранник и что-то читал в телефоне. То ли играл, то ли переписывался.

На мое появление он даже головы не поднял.

Я остановилась на верхней ступеньке крыльца.

Час. Я заставила его ждать целый час на жаре, под палящим солнцем. Любой нормальный человек уже бы психовал, нервничал, поглядывал на часы каждые две минуты, предыдущие охранники так и делали, один даже позвонил через полчаса спросить, все ли в порядке.

А этот стоит как ни в чем не бывало и тыкает в свой телефон, словно ему все равно, словно он может ждать хоть до вечера.

Ладно. Первый раунд за ним. Посмотрим, что будет дальше.

Я спустилась по ступенькам, и Артем наконец оторвался от экрана, убрал телефон в задний карман джинсов.

— Доброе утро.

— У меня шопинг, — бросила я вместо приветствия. — Поехали.

Если его и задело мое хамство, он никак этого не показал, просто кивнул, обошел машину и открыл мне заднюю дверь. Я скользнула на прохладное кожаное сиденье, и дверь закрылась за мной.

Он сел за руль, повернул ключ в зажигании, и двигатель ожил с тихим урчанием.

— Куда едем?

— «Времена года».

Больше ни слова.

Мы выехали за ворота и покатили по Рублевке в сторону города. Я смотрела в окно на мелькающие заборы и ворота соседних особняков, он на дорогу. Никаких попыток завести разговор, никаких вопросов о том, что я собираюсь покупать, надолго ли задержусь, нужно ли ему что-то знать. Просто молчание и шорох шин по асфальту.

Хорошо. Так даже лучше. Чем меньше он отсвечивает, тем проще делать вид, что его не существует.

Торговый центр встретил нас кондиционированной прохладой и запахом дорогих духов: мраморные полы, хрустальные люстры, витрины бутиков, сверкающие золотом и стеклом. Я приезжала сюда минимум раз в неделю побродить, посмотреть новые коллекции, купить что-нибудь ненужное.

Терапия для души. Так Катька это называла.

Артем шел за мной в трех шагах, не отставал и не приближался. Привидение в черной футболке и армейских ботинках.

Первый бутик на моем пути — Dior. Стеклянные двери разъехались, впуская меня в царство белого мрамора и нежно-розовых акцентов. Я вошла внутрь, а он остался у входа, замер там с руками в карманах.

Консультантка подлетела ко мне мгновенно: тонкая блондинка в черном платье, каблуки, красная помада, профессиональная улыбка.

— Добрый день! Могу я вам помочь?

— Просто посмотрю.

Я бродила между вешалками, трогала ткани, снимала платья и прикладывала к себе перед зеркалом. Примерила два: шелковое в пол и коктейльное с открытой спиной. Покрутилась, посмотрела со всех сторон.

Не то.

Вышла с пустыми руками, и Артем двинулся следом.

Второй бутик, Gucci. То же самое: я внутри, он у входа, неподвижный и безучастный.

Третий, четвертый, пятый.

Я начала на него коситься, ловила себя на том, что ищу его глазами каждый раз, когда выхожу из очередного магазина. Предыдущие охранники хотя бы создавали видимость работы: осматривали помещение, следили за людьми вокруг, стояли наготове. Профессионалы, одним словом. Пусть бесполезные, но хотя бы старательные.

А этот…

Я вышла из Valentino и увидела, что он снова в телефоне: сидит на диванчике у витрины, на губах легкая улыбка. Кому-то пишет. Кому-то, кто заставляет его улыбаться.

Серьезно?

Мой отец платит ему двести тысяч в месяц за то, чтобы он сидел в торговом центре и строчил сообщения?

Я подошла к нему и остановилась прямо напротив. Он не сразу заметил, дописывал что-то.

— Эй.

Поднял глаза, спокойные, темные, непроницаемые.

— Ты вообще охранять меня собираешься или как? — я кивнула на его телефон. — Или тебе за переписку платят?

На его лице не было ни тени смущения, ни попытки оправдаться, ни намека на извинения. Он смотрел на меня, как смотрят на капризного ребенка, который требует внимания.

А потом медленно убрал телефон в карман, поднялся с дивана, расправил плечи и уставился на меня сверху вниз.

— Слушаю.

Я не нашлась что ответить и стояла перед ним, как дура, не в силах придумать ни одной достойной реплики. Он смотрел на меня сверху вниз, спокойный и невозмутимый, и ждал. Чего ждал? Что я буду извиняться? Умолять его вернуться к телефону?

Не дождется.

Я развернулась на каблуках и пошла в следующий бутик. Двери разъехались, впуская меня в прохладу кондиционированного воздуха и аромата фирменных духов.

Артем двинулся следом, только теперь он не остался у входа и не замер столбом у стеклянных дверей с руками в карманах. Он вошел внутрь, прошел мимо стойки с аксессуарами, остановился в двух шагах от меня, сложил руки на груди и уставился.

На меня.

Я чувствовала его спиной, затылком, кожей, это тяжелое, внимательное присутствие. Как будто я была не живым человеком, а манекеном в витрине.