Пышка. Невинная для кавказца
Шрифт:
Бух — и я уже на кровати. На мягком матрасе!
И он — опускается сверху.
Мгновенно!
Словно бетонная плита, прижал своим весом, сверлит взглядом.
— Вы все не так поняли! Может быть, перепутали! Этот номер дала мне подруга, а я… Просто отдыхать приехала.
— Вот и отдохнешь, я сам все сделаю! Ты меня еще благодарить будешь и умолять, Тамерлан, давай повторим! Вот только…
Рывок — он пригвождает к кровати мои запястья, заведя их над головой.
— Вот только повторение, Сахарная, нужно еще заслужить. Не факт, что получится! — еще один взгляд, который застыл на груди. — Еще ни у одной не получилось!
Он наклоняется и прижимается ртом прямиком туда!
К моей груди, захватив губами ареолу соска.
Через миг горячий, влажный язык умело ударил по вершинке, вызвав немедленную реакцию!
Просто физиология.
А потом он повторил то же самое с другой грудью, вызвав непроизвольную реакцию в теле.
Огонек зажегся внутри.
Слабый, но зажегся.
— Отзываешься. Продолжай, Сахарная!
Он действует увереннее и горячее.
Его рот всасывает интенсивнее, язык кружит, поддразнивая.
И вопреки моему желанию уйти, вопреки моему возмущению тело отзывается.
Рябью легкой дрожи и учащенным дыханием.
— Раздвинь ножки пошире! Мне нужно больше места!
Осоловевшая от ласк, я поднимаю взгляд.
— поплыла! Сразу бы так!
Мысли путаются, а тяжелый взгляд кавказца пригвождает меня к месту, не давая сдвинуться ни на сантиметр.
— Я буду кричать.
— Да я уже понял, что ты громкая, Сахарная. Уходим в отрыв? — спрашивает горячо и отпускает мою руку.
Но лишь для того, чтобы красноречиво облизать пальцы и… запустить между ножек.
Мокрые пальцы кавказца уверенно заскользили по лепесткам, смачивая их хорошенько и закрутились вокруг отверстия.
— Нет! Нет! Отпустите! Это изнасилование…
Одна рука все еще остается в плену тисков, он прижимает меня телом и не позволяет отстраниться или сбежать!
Горячий, дикий, не слышит слова «нет!»
— Понял, ты думаешь, я тебе дам больше за сопровождение игрой. Люблю искренность! Умеешь?
Его палец, смоченный слюной, толкнулся в меня, вызывая странные ощущения. Ужасная ситуация, хуже не придумаешь!
Но эти ласки…
Его взгляды.
Поцелуи груди, которыми он снова интенсивно меня награждает и…
Новый. Толчок!
Ритмичный, уверенный…
Внутрь и наружу. Снова внутрь и наружу!
— Давно не играл с такой щелочкой. Тугая, но гладкая, влажная… Хорошо в тебе, Сахарная… Уже не терпится болтом эту дырочку заполнить!
— Нет… — шепчу задыхаясь. — Вы не можете, нет…
Однако он продолжает, движет пальцем все быстрее и быстрее, нажимает большим пальцем на клитор! И вместо криков протеста с моего рта начинают вырываться другие звуки.
Совсем другие.
— Говорил же, понравится!
— Нет, это… Мне это не нравится. Не хочу… Аааааххх…
— Чистая? — смотрит горячо, с давлением. — Без болячек? За резинками идти лень, а твоя щелочка… — произносит гортанно. — Просит прямо здесь и сейчас…
— Нет… Аааа…
— Нет — это значит, больна? Или…
До моего затуманенного разума доходит.
Это шанс!
— Да… — прошептала, облизнув пересохшие губы. — Очень… Очень больна! Я…
— Чем?! — требовательно потеребил комочек, будто увеличивший от его порочных манипуляций.
И будто назло, название всех срамных болячек, выветрились у меня из головы, я даже пискнуть ничего не смогла, кроме одного.
— Я… очень… очень…
— Большая и сладкая врушка, актрисулька… Не брал таких, забавно!
Вжик…
Молния его брюк распускается с громким звуком.
Он всего лишь приподнимает бедра и прижимается.
Ко мне.
Внутренней стороны бедра касается горячая, напряженная плоть. Он пульсирует, как живой, и направляется прямо в меня.
Прижимается…
Его пальцы все еще заигрывают с клитором.
Все быстрее и быстрее, так, словно он спешит сорвать приз.
— Я девственница! — вырывается отчаянный крик с невольным стоном.
На миг кавказец останавливается.
Передышка.
Обманчивый миг спокойствия.
Его большой, горячий член пульсирует возле сокровенной дырочки, куда не проникал еще ни один другой мужчина.
— Я девственница.
— Я о болезнях спрашивал, а девственность — это не болезнь. Это нюанс! — и он делает бедрами рывок.
Глава 2
Алена
Ответный визг слышали, наверное, и на другом конце горного края!
Я бью руками по плечам и груди.
Потому что вторжение болезненное и резкое. Его таран вспарывает меня, как нож — масло!
— Кричи… Кричи еще! Твои крики как мед для моих ушей!
И вдруг он застывает.
Конец уперся в преграду.
— Реально?
Темные глаза смотрят на меня с интересом, а потом…
— Понял, зашитая. Что ж… Накину немного сверху за дополнительное удовольствие!
Он отводит бедра назад и наклоняется к моему рту.
И вдруг…
— Обслуживание номеров!
— Не заказывали, — рычит мужчина.
— Помогите, меня насилууууют! — заверещала я.
— Никого не насилуют, пошли на хрен! Не то всех уволю! — зарычал мужчина.
Но он отвлекся на миг.
И моя вторая рука оказывается свободной. Я дотянулась до телефона и швырнула ему в лицо.
Бух.
В нос попала! Кровь хлынула.
— Проклятье, ты что творишь дурная!
Но я уже отталкиваю его, со всей силы, и хватаю вазу, которая стоит возле кровати.
Ваза тоже летит в него, а я… хватаю сумку с вещами, халат и вылетаю из номера.
Торопливо накидываю халат прямо в коридоре, сумку под мышку и бежать!
Спустя неделю