Чтение онлайн

— Не Лиза, — сказал Марк.

Варя открыла глаза.

Сердце, совершенно не уважавшее корпоративную иерархию, тут же решило напомнить о себе.

Она повернулась.

Марк стоял у двери, уже без галстука. Верхняя пуговица рубашки была расстёгнута, пиджак остался где-то в зале, и без всей этой идеальной деловой брони он выглядел непривычно. Всё ещё властно. Всё ещё собранно. Но чуть более настоящим.

— Простите, — сказал он. — Не хотел мешать.

— Тогда вы выбрали странное место для появления.

— Уйти?

Варя посмотрела на него.

Он действительно спрашивал.

Не приказывал, не занимал пространство по праву генерального директора, не делал вид, что балкон тоже входит в структуру его полномочий.

Просто спрашивал.

И это снова сбивало её с курса.

— Нет, — сказала она. — Оставайтесь.

Он вышел на балкон и остановился рядом, на уважительном расстоянии. Некоторое время они молчали, глядя на город.

— Вечер получился сильным, — сказал Марк.

— Вы уже хвалили меня сегодня. Аккуратнее, это может войти в привычку.

— Возможно.

Она повернула голову.

— Вы сейчас не отвергли угрозу?

— Нет.

— С вами что-то случилось, Марк Романович?

— Да.

— Что?

Он посмотрел на огни внизу.

— Вы.

Варя перестала дышать.

На секунду.

Может, на две.

Слово было сказано тихо. Не как признание. Не как флирт. Не как красивая фраза, которую мужчины иногда произносят, чтобы проверить, как она подействует. Скорее как факт, который Марк сам не до конца хотел произносить вслух, но уже не мог полностью отрицать.

Варя быстро улыбнулась.

Слишком быстро.

— Опасная формулировка. Я могу внести её в отчёт как причину отклонения от регламента.

— Можете.

— Вы сегодня слишком часто соглашаетесь.

— Устал спорить.

— С партнёрами?

— С собой.

Она замолчала.

Шутка снова не пришла.

Марк повернулся к ней. В свете из зала его лицо было наполовину освещено, наполовину в тени, и Варя вдруг подумала, что именно таким он, наверное, был всегда: не холодным полностью, не мягким, не простым. Человеком, который слишком долго держал себя в руках и теперь не знает, что делать, когда рядом появляется кто-то, кто эти руки не пытается разжать силой, а просто смеётся над их вечной сжатостью.

— Сегодня вы спасли вечер, — сказал он.

— Вы уже говорили.

— Не так.

— А как?

— Я говорил как руководитель.

— А сейчас?

Он помолчал.

— А сейчас говорю как человек, которому было важно, что вы рядом.

Варя вцепилась пальцами в перила.

Нет.

Так нечестно.

Нельзя после недели пунктов, правок, споров, служебных писем, публичных выступлений и почти-улыбок просто выйти на балкон и сказать фразу, от которой у женщины, привыкшей отбиваться шутками, вдруг заканчиваются все острые края.

— Марк Романович, — сказала она тихо.

— Марк.

Она подняла глаза.

— Что?

— Здесь можно Марк.

Слишком просто.

Слишком близко.

Слишком поздно для того, чтобы делать вид, будто ничего не меняется.

Варя сглотнула.

— Тогда вы тоже можете Варя.

Он посмотрел на неё так, будто это имя без отчества оказалось для него новым уровнем сложности.

— Варя, — произнёс он.

И в этом не было ничего особенного.

Просто имя.

Её имя.

Но почему-то от него стало тепло даже в прохладном вечернем воздухе.

Она отвернулась к городу, потому что смотреть на него дальше было опасно для всех внутренних регламентов сразу.

— Вы сегодня почти улыбнулись, Марк.

— Я знаю.

Она резко повернулась.

— Знаете?

— Да.

— И не будете отрицать?

— Нет.

— Это что, финальная стадия очеловечивания?

Он посмотрел на неё.

И улыбнулся.

Не широко. Не демонстративно. Не для партнёров, не для сцены, не для проекта, не для камеры. Просто ей.

Настоящей короткой улыбкой, которая изменила всё его лицо — убрала лишнюю тяжесть, смягчила взгляд, сделала его не менее сильным, а почему-то ещё более опасным.

Варя забыла, что хотела сказать.

Совсем.

Марк, кажется, понял.

Улыбка исчезла, но не полностью. Осталась в глазах.

— Зафиксировали? — спросил он.

Варя медленно выдохнула.

— Да.

— Где?

Она хотела ответить «в памяти проекта».

Как раньше.

Легко.

Безопасно.

Но слова не подошли.

Поэтому Варя сказала правду:

— У себя.

Марк молчал.

В зале за стеклом кто-то засмеялся, кто-то позвал администратора, где-то зазвучали голоса подрядчиков, собирающих оборудование. Обычный мир продолжал двигаться, как будто на маленьком балконе не произошло ничего важного.

А Варя стояла рядом с Марком Громовым и понимала: сегодня он впервые говорил с ней не как начальник. Не как руководитель проекта. Не как человек, которому нужен хороший текст.

Как мужчина, которому важно, что она рядом.

И это было самым опасным событием вечера.

В понедельник утром офис «Громов Девелопмент» гудел так, будто корпоративный вечер не закончился в пятницу, а просто переехал в рабочие чаты, кофейную зону и взгляды, которыми сотрудники обменивались поверх мониторов.

Варя поняла это ещё до того, как дошла до своего стола.

Обычно по утрам тридцать седьмой этаж просыпался постепенно: сначала включались компьютеры, потом кофе-машина, потом человеческая речь, потом кто-нибудь из продаж начинал рассказывать, как «клиент почти готов, надо только чуть-чуть дожать», и день официально считался открытым. Сегодня всё было иначе. Люди уже были на местах, уже шептались, уже делали вид, что не шепчутся, и уже смотрели на Варю так, будто она вошла не в офис, а в продолжение пятничной сцены, на которую у каждого накопились версии.

Варя шла спокойно.

В платье цвета тёмной сливы, с рабочей сумкой на плече, с папкой по «Северному сиянию» в руке и выражением лица женщины, которая не собирается обсуждать свои личные потрясения с коллективом, даже если коллектив уже составил по ним диаграмму.

Она почти дошла до стола, когда Артём из продаж выглянул из-за перегородки.

— Доброе утро, Варя.

— Доброе, Артём.

— Как выходные?

— Прекрасно. Я спала, ела, делала вид, что не знаю слова «коммуникация».