Чтение онлайн

Сама мысль не видеть его, не иметь возможность поговорить оглушала. Разъедала меня.

Сильнее сжала рукой выступающую деталь на стене. Перевела взгляд на виднеющиеся крыши своих домов, что различались только по грязным темным пятнам вдалеке. Слезы застилали глаза. Знойный воздух врывался в мои легкие через огромное окно, обволакивая и обжигая их. Не знаю, сколько я так простояла, но тревожные мысли так и не покинули меня. Не прижились. Не улеглись на дно моей души спокойной водой. Из меня словно высосали все силы.

Вернулась к широкой кровати, аккуратно отодвинула бархатное платье на другой конец кровати, залезая под тонкое золотистое покрывало. Попыталась уснуть. Тревожные сны мучили меня всю ночь. Я просыпалась от слез и собственного всхлипа с мокрыми дорожками на лице. Тревожно вглядывалась в темноту спальни и снова засыпала. Проснулась от мягкого прикосновения к волосам и знакомого запаха свежей прохлады.

— Ты плакала во сне, — мягко прозвучал его голос за спиной, продолжая перебирать мои волосы на простыни.

Я не хотела оборачиваться к нему. Как и говорить с ним. Не сейчас. Горячие слезы снова лизнули лицо. — Я знаю, что ты не спишь, Амара…

Я не ответила ему. Нет желания и сил.

— Я дам тебе увидеться с братом сразу после дня подношений, — снова мягко произнес он, заставляя разлиться теплу в моей душе.

Я знала. Верила. Повернулась к нему. Его глаза, как две блестящие на солнце золотые монеты мерцали в темноте. Он нежно улыбнулся, вытирая ладонью мои слезы с лица.

— Ты сама заставляешь меня так с тобой обращаться, — продолжал говорить он, внимательно всматриваясь в мои глаза.

— Ворвавшись в мои покои, ты оскорбила мою супругу, Амара. А она из высокородных и имела полное право высечь тебя. Впредь будь внимательней и осторожней. Я не смогу всегда быть рядом и оберегать от наших законов и ненавидящих тебя людей. А их будет больше, чем ты думаешь, — твердо произнес он, предупреждая. — Я нарушил одну древнюю традицию ради тебя, — ненадолго замолчал, снова вытягивая мои волосы своими руками, пропуская их через свои пальцы. — Наложницей может быть только эрна, а пустые годятся…

— Не продолжай, — остановила его. — Я согласна, Витар, только прошу, не разлучай меня с братом!

Он наклонился ко мне и бережно поцеловал в губы. Затем пристально посмотрел мне в глаза.

— Обещаю. Пока сама следуешь своим обещаниям. И помни, Амара, сотру в пыль, если солжешь. И всех, кто дорог тебе, — серьезно сказал мне, опуская горячую ладонь к моей шее.

Вздрогнула, от его слов. Я помнила эти слова.

— Ты мне уже говорил это. Во сне.

Он посмотрел на меня невидящем взглядом:

— Что именно ты там видела? — осторожно спросил у меня.

Я залилась краской, отворачиваясь от него:

— Тебя и себя. И эти слова, произнесенные тобой. — О брате решила смолчать. Кровать под его весом мягко прогнулась, а сильные руки подвинули меня ближе к себе.

— Тебе нужно поспать, — в его голосе слышались довольные нотки. Согревшись в его объятиях, тело расслабилось, а я, успокоившись, провалилась в сон.

Сухая смуглая рука жрицы плавно наносила гибкие линии на мои запястья, холодной мягкой кистью, оставляя на коже золотые узоры, что вплетались в единые символы мертвого языка, заключая их в блестящие браслеты из ажурного переплетения линий, уверенно переходя к моим лодыжкам, чтобы и там создать новый рисунок. В каменной лапе могучего зверя в кружевной бронзовой клетке, яркое пламя свечи не находило себе места, металось по своей клетке, словно разгневанный зверь. Шипело. Лопалось. Взметнулось вверх, искрясь.

Посмотрела наверх, нервно кусая свои губы, съедая всю помаду на них. Тревожные мысли продолжали терзать мою душу, не отпускали, изводили минута за минутой, что растекались шипящей лавой в этом месте, поглощая все вокруг. Сделала глубокий вздох. Руки сжались в кулаки, а с век сорвалась золотая пудра на скулы и оголенную грудь, оседая драгоценной мерцающей пылью.

Перевела взгляд за окно. Беспокойные птицы срывались со своих мест, разрывая тревожное небо своими трескучими криками. Тяжелые облака медленно стягивались в огромное темное пятно, разливаясь бордовыми полосами.

Умелые руки продолжали отвлекать от тягостных мыслей, облачая мое тело в хрустящую белоснежную ткань, струящуюся по изгибам моего тела пышными волнами. Нанесенный на кожу яркий древесный аромат переплетался с очередным эфирным маслом горьких цитрусов, что принесла в своей склянке жрица. Пленительные масляные капли впитывались в кожу. Соединялись, сплетаясь в завораживающий аромат. Острый. Дерзкий. Благородный.

Разъяренный ветер ворвался в окно буйным зверем, впиваясь острыми песчинками в мое тело, подхватывая волосы вверх, пытаясь сорвать с меня платье. Золотые браслеты, усыпанные разноцветными камнями, царапали кожу на моих запястьях. Они стали казаться мне прочными рабскими кандалами.

Каждый раздраженный порыв ветра, как сильная рука мужчины, пытавшегося меня остановить, содрать эту тряпку, смазать жидкое золото на моем лице своей пылью, принесенной с далеких песчаных вершин. Словно наказывал. Презирал. В жуткий страх погружал мое тело.

Обхватила себя руками, отойдя от окна. Ледяная рука жрицы цепко схватила за подбородок, повернула к себе, окинув меня подозрительным взглядом. Глубокие морщины на ее лице затронули уголки ее глаз и высокого лба. Задумчиво всматривается в мое лицо.

Ее блёклые глаза гневно сверкнули, а сухие тонкие губы плотно сжались. В этих глазах отразилось темно-синее небо, где застыли голодные стервятники, нависая над золотыми крышами этого города черными прогнутыми линиями. Жрица недовольно отдернула руку от моего лица, кивнув самой себе, стала собирать свои склянки с пола в свою тряпичную черную сумку, а затем просто вышла из спальни.

Тонкие золотые нити легли на мою голову тяжелой вуалью, слегка подрагивая от каждого движения тела. Ударялись друг о друга. Звенели. Ярко переливались от свечи, мерцая золотыми вспышками. За окном продолжал шелестеть песок, срываясь с песчаных барханов багровыми волнами от мощного ветра, отливая кровавыми реками от заходящего солнца. Сердце гулко отстукивало тревогу в груди.

Служанки бегали взад-вперед, суетились, не замечая происходящего за окном, не прислушивались к обеспокоенным пескам и непрекращающемуся зову беспощадной пустыни. Шепот ветров набирал свою силу, вибрации песков пробирались под каменные полы этого дворца, из самих недр земли, сотрясая их.

Царица стихий бушевала, раздраженно сдирала свои декорации ветром, заметала высокие стены песком, обращая на земли свой гнев. Ее сила сметала города, грабила земли, раскалывая своей мощью толстые стены. Она отбирала, рушила и стирала с земли все, что ей не по нраву, своим гнетом изящной руки.