Пылающий Рассвет
Шрифт:
Он стоял на островке, обнаженный, изувеченный. Бескровные раны зияли глубиной , через развороченную копьем грудь было видно насквозь. Но боли не было, как и других чувств. Лишь зрение и слух.
По поверхности жижи пошла рябь, она вздулась буграми, и вверх поползли гигантские черные щупальца, пытаясь поглотить свет, изв и ваясь. Вокруг скрежетало, доносились стоны и крики , полные ужаса и боли, стенания - холодящие душу звуки. Но его это не пугало. Чувств нет.
В самой глубине мрака открылся огромный желтый глаз без века, за ним еще один и еще , пока их не стало семь . Они блуждали по щ у пальцам, по жиже, не замечая его. Но тут, как по команде, они разом воззрились на существо, которое стояло перед ними.
– Тыыы...
– завизжало, одновременно и зар ычало Н ечто.
– Тыыыы ниичтожествооо! Тыыы... пы ыы ль на те ее ле Вселенной!
– Да, - тихо ответил он, глядя перед собой одним глазом. Второй свисал на обожженную до кости щеку.
Щупальца с неистовой силой стали лупить по жиже, разбрызг и вая ее в разные стороны, но его она обминала, будто он был в невид и мом коконе.
– Сссмерть не берет тебяяя! Ты даже ееей не ну уу же ее н!
– п о следний слог тварь взвизгнула так, что зашумело в голове.
– Да, - повторил он, не м оргая .
– Съееессть! Съеесть!
– кричали голоса, перебивая самих же с е бя, догоняя, переплетаясь, превращаясь в хор.
– Да.
Он уже не в силах был говорить, только прошептал одними губ а ми.
– Наделиии его сссилооой, он принесееет нам боооольше еды!
– взвизгнул один из голосов, заглушая все остальные. – Он смоожеет! Мы знаеемм!
Он вздрогнул, глядя , как к его островку подкатывает черная жи д кость.
– Месссть! Месссть! Убеей!
– голоса стихали, превращаясь в гро м кий шепот , уходя во тьму.
Черная жижа поглотила его с головой, растворяя в себе, объед и няясь с ним, становясь одним целым...
***
Он открыл темно-вишневые глаза, уперся взглядом в потолок, и красный зрачок стал понемногу потухать.
Черные в олосы разметались, извиваясь обсидиановыми змеями на подуш ке. Г убы , покрытые кровью, беззвучно шептали , а когти пр о пороли белую шелковую простыню и сжали.
Рядом, на широкой высокой кровати под балдахином зашевел и лась обнаженная мисстресса, со стоном потирая прокушенную шею.
– Ты проснулся, мой повелитель?
– она села на ложе , нависая над ним, и ее темно-сини е волосы легли ему на щеку. Хаки на погладила его обнаженный , хорошо сложенный торс и скользнула рукой под одеяло.
– Не думала, что вампиры могут спать. Да еще видимо кошм а ры снились.
– Пошла вон, - процедил он сквозь зубы, не отрывая взгляд от потолка.
Девушка с испугом отпрянула назад, помедлила, но тут же соск о чила с кровати, схватила вещи и выбежала из комнаты.
Он смотрел в потолок, но видел только языки пламени. Когтистая рука невольно потянулась к правой части лица. Он провел пальцами по гладкой бледной коже, надавив когтем на щеку. Из пореза потекла кровь, но тут же остановилась: рана закрылась.
Констант устало закрыл глаза, выдохнул и нехотя слез с кровати. Н а спи н ке с тула его ждали почищенные черные вещи: шелковая р у башка, прямые штаны из прочной ткани , опоясанные ремнем с желе з ной пряжкой в виде головы волка, и тканевые сапоги с высоким гол е нищем. У двери висела складчатая тяжелая черная накидка.
Облачившись, вампир покинул комнату и спустился в зал.
– Констант, ты не мог бы забрать своего...э-э...дружка?
– его тут же встретил хозяин заведения – массивный полудемон Моар. – Он мне так всех посетителей распугает!
Вампир перевел взгляд в конец зала, где пьяный в стельку Алик пытался потанцевать с уже усопшей жертвой пиршества.
– Ну род-дная, ну обними меня...ик...я ж тебя лю-лю-блюююэээ...
Последнее слово он закончил, согнувшись пополам и извергая из себя мутную бурую жидкость.
– Вот хрон!
– цыкнул зубом вампир, щелкая когтями.
– Прости, Моар, больше я его сюда водить не буду!
– Уж изволь! Я всегда говорил, что смертным здесь не место, п о тому что...