Пылающая Башня
Шрифт:
Окружив толпу испуганных людей, чудовища словно по команде, одновременно накинулись на несчастных со всех сторон, клыками и когтями терзая людские тела. Гончие и крысы приступили к отвратительному пиршеству, с мерзким чавканьем выдирая куски свежей плоти и пожирая их. Через пятнадцать минут, разоренный поселок покинула кровожадная свора, сытых и заметно подросших тварей.
Надсмотрщики нещадно погоняли хлыстами колонну людей. Рабы, скованные цепями в длинную колонну, тащились вперед, едва переставляя ноги от голода и усталости. Упавших на землю, запарывали насмерть, после чего отрубали кисть руки, освобождая колонну от мертвого груза. Работорговцы бросали тела прямо на земле, не заботясь о скрытности. За караваном, на небольшом отдалении следовала стая падальщиков, что по заверениям нанимателя, не оставят к рассвету ни единой косточки.
Заросли, окружавшие дорогу, расступились, открывая хозяину каравана, лагерь его земляков, северян, что пришли в этот край на своих знаменитых кораблях. Дракары с одинаковой легкостью могли преодолевать как морские просторы, так и ходить речными тропами.
Надсмотрщики загнали рабов в открытые ворота частокола, окружавшего стоянку дракаров, и стали строить их рядами, готовя к продаже. К ним подошел степенного вида толстяк, и о чем-то заговорил с десятником.
— Бьерн! Старый бродяга, сколько лет, сколько зим! — к хозяину рабского каравана направлялся статный воин, облаченный в длинную, ниже колен серебристую кольчугу. На плече воина покоился топор, с очень длинной рукояткой, такие были популярны на севере за дешевизну и простоту изготовления, сокрушительной силы удар и дистанцию, сравнимую с выпадом обычного копья.
— Лирт Хитрец. Рад видеть тебя в здравии. Как нынче река? Спокойны ли воды великого моря? — Бьерн ответил на приветствие приятеля и делового партнера, возложив правую руку на плечо собеседника.
— Река еще не скоро покроется льдом и слава богам и героям, великое море пока не пересохло! — Мужчины крепко обнявшись расхохотались. — Пойдем ко мне в шатер, там нас ждут добрый эль и хорошая беседа.
Шатер встретил северян, теплом и светом горящей жаровни, и приятными запахами еды и эля. Рассевшись на заранее приготовленные чурбачки, Лирт протянул Бьерну рог, наполненный элем и степенно, дождался, когда гость осушит его. Обычаи походного гостеприимства были соблюдены, настало время беседы о делах.
— Скажи мне, друг, сколько рабов ты пригнал в этот раз? Есть дельные? — С хитрым прищуром проговорил Лирт, умело разделывая жаренного поросенка.
— Почти три сотни. Есть и дельные, но и цена за них будет высокой.
— Девки и детишки? Много? — мужчины достали поясные ножи и приступили к трапезе, цепляя остриями куски жаренного мяса.
— Почти полсотни, Лирт. Примерно пополам.
— Отлично! — Лирт вскочил с места и азартно потер руки. — За это стоит выпить!
Опростав еще по рогу эля, северяне перешли к обмену новостями, не забывая плотно набивать брюхо.
— По весне, как сойдет лед с рек, в Беене будет большой сбор аристократии, рыцарский турнир и ярмарка. Там соберется очень много богатых людей… — Задумчиво проговорил Бьерн и вновь наполнил рог.
— Барон Фарли топчется на границах Темнолесья, пытаясь пробиться к старым руинам. Колдуны, что он выписал, особых успехов пока тоже не добились. Хотя свора, что выращивает Хромец, бывает очень полезна…
— Монстры? — Лирт очень внимательно посмотрел на старого друга, потом достал из сундука старый фолиант в кожаном переплете, развернул его и тыкая жирным пальцев в картинки стал расспрашивать дальше. Через двадцать минут, ему удалось опознать почти все порождения скверны, что создавал в своей лаборатории Хромец.
— Барон говорит, что, если дело в Темнолесье выгорит, он пожалует мне земельный надел на берегу Рэнны.
— Тогда поспеши друг мой, Бьерн, ибо Эрик Рыжий строит большие дракары и собирает воинов. Думаю, как только сойдут зимние льды с фьордов, он выступит сюда, на юг, во главе большей дружины. И вряд ли будет спрашивать разрешений у местных баронов…
Бьерн нахмурился и задумчиво хмыкнул. Вторжение земляков сулило большую войну, а значит большие возможности и наживу. Очень кстати попалось это дело с рабами. Перед войной всегда нужно золото, много золота.
— И да, Бьерн… У меня плохие новости с родины. Энки Весельчак сбежал. Ночью порвал цепи, вылез из ямы, убил четырех воинов и скрылся. Думаю, он придет вместе с войском Эрика Рыжего.
— Как…? — пробормотал Бьерн, вскакивая на ноги. — Ты же говорил мне, что из ямы нельзя выбраться?
— Успокойся дружище — Лирт примирительно поднял перед собой руку с ножом. Ты, что боишься этого сопляка?
— Нет! — Яростно взревел северянин, втыкая в стол нож по рукоять. — Я жду нашей встречи, там, дома жрецы Крона не дали мне окончательно прервать родовую линию моего брата, угрожали проклятием. Но здесь их власти нет, и я закончу, то, что начал восемь лет назад. — Бьерн хищно оскалился, инстинктивно потянувшись рукой к своему топору.
В шатер вошли старшие дружинники, и подошли к сидевшим за столом ярлам.
— Мы все сочли и условились о цене. Товар годный, особенно дети. — С поклоном произнес незнакомый Бьерну воин, протягивая Хитрецу свиток. Тот бегло пробежал написанное взглядом и удовлетворенно хмыкнув, озвучил сумму, на которой сошлись их старшины.
После недолгого торга, что незначительно увеличил количество золотых монет, Два ярла вновь ударили по рукам, закрывая сделку. Из рук в руки перешел увесистый кошель с монетами, и Бьерн покинул шатер старого друга, а вскоре и лагерь северян.
Глава восьмая. Руины древнего храма.
Снег падал на ветви и листву сердца леса. Я сидел и рассматривал свое отражение, в замерзшей лужице воды, что скопилась в одной из морщин на коре гигантского дерева. С кристально-чистой поверхности льда, на меня смотрело лицо молодого человека, левая сторона которого была исполосована ударом когтистой лапы. Волосы в отражении выглядели слегка серебристыми, но Дева Озера, что выхаживала меня и исцеляла мои раны, больше четырех месяцев, сказала, что я поседел, полностью и необратимо. Белым стало все, волосы, брови, ресницы… Мы с Бубой истратили все, что было и щедро зачерпнули из бездонных закромов вечно изменчивого хаоса. Такое не проходит без следа.
Почти не слышно, ко мне подошел брат. Он благополучно выбрался из Темнолесья и добрался до своих.
— Пойдем, Всполох. Нас хочет видеть владычица. — Поднявшись, я отряхнул с одежды налипший снег и последовал за ним. Сердце Леса, огромное древо, что хранило в себе множество тайн и колоссальные силы, являлось живой, полуразумной твердыней, полностью и безраздельно подвластной воле Девы. На остров, образованный корнями древа, можно было попасть исключительно по приглашению самой владычицы, и из смертных, я был единственным, кото удостоили этой чести.
Буба крепко спал в печати и не откликался на мои мысли и формулу призыва. Он был истощен, но я знал, как это исправить. Брат вел меня к вершине, туда где мне даровали детское имя и сейчас нам предстояло пройти обряд посвящения во взрослую жизнь. По обычаям авари, пройдя испытание и доказав родичам и племени, что достоин, весь народ признавал за тобой право жить своим умом и совестью. Заводить спутников и если на, то будет воля Девы, детей. Многие не спешили вступать во взрослую жизнь, дорожа беззаботными днями в кругу семьи, нам же выпал жребий пройти самое суровое испытание за последний век, и как сказал Ручеек, получить награду из рук самой владычицы.