Чтение онлайн

В благотворительных целях маркиза де Бренвилье посещала больницу. Благочестивая женщина лично ухаживала за пациентами, не подозревающими, что получают из рук заботливой аристократки яд. В результате несколько человек скончалось, и Мари Мадлен, убедившись в эффективности снадобий Сен-Круа, позже отравила и братьев, а помогал госпоже в этом тот самый Лашоссе. Похоже, де Бренвилье совершенно не терзали угрызения совести, даже наоборот маркизе доставляло удовольствие отправлять людей в мир иной, потому как ещё объяснить желание Мари отравить свою сестру-монашку, надоедавшую ей чтением морали, а также собственную дочь, "потому что она дура"?

От подобной участи несчастных уберегло только то, что Сен-Круа скончался, и полиция заинтересовалась прекрасной Мари Мадлен. Маркиза успела сбежать из страны сначала в Англию, а потом женщина укрылась в одном из монастырей в испанской Фландрии. Осталось непонятным, зачем де Бренвилье изложила на бумаге все свои художества? Хотела замолить грехи, или наоборот безжалостной убийце было приятно осознавать, сколько людей она отправила на тот свет? Но для неё это оказалось роковой ошибкой. Испанские власти выдали преступницу Франции, и за Марри явился сам лейтенант Дегре.

Вскоре отравительница предстала перед судом. Улики против маркизы были неопровержимыми, и уставшая от преследования Мари на допросах призналась во всём. Лашоссе к тому моменту успели колесовать, а маркизу де Бренвилье подвергли пытке, а затем в июле 1676 года обезглавили.

Но следствие не закончилось. Маркиза успела признаться, что ей было известно о более ранних покушениях на Мазарини и на Кольбера. Получалось, преступления касались высокопоставленных лиц, а, следовательно, затрагивали сферу политики. Теперь полиция стала по-другому смотреть на неожиданную болезнь Кольбера, свалившую министра с ног. В число потенциальных жертв входил и сам Людовик XIV, который одно время получал письма с предупреждениями об опасности отравления. Анри в то время уже работал при дворе и видел эти письма, а в 1675 году король заболел, что вызвало огромную тревогу. После раскрытия подобных фактов де Круа вызывали в полицию, желая выяснить, не причастен ли граф к покушениям, раз уж имеет родственные связи с офицером-алхимиком.

Годен де Сен-Круа исходил из младшей ветви рода де Круа, но она не была столь успешной, как родственники старшей линии. Это и понятно: обычно главным наследником оставался старший сын, а младшим доставались сущие крохи. Но даже то немногое, что оставил его род, Годен не приумножил, а промотал в играх и попойках. Незадолго до смерти капитан заходил к Анри с просьбой помочь деньгами, но зная, что в пользу эти деньги не пойдут, граф отказал. Уже сколько раз Годен спускал всё, что ссуживал ему Анри, и графу надоело бессмысленно помогать беспутному родственнику. Шевалье тогда пригрозил отомстить, но Анри привык к его ругани и выставил капитана за дверь. После смерти офицера, доказывая, что не имел никаких серьёзных дел с родичем, графу пришлось серьёзно попотеть. Получилось, после смерти Годен выполнил своё обещание и попортил кровь Анри.

Между всего прочего в вещах шевалье нашли непонятный список господ, который заинтересовал сыщиков. После показаний маркизы следователь заподозрил в нём шайку заговорщиков. Фигурировало там и имя Анри де Круа. Но граф доказал, что перечисленные в списке господа просто одалживали офицеру деньги, и вскоре всё успокоилось.

Дело де Бренвилье не могло остаться тайной и взбудоражило парижское общество. Многие господа имели родственников и супругов, мечтающих о наследстве, никто не отменял и соперников по карьерной лестнице, а потому французов охватил страх быть отравленным. И подобные опасения имели под собой почву. Желая очиститься от грехов, господа на исповедях признавались в отравлениях, а проповедники доносили подобные факты до властей. Полиция приходила в ужас от всё множащихся преступлений. Медицинская наука, долго преследуемая церковью, не позволяла установить причину смерти, и сложно было разобраться: больной умер от яда или от естественной болезни. «Между тем, приобрести "эликсир наследства", как называли отраву, было проще простого. Благо в Париже проживало множество знахарей, алхимиков, колдунов, гадалок и прочих носителей тайных знаний. Заезжие иностранцы отмечали, что в столице Людовика XIV "алхимиков больше, чем кухарок". И почти все они либо сами умели готовить яды, либо знали, у кого их можно достать».

Боязнь отравления, разумеется, проникла и во дворец. Могущественный военный министр маркиз де Лувуа потребовал от Габриеля Никола де Ла Рейни тщательного расследования всех преступлений, связанных с ядами, и генерал-лейтенант полиции старался изо всех сил.

Однажды лучший сыщик Парижа, Франсуа Дегре, получил донос от небогатого адвоката по имени Перрен. Доносов лейтенант повидал на своем веку немало, однако сообщение адвоката заставило сыщика сразу заняться его проверкой. Накануне Перрен ужинал в доме известной гадалки Вигуре, где и познакомился с другой гадалкой Мари Босс. Адвокат с удивлением отметил на мадам дорогущий наряд, который не каждый дворянин мог себе позволить, поскольку стоило платье не менее пятнадцати тысяч ливров, а доход аристократа средней руки составлял около тридцати тысяч в год. Напоить тучную даму средних лет было сложно, но Мари оказалась настолько несдержанной в потреблении спиртного, что ближе к ночи её разобрало, и она начала хвастаться: "Ну и работенка! У меня в клиентах одни герцоги, маркизы и графы. От высокородных особ просто отбоя нет! – радовалась гадалка. – Еще три отравления – и можно уходить на покой с богатством в кармане!" Господа посмеялись, но Перрен, недолго думая, решил сообщить о признании колдуньи куда следует.

Лейтенант Дегре отнесся к доносу со всей серьезностью. Планируя взять болтливую гадалку с поличным, сыщик подослал к мадам Босс жену одного из своих подчиненных, будто бы желающую избавиться от скряги-мужа. Колдунья встретила клиентку со всем вниманием и вскоре подготовила для неё необходимые снадобья. После проверки подтвердилось, что это яд, и Дегре немедленно доложил о колдунье генерал-лейтенанту полиции. Ла Рейни приказал действовать, и Мари Босс вместе с родственниками и гадалкой Вигуре оказались в тюрьме. Вскоре арестованные наперебой начали давать показания, признаваясь в занятиях алхимией. Правда, поиск «философского камня» занимал колдунов меньше всего – они хорошо зарабатывали на приготовлении ядов. Но полицейских мало интересовали знания арестованных на бесовском поприще алхимиков, Дегре нужны были заказчики. Постепенно всплыли подробности, от которых бросало в дрожь даже бывалых полицейских, а когда стали известны имена покупателей, Ла Рейни и вовсе разволновался.

Вигуре и Босс продолжали давать показания, в деле появлялись все новые подозреваемые, и в поле зрения следствия попала очередная гадалка и колдунья Катрин Лавуазен, в клиентах которой ходил чуть ли не весь Версаль! Заинтересовавшись её бывшим любовником Лесажем, Дегре выяснил, что тот оказывал высокородным господам магические услуги, включавшие гадание, привороты и общение с дьяволом. Вскоре колдун был арестован. Лессаж был очень зол на Лавуазен, поскольку та в свое время выдала его полиции, и благодаря ей он несколько лет провел на галерах. Теперь колдун был готов сдать всех и каждого, но с особой охотой рассказывал о своей бывшей пассии.

Материалы следствия росли и множились. Узнав о деле, Людовик пожелал выжечь дьявольскую скверну каленым железом и приказал основать особый трибунал, который в память об органе, каравшем ведьм и еретиков в Средние века, громко назвали «Огненной палатой». Трибунал предполагал, что итог судилища будет таким же: сожжение на костре опаснейших врагов веры и престола. Первое заседание палаты над отравителями и колдунами, вступившими в сговор с сатаной, состоялось в 1679 году. А когда отец вызвал Анри с требованием, наконец, жениться, граф ещё шутливо подумал тогда: «Вот пришёл и мой ссудный день».

Поскольку в руки к де Круа частенько попадали письма господ со своими подозрениями и попытками обратиться напрямую к королю, графу приходилось вникать в суть дела о ядах. Вот и росли кучи кляуз на столе у Анри. Вспомнив всю эту историю, де Круа с сожалением взглянул на заваленный бумагами кабинет и понял: в любом случае ему пришлось бы жить во дворце – столько работы скопилось за его отсутствие. «Похоже, Париж страшно напуган, и каждый старается отвести от себя беду. Вон как, не жалея сил и бумаги, господа строчат доносы», – с досадой подумал граф и, попросив Жерома принести чего-нибудь поесть, сразу приступил к работе. Ночь уже давно с удивлением заглядывала через окно в кабинет господина, когда строки поплыли у Анри в глазах. Осознавая, что у него больше нет сил всё это читать, де Круа прошёл в соседнюю комнату и, свалившись на кровать, уснул.

Утром Анри снова принялся за работу. Большинство вопросов являлось делом силового министерства и ведомства Ла Рейни, и граф выказал недовольство Жерому: помощник и сам мог всё это отправить в нужные инстанции. Парень не согласился и выложил перед графом письма с кляузами на высокопоставленных господ, связанных с Кольбером. Парень знал о дружеских отношениях патрона с министром финансов и подумал, что министра следовало бы поставить в известность о подобных доносах. Де Круа внимательно изучил бумаги: в одном из посланий некий Хуго Сорель докладывал, что видел, как известная дама, скрываясь под вуалью, прошла в одно из заведений, пользовавшееся дурной славой. Об этом доме ходили слухи, будто там обитает дьявол и служатся «чёрные мессы». Доносчик утверждал, что когда женщина вошла в дом, встречающий её человек произнёс имя госпожи де Монтеспан.