Чтение онлайн

Скоро они умрут. Она отлично это понимала. Жизнь со всей ее идеальной безопасностью и праздными радостями внезапно исчезла. Она тосковала по вчерашнему дню, ей отчаянно не хватало внушающего надежду присутствия отчима. Еще раз увидеть его лицо, широкое, обветренное, с преувеличенно грубыми чертами... его мягкие глаза, всегда взиравшие на детей с любовью - казалось, он не умеет сердиться на сестер. Любое недовольство через миг улетало прочь. Они лепили его, словно речную глину, но знали: под глиной спрятано железо, спрятана сильная воля. Он был истиной - решительной и нерушимой. Они лепили его, потому что знали истину.

Где же он? Что случилось с мамой? Почему Сефанд Грил гонится за ними? Почему решил убить?

Стория летела впереди ищущим укрытия зайцем, но укрыться было негде. Небесные Царапины озарили все зловещим, мертвенным светом. Злой ветер бил в лицо, на севере вспучилась масса грозовых туч. Стави видела, что сестра паникует, и словно нож вонзался в грудь - мир сломался, как камни на холмах, как разум за хищными глазами Сефанда. Она могла бы послать тот булыжник ему на голову - могла бы, но мысль об убийстве ее испугала. Какая-то часть ее души решила, что достаточно сломать плечо, и он сдастся, поплетется назад, на стоянку. Теперь она знала, слабея от безнадежности, что всякая вера напрасна. Сломанное так легко не исправить. Ошибка в суждении будет стоить им жизни.

Услышав, что Сефанд уже карабкается по расселине, Стави закричала и помчалась со всех ног. А мальчик тут же затих, крепко обвив шею, схватившись пальчиками за волосы.

Он тоже понимает. Неподвижен, как луговой голубь в десяти шагах от кота-охотника. Глаза широко раскрыты, дыхание обжигает ей щеку.

По щекам побежали слезы: он верит, будто она сможет его спасти, защитить жизнь. Она-то знает, что не сможет. Она не взрослая. Она не такая жестокая.

Она увидела: Стория оглядывается, спотыкается...

Тяжелые шаги Сефанда раздались рядом.

– Иди!
– завопила сестре Стави.
– Просто иди!

Но Стория нагнулась, схватив камень, и побежала к ним.

Жестокая сестра, смелая сестра. Глупая сестра.

Значит, они умрут одновременно.

Стави зашаталась и упала на колени, ободрав их об осоку. Жгучая боль породила новые слезы. Все расплылось перед глазами. Мальчик вырвался из рук - сейчас побежит, но короткие ножки далеко не унесут...

Но он встал лицом к нападающему воину. Ведь это же не чужак, верно? Это родич. В тени родича безопасно.

Стави прошептала: - Не в этот раз.

Сефанд подбросил нож, замедлил шаг. Охота подходит к концу - куда бы им деться?

В плече стучала тупая боль, ключица нестерпимо ныла. Он не мог поднять сломанную руку.

Однако ярость угасала в воине. Они не выбирали себе родителей. Как и все. Они просто... невезучие. Но так устроен мир. Отродье вождя получает власть, но если власть ускользает из рук отца... Ночь омывается кровью, амбиции бурлят черным соком саранчи.

Он заметил камень в руке девочки и кивнул, радуясь ее дерзости. Лишь половина крови от Баргастов, но кровь не спит. Эту он убьет первой.

– Что случилось?
– спросила девочка, заслонившая сосунка.
– Сефанд?

Воин оскалился. Надо подобрать слова, чтобы боевой дух покинул девчонок.
– Вы сироты, - сказал он.
– Ваши ро...

Камень мелькнул, ударив его в лоб. Сефанд выругался от боли и удивления, потряс головой. Кровь текла, ослепив левый глаз.
– Возьмите вас духи! Я получил меньше ран на войне, но... одного глаза хватит. И одной руки тоже.
– Сефанд рванулся к ним.

Глаза мальчишки были широко открыты. "Ничего не понимает". Он вдруг засмеялся и протянул ручки.

Сефанд споткнулся. "Да, я подхватывал тебя и подбрасывал в воздух. Качал, пока ты не начинал кричать. Но с этим покончено". Он поднял нож.

Близняшки стояли и молчали. Станут защищать ребенка? Он подозревал, что эти станут. Ногтями и зубами.

"Мы такие, нас не изменить". – Я горжусь вами, - сказал он.
– Горжусь вами. Но я должен это сделать.

Мальчик радостно закричал.

Что-то сломалось в его спине. Сефанд зашатался. Нож выпал из руки. Воин нахмурился. Почему он бросил оружие? Почему утекла сила?

Он стоял на коленях, и глаз оказался на одном уровне с лицом мальчишки. "Нет, он не на меня смотрит, а за меня". Внезапно смятение охватило Сетанда, в черепе раздался какой-то стук. Воин извернулся...

Вторая стрела ударила в лоб, прямо в середину, пронзив кости и погрузившись в мозг.

Он так и не увидел, откуда прилетела стрела.

Стави изменили ноги. Сестра побежала, подхватила мальчишку. Тот завопил от восторга.

В призрачном сумраке они увидели силуэт воина на спине лошади. Примерно в шести десятках шагов. Что-то показалось ей невозможным... она с трудом вспомнила - и задохнулась. Стрела. Сефанд двигался... шесть десятков шагов! На таком ветру. Взгляд упал на труп воина. Она прищурилась, рассматривая стрелу. "Я такие уже видела. Я..." Стави застонала и поползла, пока не сумела схватить древко.
– Отец делал.

Всадник не спеша приближался.

Сестра сказала сзади: - Это не Отец.

– Да... но погляди на стрелы!

Стория положила ребенка.
– Вижу. Вижу стрелы, Стави.

Когда воин подъехал близко, они разглядели нечто неправильное в нем и в животном. Лошадь была слишком тощей, кожа свисала заплатами, длинные зубы тускло блестели. Дыры глаз были пустыми и безжизненными.

Всадник выглядел не лучше. Но он держал роговой лук, а в колчане у седла покоились дюжина стрела Оноса Т'оолана. Остатки лица воина скрывал капюшон, не подвластный порывам ветра. Он позволил коню перейти на шаг, натянул поводья.

Казалось, он внимательно изучает их единственным глазом.
– Мальчик, да, - сказал он на дару с малазанским акцентом.
– Но не вы две.

Холод пробрал Стави. Рука сестры скользнула в ее ладонь.

– То есть, - произнес незнакомец миг спустя, - я, похоже, плохо сказал. Я имею в виду, что вижу его в нем, но не в вас.

– Ты знал его, - обвинила Стория. И указала на колчан: - Он их сделал! А ты украл!

– Он сделал их и отдал мне. Подарил. Это было очень давно. До вашего рождения.

– Тук Младший, - шепнула Стави.

– Он рассказывал обо мне?

То, что воин был мертвецом, перестало иметь значение. Девочки подбежали, обнимая его за бедра. Он вроде бы вздрогнул - но потом протянул руки и погладил девочек по головам.

И они облегченно заплакали.

Сын Оноса Т'оолана не шевелился, смотря и улыбаясь.

***

Глаза Сеток открылись. Едва она пошевелила головой, череп пронизала мучительная боль. Девушка застонала. Стояла светлая ночь, привычная зеленоватая ночь родного мира. Она ощущала волков - уже не зверей вокруг, они вновь стали призраками. Зыбкими, робкими, задумчивыми.