Чтение онлайн

– Ваше Высочество, - сказала не потревоженная нежданной вспышкой монаршего гнева Кругхева, - ответ может поставить нас в сложную ситуацию.

– Почему?

– Потому что вы говорите о совести. Воздерживаясь от объяснений, Ваше Высочество, мы дарим вам возможность заботиться только о своем народе. Вы его Королева, и в этом важнейшее различие между нами. Мы, Напасть, с начала и до конца несем ответственность лишь за себя, за исполнение задачи нашего существования. То же самое относится к вождю Желчу и Горячим Слезам. И, наконец, самое важное: те же обстоятельства определяют путь Охотников за Костями.
– Она чуть склонила голову.
– А вот принц Брюс вскоре может оказаться перед трудным выбором - вернуться в Летер или сопровождать Адъюнкта и ее союзников.

– Итак, - оборвала ее Абрасталь, - служа лишь себе, вы готовы нести ужас и страдание сломленному народу?

– Мы этого не желаем, Ваше Высочество, но к этому можем прийти.

В потрясенной тишине Танакалиан видел, как тускнеют глаза королевы, как наморщивается лоб. Казалось, душу ее заслонили облака сомнений. Когда она заговорила, голос звучал шепотом: - Значит, вы так и не объяснитесь, Смертный Меч?

– Тут вы правы.

– Вы говорите, что служите лишь себе. Звучит фальшиво.

– Простите, что заставила вас сомневаться.

– На самом деле, - настаивала Абрасталь, - я начала подозревать прямо противоположное.

Смертный Меч молчала.

"Тут вы правы", молча ответил Танакалиан, насмешливо воспроизводя слова Кругхевы, "Всё, что мы делаем, служит не нам, а всем вам.

Бывает ли что-либо более славное? Если нам придется проиграть, если мы должны проиграть - как я думаю - разве можно вообразить конец более приятный? Величайшая в мире неудача.

Да, все знают сказание о Падении Колтейна перед вратами Арена. Но конец наших дней заставит померкнуть это сказание. Мы желаем спасти мир, а мир сделает все что возможно, чтобы помешать нам. Проследит за неуспехом. Смотрите, как мы выдавливаем кровь из каменного сердца!

Но нет. Свидетелей не будет. Если сущее - поэма, мы стоим в тишине между строк, упорные слуги безвестности. Никто не увидит, никто не узнает. Ни могил, ни камней, прикрывающих разбросанные кости. Ни кургана, ни погоста. Мы останемся в пустоте, не позабытые - ведь забвение подразумевает знание - а никогда не узнанные".

Сердце его стучало, восхищенное тонкой красотой ситуации. Идеальный герой - тот, чей героизм не видит никто. Самая драгоценная слава - слава, пропавшая в равнодушном ветре. Высочайшая добродетель - добродетель, навеки схороненная внутри. "Понимаете, Смертный Меч? Нет, никоим образом".

Он вспыхнул от удовольствия, видя, как королева натягивает поводья и резко разворачивает коня. Свита поспешила следом. Изящного галопа больше не было - эскорт мчался за отступающей королевой, беспорядочным строем напоминая скомканную в гневе тряпку.

– Поделитесь со мной вашей мудростью, Надежный Щит.

Сухой голос заставил его вздрогнуть. Жар улыбки вдруг стал казаться признаком иных, более темных чувств.
– Они оставят нас, Смертный Меч. Болкандо мы больше не нужны.

Женщина фыркнула: - И долго мне ждать?

– Чего же?

– Мудрости моего Щита.

Они были в одиночестве. Лагерь Напасти стоял довольно далеко.
– Кажется, никакие мои слова вас не удовлетворят, Смертный Меч.

– Королева Абрасталь должна понять, чего мы добиваемся. Она так просто не отступится; она станет поддерживать в себе решимость в надежде, что Адъюнкт Тавора окажется откровеннее.

– А та?

– Что сами думаете, Надежный Щит?

– Думаю, королеву Абрасталь ждет великое разочарование.

– Наконец-то. Да.

– Адъюнкт самолюбива, - сказал Танакалиан.

Кругхева дернула головой.
– Простите?

– Она пригласит других разделить славу - этот Эвертинский легион королевы, он кажется отличной армией. Хорошо тренированной, способной не отставать от нас, в отличие от солдатни Покорителя Авальта. Встань они рядом с нами в Колансе...

– Сир, - оборвала его Кругхева, - если Адъюнкт самолюбива - ясно чувствую, вы ждете в будущем славных побед - то вам полезно было бы видеть в "самолюбии" беспрецедентную привилегию.

– Я сознаю вероятный исход нашего дела, Смертный Меч. Возможно, яснее вас. Я знаю, сколько душ меня ожидают, я каждый день гляжу на лица смертных. Вижу надежду, которую на меня возлагают. И я не печалюсь, что подвиг останется без свидетелей - ведь я стану свидетелем для братьев и сестер. Говоря о самолюбии Адъюнкта, я не осуждал; скорее я указывал на ту самую привилегию, которую ощутил в позволении Серым Шлемам разделить ее судьбу.

Ярко-голубые глаза Кругхевы задумчиво, оценивающе смотрели на него.
– Понимаю, сир. Вы ждете гибели Серых Шлемов. Если вы смотрите на них и видите лишь души, которые будут вам подарены - что же они читают в глазах Щита?

– Я почту всех, - отвечал Танакалиан.

– Неужели?

– Разумеется. Я Надежный Щит...

– Примете ли вы душу каждого брата и сестры? Без суждений? Не теряя любви к каждому и каждой? А как насчет врагов, сир? Вы их тоже примете в объятия? Верите ли вы, что страдания не ведают границ и боль не чертит линий на песке?

Он молчал. Как мог он ответить? Она увидит ложь... Танакалиан отвернулся.
– Я Надежный Щит Серых Шлемов Напасти. Я служу Зимним Волкам. Я смертная плоть войны, не меч в ее руке.
– Он оглянулся.
– Я мешаю вам занимать трон, Смертный Меч? Всё из-за этого?

Глаза ее широко раскрылись: - Вы дали мне много пищи для размышлений, Надежный Щит. Прошу оставить меня.

Он шел в лагерь, тяжело дыша. Ноги едва держали его. Она опасна - но это он знал всегда. "Она действительно думает, что мы можем выиграть. Ну, полагаю, в том и роль Меча. Пусть торжествует заблуждение - не сомневаюсь, оно хорошо послужит братьям и сестрам, когда завоют Волки. Но я, я не могу быть столь слепым, не могу добровольно отвергать истину.

Решим всё между собой, Смертный Меч. Я помогу тебе задержать избрание Дестрианта. К чему делиться славой? К чему усложнять?"

Трудный, болезненный разговор - но он еще жив. "Да, отныне мы понимаем друг дружку. Хорошо".

***

Когда Надежный Щит ушел, Смертный Меч постояла, созерцая вздымающийся на востоке сумрак. Потом отвернулась и взмахнула рукой в перчатке. Гонец быстро подбежал к ней.

– Пошлите весть Вождю Войны Желчу. Я навещу его вечером, через один звон после ужина.

Солдат поклонился и убежал.

Она вновь оглядела восточный горизонт. На севере окружающие Сафинанд горы встали рваной стеной; но в рождающем темноту сердце была видна лишь плоская равнина. Пустоши.