Чтение онлайн

– Песню старую, что от бабки слыхала, напеваю. Авось не так тоскливо будет, - соврала, не моргнув.

С того дня, как Ладимира в объятиях Сияны застала да к Зорану в святилище ходила, все молюсь ей. Сил прошу и защиты. Произнесу имя и легче делается - камень мой будто сдвигается немного, холод не колет, а ласкает, окутывает.

Не деться никуда от силы древней. Чую, как глядит она на меня, как помогает, утешает, шепчет. Что бежать от самой себя? Не сбегу. Ее я отродье, верно Ростих Многоликий говорил. Ее дочь.

Ясно мне теперь, отчего люд колдуна Многоликим прозвал. Затем что нет числа его лжи и обману. Коварен и хитер Ростих. Не знает никто, чего ждать - ни я, ни Всеслав, ни Зоран, ни Ладимир.

Храни его боги, любимого моего. Пусть хоть где, хоть с кем, хоть навеки будет. Жизнь за него молиться буду. Пусть жив и здоров по земле ходит.

В дороге торной время тяжко коротать. Дни напролет я былое вспоминала. Одно и то же по сотне раз передумывала. Сердце оттого кровью так и обливалось, так и замирало. В минуты эти ушедшую и поминала.

– Сожги любовь мою несчастную и пусть пеплом по ветру летит, и чтоб не было ее, окаянной, - шептала снова и снова.

Оттого, что лишь в темном колдовском пламени сгорит она - настолько сильна. Лишь по ветру развеявшись, сгинет - настолько глубока и нескончаема.

И нет уж который день страданиям моим конца, и края не видно.

– Ушедшая, мать моя...

– Дядька Бурислав, там идет кто-то!
– крикнул Некрас, прежде знакомый мне тем, что спас от нищих на улице.

– Стой!
– скомандовал воевода.

Мы разом оглянулись в сторону, куда указал Некрас.

Одинокая фигура, бредущая через поле. Полы одежды нещадно развевались холодным ветром. Стена из дождя и тумана не давала понять, кто идет к нам.

– Кто ж такой? Баба что ль? Лохмотья так и треплются, - пробормотал Некрас, остановившись подле меня.

Осьмуша выпрямился в седле, прислушался к ветру и по-волчьи потянул носом. Потом вдруг замер и побледнел.

– Зоран, то наши гости, - проговорил негромко.

Темный жрец всмотрелся в бредущего, потом вдруг соскочил с седла, быстро отстегнул посох от седла.

– Вот что, Всеслав, - сказал.
– Вы скачите дальше, а мы останемся.

Заклинатель переглянулся с Буриславом.

– Справишься сам?

Зоран тем временем уже принялся расчерчивать на мокрой траве неизвестный мне символ.

– Чего стряслось? Кто это? Осьмуша?
– я поглядела на них, ожидая ответа.

– Гарнарцы подарочек нам передали, - ответил Зоран.
– Езжайте от греха подальше, я сам справлюсь.

Он поглядел вдаль и добавил:

– Где один, там и второй прибудет. Езжайте!

– Едем, - скомандовал Всеслав.
– За рощей вас будем ждать.

Зоран кивнул.

Я медлила.

– Вёльма, ты чего?
– позвал Некрас.

– Погоди, - ответила.
– Зоран, дозволь остаться?

– Нет, сестра, езжай.

– Вёльма, быстрее.

– Нет. Вы с Осьмушей темную волшбу творить собрались, думаешь, не знаю? Дозволь и мне остаться.

Тут дождь усилился. Мой голос терялся в его шуме.

– Ты ей не служишь, твоя сила другая.

– Вёльма!
– закричал Всеслав.
– Ты что удумала? Девка дурная!

Но меня будто что держало. Не могу уехать и все тут.

– Прости, Всеслав, что не слушаюсь. Только с места сойти не могу. Как ни ругайтесь, а остаюсь.

Заклинатель только кивнул.

– Неволить не стану коли чуешь. Бурислав, едем.

Я спрыгнула с седла. Хлюнула под сапогами грязь.

– Езжай, голубка, - шепнула Мирка.
– Прости хозяйку свою беспокойную... Ступай подальше от греха.

Лошадь недовольно повела ухом, но все же послушалась.

Отряд наш быстро удалялся.

Я, Зоран и Осьмуша молчали. Только дождь пел свою печальную песнь.

И тут я поняла, что почуял Осьмуша. Ветер принес густой запах злобы, страха и мертвечины.

– Возьми, сестра, пригодится, - Зоран протянул мне нож.

Я коснулась отцовского, что висел на поясе теперь.

– Не нужно.

– Мой вернее будет, в нем волшба.

Я покачала головой.

– Твоя волшба, а мне моя вернее.

– Как скажешь, - кивнул темный жрец.

Поднявшись с земли, я отерла грубым рукавом лицо. Платье мое было в грязи, а руки исцарапаны о костяную рукоять отцовского ножа.

– Сестра, жива?
– спросил Зоран, подав руку и помогая встать с колен.

– Жива.

Глаза колдуна все еще были черны и будто неживые после свершенной волшбы. Камень в посохе тихонько переливался и медленно угасал.

– Не придут больше?
– спросила я.

Зоран помедлил с ответом.

– Не знаю, сестра, не знаю. Верно только, что мы ждать не станем. Этих, - он кивнул на тела, лежащие вокруг нас, - сожжем.

– Огонь ведь не загорится, - заикнулся было Осьмуша.

Дождь так и хлестал, так и бил нещадно. Вот уж выбрался час для навьих гостей!

– Загорится, - уверенно ответил Зоран.
– Вёльма, помоги.

Вызывать огонь - не велика задача, как я узнала недавно. Это ведь раньше, глядя, как Ладимир то же делает, рот от восторга открывала, а теперь сама едва пальцем шевельну, и взовьется колдовское пламя.

Тела упырей, темных дел гарнарских шаманов, вспыхнули. Я долго глядела, как горят они. И снова себе не верила - будто не я и не со мной все.

– Вёльма, идем, Всеслав ждет, - тронул за плечо Осьмуша.

– Идем, - ответила, отчего-то не желая уходить.

Дождь и ветер будто отступили. Хоть и была я до нитки мокрой, хоть и в кровь губы обветрились, грязь по лицу размазана, а волосы на лоб беспорядочно налипли. Не чувствовала ничего.

Только и казалось, будто вместо крови по венам моим сила льется. Горячая, живая, страшная.

– Вёльма!
– и Зоран позвал.

– Иду, - сказала и, отвернувшись, от колдовского огня, пошла прочь.
– А можно ли дождь прекратить?
– вдруг подумалось мне.