Чтение онлайн

— Камаль! И-шта-а-ар… — взвыла я, захлебываясь слезами.

Я сползла по лавке в песок, тихо всхлипывая. Держась за живот, стала раскачиваться горько рыдая.

— Все пройдет, — плача, шептала женщина, гладя меня по голове. — Ты сильная, Амара, подумай о девочке, я умоляю тебя.

Цепляясь за ее руку, стиснув зубы снова завыла.

Видение стало явью… Он умер… А прямо сейчас я мечтала погибнуть следом за ним…

Меня окутывала сама тьма, обволакивая своей могильной гнилью. Она пульсировала во мне, въедаясь под кожу.

Растрепанные волосы взметнулись к темному небу от беспокойного ветра, а платье подо мной стало стремительно намокать.

Я умирала вместе с братом. Все для меня померкло вокруг.

К моему сердцу потянулось что-то темное, липкое, как густая черная патока. Тьма скрыла меня в своих объятиях от боли, точно я перестала существовать. Я погрузилась в абсолютную темноту, где не было звуков, света и запахов. Боль уже не накатывала волнами, она полностью поработила мое сознание, лишая меня рассудка.

— Ребёнок! — с ужасом вскрикнула Фива.

Все рухнуло в одночасье…

Тяжёлая ночь ещё была не окончена…

Вскинув лицо к ночной бездне, я продолжала кричать, срывая голос…

На чернильном полотне светила налитая кровью луна. Я жаждала исчезнуть, уйти от этой боли и горечи… Раствориться в холодном кровавом диске луны.

По моим ногам хлынула яростным водопадом жидкость.

— У тебя отошли воды! — повторяла Фива, тряся меня за плечи. — Милая, ради дочки приди в себя! — не выдержав, она начала бить меня по лицу.

Слеза скатилась по щеке. Ее слова доносились до меня приглушенно, как из-под толщи воды. Я была лишена каких-либо эмоций. В глубине моей души царила скорбная пустота.

Внезапно я почувствовала первые схватки, поначалу слабые, они медленно растекались по низу живота. Боль усиливалась с каждой минутой.

Мне так хотелось, чтобы эта боль поглотила другую, что не давала бороться за дочь.

Я слышала скрежет собственных зубов.

Схватилась за живот, готовясь к новой волне боли, но мир покачнулся в глазах, чувствую, что заваливаюсь на спину. Кровожадная луна застыла в зрачках. Вибрация песка, будто убаюкивала в своих руках. Холод лизнул живот.

Я была чуть жива, мои веки налились свинцом, но я старалась не закрывать их. Я должна продержаться ради нее. Еще хоть чуточку.

— Иша…

Капельки холодного пота стекали по позвоночнику. Шум вокруг меня постепенно стихает.

Я закрываю глаза, вспоминая о брате, как я смеялась и кричала, бегая по песчаным холмам, как он седел рядом и смотрел на моё веселье, оберегая от опасностей. Но теперь на меня обрушились с огромной силой не шуршащие волны песка, я кричала в мучительной агонии от раздирающей боли.

— Иша-а-а!!! — выныривая из беспамятства на пару минут, проваливалась в него вновь, пока не очнулась в спальне Иштара.

Фива протирала мой лоб мокрой тканью.

Слабо сжала ее руку. Я продолжу бороться за дочь. Пока еще могу. Женщина кивает, слабо улыбаясь, скрывая свой страх за меня.

Болезненные схватки продолжались одна за другой, словно движущиеся волны песка в моем детстве.

Лекарь громко выругался, а Фива стала бледнее моих простыней, но почему-то слишком окровавленных.

Новый взрыв боли, еще хуже прежнего.

Снова кровь. Слишком много крови. Я ослабела, у меня кружилась голова. Духота комнаты изматывала меня, пот тек по моему лбу. Я лежала в кровати, простыни намокли от крови.

Я раскрыла рот, хотела закричать, но голоса не было.

— Иша, — прошептала я бесцветными губам имя моей дочки, но мой голос был такой слабый, что никто его не услышал. Я еле дышала.

Я попыталась открыть рот, пыталась что-то сказать, но у меня не было сил.

Фива взяла меня за руку, лекарь поднял мое платье и раздвинул мои ноги. Его сдержанное лицо побелело от ужаса. Фива заплакала, отворачиваясь.

— Витар… Иша…

У меня разрывалось сердце. Я с ужасом смотрела на них и не могла предупредить.

— Фива, — еле слышно прошептала я. — Спрячь… дочку.

— Кажется, она хочет что-то мне сказать, — пробормотала она.

Лекарь покачал головой.

— Она бредит. Слишком много потеряла крови.

Я могла только рыдать и вновь и вновь повторять имя дочки… — Фива и Арви слышали лишь сдавленные стоны.

У меня не осталось сил, ни капли не осталось. Лекарь поднес травяную ткань к носу, и мои глаза устало закрылись.

Я увидела маленькое личико своей дочки. Она была с Иштаром в нашей спальне и прижимала к себе сшитого мною мягкого трэпта. Слышала ее голосок, он звучал словно нежная мелодия. Взяв ее на руки, прижала к себе. Ее сопение на моей груди успокаивало. Едва подрагивающие во сне пушистые реснички дарили умиротворение. Я там, где и должна быть.

Чей-то плач мешает насладиться дочкой. Сопротивляюсь. Но в конце концов открываю глаза.

— Амара, — шепчет Фива, поднося плачущую дочку ко мне. — Ты смогла…

Пытаюсь улыбнуться, не веря своему счастью.

— Дай мне её.

Женщина осторожно кладет мне ее в руки, дочка сразу успокаивается, задумчиво поглядывая на меня и посасывая большой пальчик.

Жадно втягиваю ее аромат. Черные омуты глаз с интересом изучают мое лицо, а я ее.

— Я сразу им сказала, что твою шкодницу нужно отнести матери. А они заладили свое «нет»! Мы не знали, куда ее девать, не унималась не на секунду, вся в мать, — продолжала тараторить она. — Так еще и все мои волосы повыдергивала!

— Иша, — шепчу я, целуя в лобик. — Фива, где её ленточка?

— Ах, погоди, — женщина покопалась в карманах своего платья и вытащила яркую шелковую ленточку с кожаным переплетением на ней, складывающимся в имя дочери.

Я повязала на крохотном запястье красную ленту, поцеловав каждый ее пухлый пальчик на руке, и стала уплывать в сон. Фива успела подхватить дочь и уложить ее рядом со мной.

— Спасибо, — пролепетала я.

Мне снился корявый ствол миндаля, мать, стоявшая на краю песчаного холма. Ее длинные волосы разметались по спине, а малахитовые глаза впились в закат.