Чтение онлайн

Я запоздало вспоминаю, как в тот вечер, в панике схватила первое, что попалось под руку. Кажется, это был мой телефон. Я швырнула его что есть силы — и попала.

Прямо в лицо. А потом просто развернулась и побежала.

Не помню, как вылетела из номера, как уехала. Помню только, что всю дорогу трясло.

Он молчит. Смотрит на меня в упор. От этого взгляда хочется сжаться в комок и исчезнуть.

— Вы… — голос срывается, приходится прокашляться. — Вы не имеете права! Это незаконно. Похищение, угрозы, оружие… Я заявлю в полицию!

Он слушает и не перебивает. Просто сидит в кресле, откинувшись на спинку.

В его взгляде проскользнуло что-то, похожее на иронию. Он смотрит на меня, как на нашкодившего котенка, который пытается грозно шипеть.

— Отпустите немедленно! — выдает мой дрожащий голос, и я замолкаю.

В горле пересохло.

— Я разрешал тебе говорить? — спрашивает он.

И вдруг…

Хлоп!

Его ладонь со всей силы опускается на стол.

Хлопок прозвучал неожиданно, как выстрел. Я подпрыгиваю на месте, и сама не замечаю, как съеживаюсь, втягивая голову в плечи. Сердце ухает вниз и замирает.

Он медленно убирает руку со стола.

Ни один мускул не дрогнул, больше никаких эмоций.

Только спокойная маска уверенности на его лице.

— Итак, — голос ровный, деловой, без эмоций. — Антон. Твой брат.

Я молчу. Боюсь дышать.

— Устроился на работу водителем. Ко мне. Сбежал. С крупной суммой денег.

Он делает паузу, давая мне осознать каждое слово.

— Ты знаешь, где он.

Я мотаю головой. Слишком быстро, испуганно.

— Я не знаю! Антон не говорил… Он вообще никогда ничего не говорит! Он себе на уме, всегда таким был, особенно после того, как родителей не…

Я осекаюсь. Не хватало еще при нем душу раскрывать. Проглатываю конец фразы, но поздно, слова уже повисли в воздухе.

Он смотрит на меня пристально. Изучает мое лицо, мои дергающиеся руки, мои глаза, в которых, наверное, плещется паника. Потом медленно поднимается из кресла.

Мне некуда отступать, я сижу в кресле.

Ноги ватные, не вскочить!

Кавказец приближается. Медленно, как хищник, который загнал добычу и теперь не торопится.

Останавливается в шаге от меня.

Смотрит сверху вниз.

— Слушай меня внимательно, — говорит тихо. — Я не полиция. Мне не нужны доказательства. Мне нужны мои деньги. Или человек, который их взял. Выбор за тобой.

Он наклоняет голову, и я снова вижу этот след на его носу от моего телефона.

— И заметь, — добавляет он, кривя губы в усмешке. — Я даже не требую компенсацию за то, что моя шлюха сбежала. Хотя мог бы.

Я сглатываю. Горло пересохло так, что не проглотить.

— Я правда не знаю, — шепчу я. — Клянусь!

— Значит, со шлюхой ты согласна. Что ж… Братец — вор, сестрица — шлюха. Отличные гены!

Кавказец роняет ладони на подлокотники, наклоняется.

Я могла промолчать обо всем, но не тогда, когда задевают светлую память моих родителей. Мама работала фельдшером на скорой помощи, отец — МЧС-ник, спасал жизни других. Вот только, когда над их жизнями нависла опасность, их… не спасли.

— А вы — насильник и криминальный… воротила! — выплевываю я. — Какие гены у вас?

Его бровь на миг приподнимается.

В глазах мелькает опасная, темная искра.

Интерес разжигается с новой силой.

Тот, с которым он смотрел на меня в номере.

Сейчас его взгляд опускается.

На мою грудь, обтянутую офисной рубашкой.

Мужчина касается пальцем пуговки на моей блузки.

Она, будто по волшебству, расстегивается.

Просто слетает в сторону, открыв вид на ложбинку между грудей, туго собранных бюстгальтером.

— Думал, там будет более интересная упаковка! — хмыкает.

Анти-комплимент моему белью?

Подобного я точно не ожидала.

— Таким формам нужно либо достойное белье, либо…

Томительная пауза, во время которой я чувствую, что непроизвольно сжимаю бедра.

Тесно, до боли.

Но между ними словно назло начинает пульсировать еще сильнее.

— Больше свободы! — хрипло выдыхает кавказец.

Резко распахивает на мне рубашку, пуговицы летят в стороны.

Грудь выставлена на обзор.

Я понимаю, что прикрываться бесполезно: обрывки рубашки не спасут ситуацию.

Он выпрямляется.

Несколько секунд смотрит на меня сверху вниз.

Я боюсь опустить взгляд на его ширинку, поэтому смотрю на торс…

И убеждаю себя: не опускай взгляд, только не опускай взгляд!

— Я, правда, не знаю, где мой брат.

— Позвони ему. Сейчас же!

— Он не отвечает. Я последний раз переписывалась с ним дня три назад, и все! — отвечаю с паникой. — Пожалуйста, поверьте…

— Доверие падшим женщина не входит в число моих добродетелей!

Надо промолчать!

Но… Я вскидываю на него глаза.

— А они у вас есть? Добродетели?

Кажется, я только что раздразнила его зверя еще больше!

Алена

— Терпение, Сахарная… — хрипло выдыхает мне на ухо. — Тоже не из их числа.

Я застываю, сжавшись изо всех сил.

Тишина в кабинете давит на уши.

Слышно только гул кондиционера.

Нос мужчины чиркает по моей скуле.

Потом кавказец резко выпрямляется и возвращается в кресло.

Он обходит стол, садится уверенно, по-хозяйски.

Он на расстоянии, но я все равно чувствую себя полностью в его власти.

Пальцы кавказца ложатся на подлокотники — и сжимаются. Медленно, с силой. Дорогое дерево начинает жалобно поскрипывать под его ладонями.

От нашего диалога его отвлекает телефон.

Звук вибрации.

На несколько мгновений меня будто не существует, а потом его взгляд снова переключается на меня. Скользит по лицу — и останавливается.

Что-то меняется в его глазах. Я не сразу понимаю, что послужило этому причиной, пока не чувствую на щеке мокрую дорожку.