Чтение онлайн

Опустив локоть поглубже внутрь жёлоба, Илья упёрся правой ладонью в край, подёргался: прочно ли?
– остался доволен, похлопал девушку по спине и, когда она обернулась к нему, мотнул головой: давай, мол! Левой рукой понадёжнее ухватил её пониже спину и приготовился подтолкнуть наверх, едва синусоида замрёт в верхней точке и снова начнёт падение, облегчая маневр.

Маневр удался не вполне: они не успели согласовать усилия, и в последний миг руки Рогханы соскользнули. Илья успел подхватить её на левое предплечье, застонав от боли в подмышке: край полосы немилосердно давил на сухожилия, и давление усиливалось по мере того, как чёртовы качели несли их вниз. Сидя на его руке, Рогхана сумела, наконец, прочно ухватиться за край. Илья несколько видоизменил маневр: поймал её левую ногу чуть выше колена и, когда их опять качнуло вверх, невероятным усилием перебросил через край жёлоба. Порядок...

А вот она его уже вряд ли сумеет вытащить - это теперь всё равно что куль с песком вытаскивать, настолько он уже ничего не мог. И даже не куль с песком, а бурдюк с... грязью.

Значит, пора.

Он дождался, пока Рогхана окажется в полной уже безопасности на дне жёлоба, и улыбнулся в ответ на её слабую улыбку. Продолжая улыбаться, дёрнул за ремень винтовку (то, что от неё осталось) и левой рукой оттолкнулся от края.

Ох, и долго придётся лететь!
– успел он подумать, закрывая глаза, а в следующий миг чьи-то надёжные руки подхватили его под рёбра, встряхнули, две-три секунды подержали на весу и опустили в нечто мягкое, просторное, скрипучее, уютно пахнущее холёной синтетикой сквозь бархат чехла.

И был последний сон Илье:

Уведомление

Поменяв местами две последних главы, вы сможете прочесть ещё одну повесть - но не ту, которую хотел написать (и написал) автор, а совсем другую.

12.

– А разве не кощунственно использовать нефть как источник энергии? спросил Хам.

– Но мы давно не используем нефть, - возразил Илья.

– Да! Потому что её не осталось. Потому что она давным-давно использована - вся, сколько её было. И вот я спрашиваю тебя: разве ЭТО не кощунственно? Разве не бесчеловечно?

– Аналогия, - усмехнулся Илья.

– И всё-таки, давай её разовьём.
– Хам легко поднялся с воленергетической кушетки, пробежался по кабинету и остановился перед Ильёй. Он был великий спорщик и заранее предвкушал победу.
– Что есть нефть?
– вопросил он, становясь в позу. И сам же себе ответил: - Она есть то, что когда-то было или могло стать жизнью. Не исключено, что разумной жизнью. И вот люди, превосходно зная об этом, или по крайней мере догадываясь, тем не менее сжигали в своих примитивных реакторах и выпускали на ветер - что? Волю, разум, энергию, власть величайших гениев этой несостоявшейся, но вполне вероятной реальности! Тысячи тысяч ярких судеб и событий! Миллионы страстей, вдохновений, гордынь!.. Да как это было можно? Да разве никому никогда не взбредало в голову, что с каждым чихом его допотопного автокара уходит в окончательное, в бесповоротное небытие чья-то, пусть незаметная, пусть несчастливая, пусть даже недостойная и стыдная, а, может быть, и вовсе не прожитая...

– Перестань паясничать, - попросил Илья.
– Это всего лишь аналогия, и не очень удачная. Люди ещё и не то сжигали.

– Вот именно, - согласился Хам, охотно прерываясь и вновь валясь на кушетку в позу обленившегося патриция.
– И если мы будем следовать твоей логике, то что гуманно в этой жизни? Что не кощунственно?

– Всё, - покорно сказал Илья, глядя, как маленькое ладное тело Хама лениво покачивается в мягких волнах воленергетического поля кушетки, и размышляя о том, чьи именно воля, разум и власть расходуются на это ленивое покачивание. Безвестного погонщика? Записного ухажёра Неллечки? Террориста Антоши? Казнённого вместо Ильи горожанина? Лейтенанта Латкина?..

– Что - "всё"?
– не успокоился Хам.

– Всё кощунственно.

– Если мы будем следовать твоей логике!

– Если мы будем следовать моей логике. Давай мы не будем ей следовать. Давай будем считать, что ты меня убедил.

– В чём?

– В том, что это тупиковые реальности, - вздохнул Илья.
– Не состоявшиеся. Не полноценные. Не самодостаточные.

– И вообще нереальности, если на то пошло.

– На то пошло... И хватит об этом. Я же говорю: ты меня убедил.

– Ты просто устал!
– объявил Хам.
– За эти полмесяца ты сделал невероятно много и очень устал.

– Да, - опять согласился Илья.
– За эти две недели я прожил две никчёмных жизни. И очень устал. Ты даже не представляешь, как.

– Представляю, - возразил Хам.
– Я внимательно изучил твой отчёт, а сейчас его изучают специалисты. Они утверждают, что это блестящий отчёт. И это, действительно, блестящий отчёт - за исключением некоторых страниц. Ты догадываешься, каких.

– Ты их изъял, - утвердительно сказал Илья.

– Конечно. Вот они.
– Хам ткнул пальчиком по направлению к столу. Стоявший на нём серебристый цилиндрик покачнулся и вспыхнул. Оболочка ещё не успела истаять в холодном сером свечении, а свёрнутые в трубку листы, исписанные мелким почерком Ильи, уже разворачивались и падали на стол аккуратной стопкой. Хам всегда страстно любил технические новинки, связанные с использованием воленергетики. Особенно оргтехнические...

– Можешь забрать их себе, - разрешил Хам.
– На память.

Илья дотянулся из кресла и взял верхний листок. "Стихия рабства огонь, - прочёл он.
– Он может обогревать домочадцев, он же способен уничтожить весь дом..." Это было начало главы, которую Илья самонадеянно полагал центральной в своём отчёте. Он даже предпослал ей эпиграф из Пятой книги Устава Чистильщиков...

– На память?
– переспросил он.

Хам благодушно кивнул.

– О чём?

– Об очень удачной командировке.

– Ну, разве что на память...
– небрежно сказал Илья, забирая всю стопку и прикидывая, в какой журнал может её предложить. Не было таких журналов. По крайней мере, научных.

– Я даже не стану возражать против публикации, - понимающе усмехнулся Хам.
– Хотя успеха не гарантирую. Ты, несомненно, лучший инженер-воленергетик системы, но писатель ты никакой.

Хам тоже не имел в виду научных журналов, говоря о возможной публикации.

Ну и ладно.

– И что причитается лучшему инженеру-воленергетику системы за проделанную работу?
– осведомился Илья.

– За сделанное открытие!
– с энтузиазмом поправил Хам.
– За него тебе причитается семьсот терабайт.

Илья присвистнул. Семьсот терабайт - это полнёхонький, до предела заряженный воленергией, накопитель. Свинцово-иридиевая полутораобхватная чушка с маленькими солнцами в каждом из семи гнёзд.

– Хоть сейчас в круиз на Альфу Центавра, а?.. улыбнулся Хам. Усиленно рекомендую!

– Пожалуй, - согласился Илья.
– Но яхта, наверное, стоит не меньше.

– Даже больше. Но тебе и яхта будет вполне по средствам.

– После ещё одной такой командировки?

– Раньше! Ведь я же сказал: твой отчёт изучается. Семьсот терабайт это лишь начало. Аванс... И скажу больше: поспеши с покупкой яхты! С началом эксплуатации нового источника воленергия обесценится.

– Уже есть рекомендации?