Чтение онлайн

Позади барахна, поднявшего саблю для отсекающего голову удара, возник широкий силуэт. Кривые ножи коснулись гортани с двух сторон. Жаровня зашипела, зашкворчала под падающими каплями. Пошатнувшийся барахн шагнул в сторону, задел за сундук с доспехами и повалился, пропав с глаз Бекела - только одна нога дергалась.

Задыхаясь и качая сломанную руку, он поглядел на пришельца.
– Кафал.

– Я видел во сне, - сказал жрец, морщась.
– Твоя рука, твой нож - в его сердце...

– А ты видел во сне, Кафал, кто именно нанес удар?

Грузный воин осунулся и неловко отошел от входа. Глаза упали к мокрым клинкам.
– Я пришел за ней.

– Не сегодня.

Поднимая кривые клинки, Кафал надвинулся на Бекела. Тот взмахнул рукой.
– Я тебе помогу, но не этой ночью. Она без сознания - ее изнасиловали две дюжины мужчин, а может, и больше. Чуть больше, и она умерла бы... Но ей не позволят. Ее взяли женщины, Кафал. Они будут ухаживать за ней, лечить ее, квохтать над ней - ты сам понимаешь. Пока ее плоть не исцелится, тебе туда не войти. Они порвут тебя в клочья. Моя... моя жена пошла первой, отложив все иные... заботы. Чтобы видеть, присоединиться... она... она смеялась надо мной. Над моим ужасом. Кафал, она смеялась.

Лицо ведуна покрывали глубокие царапины - истерзал сам себя ногтями, понял Бекел.
– Твои сны, - шепнул он.
– Ты видел.

– Видел.

– Кафал...

– Но всё еще продолжается. Они не знают, да и откуда им знать. Наши боги воют. От ужаса.
– Он устремил взгляд на Бекела.
– Думали, просто избавятся от него? Забыли, кто он такой? Откуда пришел? Он возьмет их в руки и раздавит!
– Кафал оскалился.
– А я постою в сторонке. Слышишь? Я буду стоять и ничего не делать.

– Твоя сестра...

Он вздрогнул как ударенный по лицу: - Да. Я подожду...

– Тебе нельзя здесь оставаться, Кафал. Новые убийцы Марела Эба...

– Ночь почти кончена. Безумие истощило само себя. Найди союзников, Бекел, собери вокруг себя.

– Возвращайся через три дня. Я помогу тебе. Мы унесем ее прочь. Но... Кафал, ты должен знать...

Мужчина задрожал.
– Будет слишком поздно, - сказал он с отчаянием.
– Да знаю, знаю.

– Приходи на третью ночь, - предложил Бекел. Пошел искать другое оружие, замер, глядя на два трупа у порога.
– Я кое-что должен сделать. Последнее.
– Он поднял тусклый взгляд.
– Похоже, безумие еще не истощилось.

***

Всадник возник в ночи. В седле перед ним был ребенок. Две девочки шли по бокам коня, пошатываясь от утомления.

Когда буря взмахнула рваным хвостом, уходя южнее, Сеток заметила незнакомцев. Она поняла: этот мужчина - выходец из другого мира, неупокоенный солдат Жнеца. Но ей, сидящей в середине каменного кольца, нечего бояться. Древняя сила подавляет жажду крови - она сделана именно ради этой цели. Это убежище от Старших Богов, вечно алчущих крови, и убежищем оно будет еще долго.

Он натянул удила прямо перед кругом, как и ожидалось. Сеток встала, глядя на девочек. Одеты как Баргасты, но явно не чистой крови. Двойняшки. Глаза еще тусклы от перенесенных потрясений, но бесстрашный покой здешних мест нисходит на них. А маленький мальчик уже ей улыбается.

Выходец поднял дитя на руке (мальчишка прилип к нему не хуже болкандийской обезьянки) и осторожно опустил на землю.

– Возьми их, - сказал он Сеток, и неживые глаза сверкнули - один человеческий, сморщенный в смерти, а второй светло-янтарный. Глаз волка.

Сеток ахнула: - Ты не Жнецу служишь!

– Мой порок.

– То есть?

– Я проклят ... нерешительностью. Бери их. Разбейте лагерь в круге. Ждите.

– Чего ждать?

Всадник подобрал поводья и развернул коня.
– Пока не кончится война, Дестриант.
– Он, казалось, колебался.
– Мы уйдем, когда я вернусь.

Она следила, как он уносится на запад, как будто бежит от восходящего солнца. Девочки подошли к ребенку, взяли за ручки. Осторожно двинулись к ней.

Сеток вздохнула: - Вы дети Хетан?

Кивки.

– Я подруга вашего дяди Кафала. Но, - добавила она сухо, - я не знаю, куда он пропал. Возможно, - добавила она, вспомнив слова выходца, - он еще вернется. А пока идите ко мне, будем разжигать костер. Поедите и поспите.

Оказавшись в круге, мальчишка вырвался из рук сестер и подошел к юго-западной границе убежища, где уставился на пустой - для всех остальных - горизонт. Начал странно, ритмично агукать. Почти петь.

Сеток вздрогнула от этих звуков. Повернулась к близняшкам: те успели найти ее спальник и залезть в него. Они уже спали.

"Похоже, путь был долгий".

***

Падальщики давно сожрали последние кусочки плоти. Шакалы измусолили кости, обнаружив, что даже крепкие челюсти не могут расколоть их на мелкие кусочки, пригодные для пожирания. Даже концы костей нельзя было разжевать. В конце концов они бросили останки в примятой траве. Ведь можно найти еще, причем не только здесь - по всей равнине. Поистине наступил сезон облепленных мухами пастей и набитых животов.

Через несколько дней все любители поживиться падалью ушли, оставив место солнцу, ветру и звездам. Стебли травы избавились от капель крови, корни зашевелились, впитывая удобрение, насекомые вылезли, поедая все, словно были зубами самой земли.

Ночью, когда буря бушевала на востоке и юге, той ночью, когда выли иноземные боги и волки - призраки носились приливом по незримой стране, когда полевые очаги армий приугасли, когда шакалы не знали, куда бежать, ведь запах крови доносился со всех сторон - ставшая кладбищем, полная валунов, костей и куч пепла долина начала шевелиться. Фрагменты ползли друг к другу. Образовывались ребра, фаланги пальцев, кости ног и позвонки - они, словно заполненные почуявшим магнит железом, катились и скользили в звездном свете. Зародившийся на востоке ветер ураганом летел над землей, и в нем слышались сотни тысяч голосов, все более громкие стоны. Трава пришла в бешеное движение. Пыль вилась и кружилась; воздух заполнился мелким песком.

В спокойном чистом небе Царапины, казалось, извиваются и пульсируют, словно их отделяет от земли пелена жара.

Кости лязгнули друг о дружку. Из-под завалов, из покореженных доспехов выползали куски гнилой плоти - сухожилия вились змеями, связки скорчились червями - они ползли к груде костей, а кости складывались, воссоздавая знакомую форму - скелет, не похожий на остов Баргаста или акрюная. Кости были толще, в местах прикрепления мышц вступали мощные гребни. Раздавленный череп снова стал целым, хотя почерневшим и закопченным. Он неподвижно лежал, опираясь о землю верхней челюстью - а потом нижняя челюсть лязгнула, подкапываясь и поднимая черепную коробку. Наконец клацнули зубы, челюсть нашла впадины суставов.