Чтение онлайн

В данный момент у нас нет ясного понимания того, как нам вести себя в обычных ситуациях нашей жизни. Следует ли нам отказаться от мирского образа жизни как от чего-то неблаговидного? Нужно ли стремиться жить в миру максимально достойно и эффективно? Или нужно всё делать спустя рукава? Поначалу ни один из этих вопросов не основывается на твёрдом и ясном понимании. Это просто спекуляции. Мы считаем, что должно быть какое-то достойное, правильное поведение, но мы не знаем, в чём оно заключается, поэтому делаем всё как придётся, надеясь на лучший исход. Этот бессистемный подход лишён лежащей в основе практики медитации дисциплины, которая только и может дать устойчивое понимание, полное ясности.

В данном случае практика медитации – это вовсе не вопрос построения чего-либо, что явится подходом духовного материализма. Скорее медитация просто даёт нам возможность быть и открываться, используя определённые методы, позволяющие снять эгоцентрическую поглощённость тактикой и стратегией. С помощью медитации мы развиваем умение ничего не делать, абсолютно ничего, в физическом и психологическом отношении. Единственный способ ничего не делать состоит в том, чтобы выбрать себе какой-то предмет и относиться к нему так, как будто это ничто. Такая техника медитации является частью традиции. Мы выбираем в качестве объекта медитации такие вещи, как дыхание или ходьба. Но эти вещи прозрачны, у них нет индивидуальности. Все дышат. Все ходят. Таким образом, мы выбираем техники дыхания и ходьбы, как обыденные и очевидные.

Полностью освоив такие техники, мы достигнем точки, в которой в нашей практике начнут возникать психологические пертурбации. Подсознательные скрытые эмоции начинают просачиваться к поверхности и проявляться. Иначе говоря, практика медитации с использованием таких доступных методов, как работа с дыханием, становится практикой ничегонеделания, что создаёт ясный экран, на фоне которого будет замечаться и распознаваться всё появляющееся.

Это способ взаимодействия с явлениями на внутреннем плане. В медитации вы не взаимодействуете с людьми или с внешним миром вербально или физически, и всё же практика является способом установить прямую связь с явлениями, а не увязнуть в централизующих играх эго. Медитация – это не способ уклоняться: вы не прячетесь, не укрываетесь от мира. На самом деле вы укореняетесь в мире. До этого момента мир не имел возможности показать нам своё наиболее полное выражение, потому что мы никогда не позволяли этому случиться. Мы постоянно чем-то соблазнялись. В то же время мы всё время упускали возможности. Всякий раз, когда возникает потрясение или переполох – всевозможные энергии активизируются, – наш ум занят чем-то другим. Мы никогда не осознаём эти вещи должным образом. Но в медитации возникает предчувствие предстоящего открытия. Медитация позволяет нам видеть скрытые вещи, поэтому мы не упускаем ни одного момента энергии или потрясения. Мы видим их ясно именно потому, что не оцениваем через осознание своего «я». Оценка требует больше самосознания, но в то же время мы, давая оценки, упускаем что-то другое. Мы не замечаем эффектов, которые производят эти энергии, возникающие в нашем сознании.

Таким образом, в данном случае медитация является способом развития ясности, которая позволяет нам отчётливо и ярко видеть ситуации повседневной жизни, а также наши мыслительные процессы, благодаря чему мы можем устанавливать прочную и тесную связь и с первыми, и со вторыми.

С этой точки зрения медитация также связана с тем, как мы подходим к работе. Человек должен уметь выполнять свою работу сосредоточенно и без отвлечений, и медитация поддерживает этот подход. Таким образом, работа становится частью нашей духовной практики, а не просто частью нашей ежедневной борьбы. Работа в данном случае является подлинной физической вовлечённостью в объекты, людей и энергии вокруг такого соучастия. В этом смысле работа становится постоянным наставником. Учитель, в виде рабочей ситуации, присутствует всегда: если вы делаете что-то плохо, он указывает на это; если вы делаете что-то хорошо, он подаёт знак. Профанировать этот процесс невозможно.

Здесь нет необходимости давать волю эгоцентричной косности надуманно артистичного и нарочито креативного подхода к работе или взаимодействию с внешними объектами. В то же время нужно испытывать уважение к значимости жизненных ситуаций. Окружающие нас вещи всегда связаны с нами, принадлежат они нам или нет. Ощутив эту сопричастность, мы начинаем чувствовать вещи и подходить к ним непосредственно, правильно и обстоятельно.

При таком подходе вы, решив выпить чашку чая, находитесь в полном контакте с процессом его приготовления, а именно с тем, какой сорт чая вы заварите и какие чайники, металлический для кипячения воды и фарфоровый заварочный, используете. Суть в том, что вы уделяете внимание этим мелким и незначительным вещам, которые, казалось бы, не имеют первостепенной важности. Если вы заварите плохую чашку чая, это же не вопрос жизни и смерти? В то же время в каком-то смысле это именно вопрос жизни и смерти, поскольку связь с каждой отдельной вещью имеет важное значение. Вот какой смысл я вкладываю в понятие работы. Речь не обязательно должна идти о формальной трудовой деятельности, хотя этот же стиль глубокого взаимодействия с вещами можно было бы использовать и на рабочем месте.

Малозначимые повседневные действия, совершаемые нами в жизни, возможно, не кажутся нам напрямую связанными с духовностью; может быть, они, напротив, кажутся совершенно бездуховными и мирскими.

Тем не менее вы взаимодействуете со своим собственным миром, со своим личным окружением. Поэтому любое своё действие следует основательно прочувствовать, а не выполнять второпях.

Это не означает, что всё нужно делать медленно и тщательно продумывать. Спешка не обязательно проявляется в лихорадочной деятельности. Можно спешить и медленно: независимо от того, насколько медленно вы движетесь, вы всякий раз упускаете из виду главное. Насколько быстро или медленно вы бы ни спешили, есть ощущение того, что ваш ум чем-то занят, постоянно переполнен надеждами или страхами, страстями или агрессией, или ещё чем-то в этом роде. Из-за этого вы не в состоянии устанавливать непосредственную связь с объектами, как в случае с приготовлением чашки чая.

Если вы движетесь быстро, то простые попытки замедлиться не помогут, и то же верно для обратной ситуации. Видите ли, суть не совсем в том, чтобы изменить темп работы. Главное – осознать, что вы не соприкасаетесь с тем, что происходит, потому что суетливо забегаете вперёд. Делаете вы что-то медленно или быстро, ощущение рассеянности не отпускает вас. Значит, вам необходимо научиться устанавливать тесную связь с тем, что вы сейчас делаете. Если вы плотно соприкасаетесь с тем, над чем работаете, вовлечены в процесс, то вы не сможете спешить. Вам не нужно предаваться раздумьям о будущем; вы довольствуетесь тем, что есть в этот самый миг. Не спешить – значит быть в полном контакте с тем, что есть прямо сейчас. Другими словами, необходимо чувство данного момента. Полезен также юмор или лёгкость в отношении к происходящему. Тогда вы начинаете видеть текущую ситуацию целиком и полностью, потому что процесс спешки весьма серьёзен, очень важен и добропорядочен, а в каком-то смысле даже величественно торжественен.

Когда вы относитесь к ситуациям прямо и просто, то понимаете, что тело и ум очень тесно связаны. Разум и тело едины, а не обособлены. Тело – это ум, а ум и есть тело. Все движения ума имеют телесные проявления. Работа, которая является выражением повседневной жизни, в одинаковой степени захватывает тело и ум. Мы не должны развивать особую философскую позицию для того, чтобы сделать свою работу духовной, даже если наша деятельность, как нам кажется, не имеет ничего общего с духовностью. Мы не должны пытаться толковать её особым образом. И мы не должны искать соответствующие представления или мировоззрения, подходящие к той или иной работе.

Вместе с тем работа многих людей в значительной степени интеллектуальна, и это не проблема. Вы можете высоко ценить обыденность жизни в любой ситуации. Тем не менее я полагаю, что некая физическая дисциплина также необходима в жизни человека. Без этого вы могли бы с головой уйти в свой внутренний мир, уподобившись тому рассеянному профессору. Всегда есть потребность в своего рода практичном восприятии, в физической работе или некоем прикладном творческом самовыражении, чтобы помимо интеллекта можно было найти применение ещё и рукам. Если вы привыкли постоянно использовать интеллект в качестве инструмента постижения вещей, вполне вероятно, что вы полностью затеряетесь в идеях. Человек, как правило, становится агрессивным, внушив себе, что все имеющиеся у него научные представления верны и неоспоримы. И тогда он не в состоянии более уделять внимание обычной жизни. Таким образом, работать, опираясь исключительно на силу интеллекта, недостаточно.

Нет необходимости выстраивать какую-то философию своей работы для того, чтобы сделать её духовной. В любом случае у неё есть духовное значение. Если вы считаете, что идёте по духовному пути, тогда всё, что вы делаете, составляет часть этого пути, его выражение. Децентрализация, отсутствие эго, отказ от поисков счастья и избегания боли – всё это приводит нас в реальность непосредственного и полного проживания ситуаций. Разрешение проблем в этой децентрализованной, неэгоистичной манере известно в буддийской традиции как упайя, искусные средства. Без них не будет возможности обнаружить внутреннего гуру, или так называемого «внутреннего учителя», то есть постоянное наставление, которое вы начинаете получать на пути. Реалии повседневной жизни становятся учебником, обеспечивают постоянный процесс обучения. Это ощущение внутреннего учителя не удастся развить, если вы не в состоянии непосредственно соприкасаться с ситуациями будничной жизни, потому что без этого нельзя взаимодействовать с миром.

Опыт, который является частью процесса обучения в повседневной жизни, не должен быть особенно мистическим. Ваши переживания не должны напоминать голос, повелевающий вам что-то делать. Это не то же самое, что видеть повсюду духовные знамения и указания. Не нужно ничего выдумывать. Духовный путь глубок сам по себе – следует лишь воспринимать вещи как реальные, непосредственные и простые, но это очень много значит. Благодаря простоте мы можем работать во всем, что появляется. Раз ситуации просты, то они чисты и прозрачны. И здесь уже нет места всевозможным альтернативам и вариантам: ситуация ясна и прямолинейна.