Пыль на губах
Шрифт:
– Кстати, про какую лапочку ты говорил?
Кэль притворился, что не услышал.
– Ну, - больной тычок Мейта под ребра заставил Кэля зашипеть.
– Ты же спал, тебе приснилось, - огрызнулся бывший охотник.
– Не, я это даже сквозь сон расслышал, - усмехнулся Мейт.
Тут Кэль резко дернул поводья и Рикс нырнул вниз. Мейт вцепился в спину друга и запищал от страха. Кэль улыбнулся и выровнял полет скорла.
– Что? Что это было?
– прохрипел сзади Мейт.
Кэль пожал плечами.
– Рикс решил поиграть, скучно стало. А что это у тебя голос резко сел, простыл что ли?
– Да иди ты, - буркнул Мейт и отвернул голову в сторону.
Кэль вспомнил вчерашние события. Как они спрятались от наемников и наконец-то позволили скорлам дорваться до мекров. Юноша поморщился, когда вспомнил, с каким наслаждением рвали мясо и шкуру летучие звери.
Джоль наспех избавила Мейта от стрелы и перевязала ему ногу. К счастью, у нее были с собой ранозаживляющие снадобья на основе сайрона, и она обещала, что через несколько часов Мейт сможет лететь, а еще через пару часов и ходить на своих двоих.
Когда прошло три часа, они совершили короткий перелет, чтобы оказаться как можно дальше от лагеря наемников. Там, в безопасности, они наскоро перекусили сухарями, заедая снегом, и смогли хоть немного поспать.
Кэль дернул головой, выбрасывая из мыслей мрачные воспоминания. Он поднял лицо навстречу ветру и заулыбался. Они были уже далеко от Скалы, и погода вокруг разительно поменялась.
"Ну или сказывается близость теплого месяца", - подумал Кэль и улыбнулся солнцу. Оно здесь было совсем другим - близким, теплым, горело золотом и ласкало лица нежными лучами. Даже скорлы, пещерные жители, вытягивали голову навстречу солнцу и жмурились от удовольствия. Бело-серая хмарь расступилась и приоткрыла лазурное небо, которое так напоминало Кэлю прекрасные глаза Ланточки.
– Моя миниалента, - промурлыкал себе под нос Кэль и направил скорла ко льду. В животе урчало от голода, а скорлы нуждались в отдыхе.
Сегодня стало и гораздо теплее. Кэль откинул капюшон назад, когда заметил, что начал потеть лоб, а в плаще стало жарковато.
Юноша помог спуститься Мейту на землю и под локоть отвел прихрамывающего друга в сторону. Снял с него плащ, расстелил на снегу и посадил юношу.
– Осторожнее!
– буркнул Мейт, я ранен вообще-то!
– Да я даже не задел тебя.
– Еще как задел! Ты неуклюжий как клост и такой же невнимательный, будь аккуратнее около меня.
– Да ну тебя, - махнул рукой Кэль.
Мейт приподнялся на локтях и попытался сесть.
– Может, поможешь герою, спасшему наш клан, сесть ровно?
– Герой!
– усмехнулся Кэль и посадил Мейта.
– Где карты герой?
Мейт театрально задрал нос вверх.
– Я их уничтожил, дабы они не достались врагу.
– Вот именно! А они должны были достаться. Нам. И не пришлось бы останавливаться на льду и есть пустые сухари.
– В той ситуации ты бы вообще все бросил и побежал, а я смог сориентироваться.
– Это я бы бросил? Ты ничего не перепугал? Трус у нас ты.
Мейт округлил глаза и принял оскорбленный вид.
Кэль рассмеялся, глядя на потуги друга изобразить обиду.
– Давай я тебя около Рикса посажу. Сможешь на него спиной опереться.
– Я и близко к твоему скорлу не подойду. У меня до сих пор все болит, после его лап.
Кэль закатил глаза.
– Трус.
Мейт скривился.
– Да если бы не ты и твой длерхес-скорл, я вообще бы в одиночку справился. Ты все испортил своим налетом.
Кэль сузил глаза.
– Вот как?
– Вот так.
– А!
– Кэль махнул рукой. Юноша прямо чувствовал, как клокочет гнев где-то в районе горла, но из уважения к раненому другу, он сдержался и ушел на десяток шагов, где расстелил свой плащ и плюхнулся сверху, развязывая ворот рубахи. Кэль подставил разгорячённое тело холодному воздуху и облегченно выдохнул.
– Лечила я тебя лечила, а ты снова гной в легкие захотел?
– Джоль незаметно подошла сзади и положила ладони на плечи Кэля.
– Как ты?
Юноша запрокинул голову и улыбнулся своей спутнице.
– Все хорошо. Посмотри, пожалуйста, что там с раной Мейта.
Джоль фыркнула и начала с силой растирать плечи Кэля.
– Что ему будет? Сидел всю дорогу. Это ты управлял скорлом, а я теперь по себе знаю, как затекают плечи и шея.
Кэль сжал кулаки и охнул, когда девушка нажала сильнее. Массаж Джоль нельзя было назвать приятным, зато, когда она убрала руки, Кэль почувствовал, как зажурчала кровь в шее, и жар охватил весь верх спины. Вместе с жаром через несколько секунд пришло и облегчение.
– Я даже и не представлял, что там все так зажато!
– с нескрываемым удивлением и восхищением сказал девушке Кэль.
Джоль рассмеялась.
– На то я и целительница, чтобы заранее знать, когда у тебя что-то заболит.
Кэль улыбнулся.
– Мне стало легче! Благодарю!
Джоль скромно опустила глаза. А через секунду подняла веки и устремила на юношу озорной горящий взгляд.
– А теперь я жду ответной помощи, - после чего вновь опустила глаза.
Кэль приподнял брови.
– Эээ, а... а что я должен сделать?
Джоль опустила голову на плечо. Загадочная улыбка тронула ее губы.
– Догадайся. Я вот тоже сегодня очень очень долго скорлом управляла...
Кэль хлопнул себя по лбу.
– А! Конечно. Давай я тоже помассирую тебе плечи.
– И шею, - сказала Джоль и изящно опустилась коленями на плащ Кэля. Она скинула плащ и полушубок, одним движением отбросила свои черные волосы на правую сторону, подставив взгляду юноши белоснежную шею. Затем расслабила завязки рубахи и передернула плечами, позволив грубой ткани скатиться по спине вниз, открыв больше нежной белой кожи.
Кэль почувствовал дрожь и легкое тянущее ощущение между ног и смущенно поторопился опуститься на колени позади девушки. Он сглотнул комок в горле и пробормотал: - У тебя здесь очень белая кожа, как снег. "Господи, что за бред я несу!"– поругал себя Кэль и положил руки на округлые плечи девушки. Мурашки побежали по его рукам и предплечьям.
– Конечно, там же солнце не достает, - ласковым голосом, словно маленькому, объяснила Джоль.
Кэль был выше Джоль и от рассматривания шеи его глаза переместились дальше. Взгляд задержался на выпирающих ключицах, а затем спустился ниже, где девушка придерживала рубашку рукой, не позволяя слишком сильно упасть. Но, с его положения, Кэлю было видно начало ложбинки между грудями Джоль и этого оказалось достаточно, чтобы тело юноши наполнил жар, а его достоинство начало шевелиться.