Чтение онлайн

Можно позволить себе полчаса расслабленности. Итак, он уже у цели, в доме легендарного в их семье дяди, хотя встреча с самим Давидом вечером не состоялась. В холле его приветствовала хозяйка дома — миссис Мерин — и извинилась, что муж не в состоянии принять любимого племянника по причине плохого самочувствия: он только что выпил лекарства, и доктор не разрешил вставать до утра. Слуга проводил гостя в комнату на втором этаже, где уже горел камин, пахло теплом и уютом.

— Мистер, завтрак в восемь часов утра, обед в два пополудни и ужин в восемь часов вечера. Меня зовут Джон, и я к вашим услугам.

Комната обставлена современной мебелью: широкая кровать с двумя тумбочками и настольными лампами, кресло, шкаф, секретер, телевизор. Со всем этим контрастировал камин из красного кирпича, обрамленный цветными глазурными плитками и огражденный тяжелой чугунной решеткой. Справа и слева от него — крупно и мелко наколотые дрова. Две внутренние двери ведут в туалет и ванную комнату; все выполнено удобно и со вкусом.

Ужин был сервирован на четыре персоны. Миссис Мерин представила дочь Беверли, муж которой — Ким — задержался на работе в Лондоне. Беседа за столом велась в вежливо-холодных тонах: как прошел полет, погода здесь и в Москве, бывал ли он уже в Англии, и никаких личных вопросов.

Получив разрешение на звонок в Москву, Наум поднялся в комнату, подбросил несколько поленьев в камин и уселся в мягкое и удобное кресло. Что он должен был сообщить по телефону на нетерпеливый вопрос отца: «Ну, как»? Встретили конечно, все хорошо, Давида еще не видел — слегка приболел и рано лег спать. А на самом деле? Такое ощущение, что попал в гостиницу: уютно, вежливое обращение, стандартные фразы и — не более. В карих холодных глазах супруги Давида меньше участия, чем у хозяйки отеля. Что это? Легендарная английская чопорность, настороженное внимание к родственнику из далекой и «дикой» страны или тактика поведения?

«Но! Без поспешных выводов. Все это было вчера, а сейчас пора вставать — грядет новый день». Наум рывком встал с постели, сознавая, что только таким способом можно заставить себя покинуть теплое одеяло.

Во время молчаливого завтрака втроем, — Беверли рано утром уехала в Лондон, — он вспомнил меткое замечание Андре Моруа: «В Англии никто не поставит вам в вину упорное молчание. Попробуйте годика три здесь не открывать рта — тогда, возможно, вас назовут приятным собеседником».

Роберт, похоже, спал в своем «скафандре»; миссис Мерин строго одета и подтянута, но под глазами — мешки, как от бессонной ночи. Болезнь Давида или что-нибудь другое?

– Мистер Наум, — сказала она, вставая из-за стола после завтрака, — Давид просит навестить его в кабинете. Джон пригласит вас.

Точно в девять часов слуга провел его в кабинет. Возле окна, в глубоком кресле, поставив укрытые пледом ноги на низкую скамейку, сидел крупный мужчина: «львиная голова» с копной кудрявых, седых, давно не стриженых волос, на которых непонятно каким способом удерживалась маленькая кипа; лицо нездорового цвета, с отвисшими щеками, большие, выразительные, но уже подернутые старческой поволокой глаза.

– Подойди, сынок, — на русском языке с сильным акцентом сказал Давид.

По тому, как тот поднял обе руки, Наум понял, что старик хочет обнять его.

– Извини, что не встаю. — Давид перешел на английский язык: — Что-то я совсем ослаб. Возьми стул и сядь возле меня. — Глаза его медленно наполнялись слезами, но они не стекали по щекам, а заполняли покрывающие все лицо глубокие морщины. — Как устроился, сынок? Тебе удобно?

– Да, спасибо. Все комфортно.

– Сколько лет я мечтал о встрече! Как только не представлял, где и когда это произойдет! — На несколько секунд Давид замолчал и повернул голову к стене, где в маленькой рамке висела старая фотография. — Но они уже ушли. И не мечтаю встретиться с твоим отцом. — Помолчав, добавил: — На этом свете.

Наум почувствовал, что необходимо как-то разрядить обстановку.

– Скажите, как я могу называть вас?..

– Называй, как тебе хочется. Но мне будет приятно, если признаешь меня своим дядей.

– С удовольствием!

– Ты, конечно, понимаешь, Наум, нам есть, что рассказать друг другу. Но я не смогу выдержать долгую беседу, да и врач с Мерин будут против. Если не возражаешь, мы будем делать перерывы. Нет, я не собираюсь держать тебя подле больного старика целыми днями; ты, без сомнения, захочешь посмотреть страну. В твоем распоряжении будет машина, да и о расходах не беспокойся.

– Спасибо. Я смогу задержаться не более, чем на две недели.

– Ну, на большее и не рассчитывал. С нетерпением жду твоего рассказа. Пожалуйста, поподробнее, для меня важна каждая мелочь. У тебя в руках пакет? Это, вероятно, фотографии?

– Да, и письмо от отца.

– Положи, пожалуйста, на тумбочку. И начинай рассказывать.

Наум старался говорить медленно, чтобы не упустить детали и дать Давиду возможность «переварить» информацию. Когда он чувствовал, что собеседник что-либо не воспринял или слишком эмоционально отреагировал, то либо умолкал на минуту-другую, либо переводил разговор на маловажную тему. Через полтора часа в кабинет вошла Мерин и прервала беседу.

Наум поднялся к себе в комнату, и, практически следом, в дверь постучал Джон.

– Мистер Наум, на вашем секретере конверт с деньгами и кредитной картой. Просили передать, что вы не ограничены в расходах.

– Спасибо, Джон.

– И еще. Мистер Вольский будет отдыхать некоторое время, и, если мне будет позволено, я предложу вам экскурсию на машине по окрестным местам. Возможно, вас заинтересует дворец «Бленем». Скоро, в конце октября, он закрывается для туристов.

– А чем он знаменит?

– Около трехсот лет тому назад королева Анна подарила его первому герцогу Марлборо Джону Черчиллю за победу во Франции, возле Бленема, над Людовиком X1V. Вы, конечно, помните, мистер, что там родился наш Уинстон Черчилль!

На последней фразе Джон вытянулся, как солдат в карауле у знамени, и Наум понял, каким невеждой он представился в глазах слуги.

– Спасибо, Джон. Буду готов через полчаса.

Погода несколько улучшилась, хотя низкая облачность и неприятный ветер напоминали о глубокой осени. Наблюдая, как Джон старательно объезжает глубокие лужи на дороге, Наум невольно подумал о родной Москве.

– Неправда ли, мистер, сегодня погода лучше, чем вчера? — Тон Джона не требовал ответа.

– Вы умеете отгадывать мысли, — заметил Наум. — Я только что подумал об этом.

– Ни в коем случае; если вы желаете завязать беседу в Англии, нет лучше темы, чем погода или критика современной политики.

– Спасибо за урок, и будем считать, что беседа завязана. Возможно ли перейти к более конкретной теме? Например, к проблемам семейным?

– Что вы имеете в виду?

– Вы давно служите в этом доме, Джон?